Бегущий за своей судьбой

      Фёдоров первое время очень часто вспоминал прошлое: основным событием за все осознанное детство стало знакомство с Карелиным. Слава действительно показал ему другую жизнь, которую он бы никогда и не увидел, учитывая, что его родители всячески пытались его от этого огородить. Рожденный в обеспеченной семье военных, Фёдоров все детство думал, что так живут все в этом мире. Осознание обратного было болезненным. Но правильным — теперь Мирон живет такую жизнь, которую хотел бы. И не находится в защитном коконе своих родителей.       Мужчина проводит пальцами по старому фотоальбому, улыбается уголком губ, а после, положив его на стол, раскрывает. Подписанные фотографии в определенном хронологическом порядке — своего рода билет в прошлое, помогающий на некоторое время вновь ощутить себя героем тех времен.

***

— Это страшно, я думаю, — Фёдоров выдыхает дым сигареты в воздух и хмурится чуть, когда слышит привычную усмешку Карелина где-то под ухом. — И вот чего ты ржешь? — парень переводит взгляд на чужой профиль. — Ничего там страшного нет, карлица. Я уверен, что вместе мы справимся со всем дерьмом. А вместе мы определенно будем, — Слава тычет бычком в своего рода пепельницу, а после облокачивается спиной на перегородку балкона.

***

      Это был их последний разговор. За несколько недель до выпускного Мирон правда верил в том, что они всегда будут бок о бок. Карелин был человеком специфичным, конечно, но только рядом с ним Мирон по-настоящему ощущал себя живым.       После этого раза они не встретятся: на следующий день отец Федорова почти насильно увезет того в Петербург. Скандал, слезы матери, боль внутри, которая даже со временем, как выяснилось, не утихла.       Славка спокойствием никогда не отличался — реагировал так, как есть. Бурно, с криками, вмазать мог, если считал нужным. И отъезд Федорова он воспринял именно так — лишь благодаря друзьям рядом он не сделал ничего глупого. А внутри обида затаилась — с годами лишь росла, очерствляя Карелина изнутри.       Простить — тяжело. По настоящему простить человеку все его гадкие поступки, отпустить и пойти дальше. Карелин в этом не преуспел — даже в свои двадцать с хвостиком он будет ощущать себя мелким ребёнком. Который до сих пор обижен.

***

      Даже когда он провожает группу на патруль города, все равно думает о том, насколько велик риск всей их операции и, вероятнее всего, он взял на себя непосильную ношу. Эти мысли существуют не совсем долго — рядом оказавшаяся Женя будто разгоняет их одним разом. — Я отправлюсь на дневной патруль, — Мирон выкладывает из кобуры оружие, из карманов кинжалы, а после снимает специальные перчатки, потирая оголённые кисти. На улице, все-таки, не лето. — Я пригляжу. И за отрядом, и за Славой. Он сидит с нашими и слушает рассказы про наш лагерь и устройство всего здесь, — Женя смотрит на чужие руки, а после тянет свою ладонь и накрывает ею непозволительно маленькую руку Мирона. — Мы рядом. И мы справимся. Со мной связался Евстигнеев, — улыбка становится чуть шире, ибо она видит, как загораются глаза Фёдорова. — Они возвращаются, — и Мирон понимает прекрасно, кто именно подразумевался под «они». Ваня Евстигнеев — друг его хороший, солдат прекрасный, и Ваня Светло — его возлюбленный, никак не уступавший первому в ценности. — Как только приедут — отправь обоих ко мне. Мне нужно будет поговорить с ними, — Фёдоров выдыхает расслабленно, а после взглядом указывает на Жалелова, который стоял за плечом Муродшоевой. — Тебе чего? — девушка сама удивленно брови вскидывает, хмурится чуть и смотрит в чужие карие глаза. — Ты забыла осмотреть ногу Кирилла, — она переглядывается с Фёдоровым. Последний усмехается кратко и отводит взгляд в сторону. — Сейчас пойду. Ты бойца своего сдерживай пока все равно. Как только скажу, что нога может нормально функционировать — хоть на Эверест пешком валите, — Женя глаза закатывает и, кивнув Мирону кратко, отправляется к нужному домику. — Мальчишка к тебе в сердце запал, да, Адиль? — усмехается Мирон, переводя взгляд в глаза Адиля. — Нет. Нет, не говори так. Я просто помогаю ему. Адаптироваться, да. Я так думаю, — Мирон слышит в нем себя: когда-то и он так отрицал, что Слава Карелин для него не пустое место. Мужчина замирает на пару секунд, а после кивает. — Хорошо если так. Он доверяет тебе. Не позволяй себе глупостей, — Жалелов кивает кратко, а Фёдоров отправляется к своему домику.

***

— Ваня, боже мой! — одна из девушек — Лиза, кажется — на Евстигнеева почти падает, стоит ему только сделать один шаг на территорию лагеря. Парень удивленно глаза раскрывает, больше рефлекторно ловя её руками. — Можно и просто Ваня, официоза такого не нужно, — он улыбается, хмыкает кратко, уже заранее зная последующую картину. — Радость моя, — Светло обнаруживается почти сразу. Евстигнеев отводит взгляд в сторону, старательно пытаясь сдержать откровенный смех.       Его же возлюбленный аккуратно отцепляет незнакомку от своего парня, а после окидывает ее взглядом с ног до головы. — Значит так. В постели он горяч, красавец, не спорю. Глаза красивые, хуй стоит, не жалуюсь. Поверь мне, я ему это говорю почти каждый день, а потому помощники мне не требуются, — Ваня улыбается, казалось бы, мило, но девушка прекрасно видит в этой улыбке нечто другое — приходится ей поскорее отсюда ретироваться. — И вот так всегда — приезжаешь к Янычу, а у него тут шлюх табор, — Светло переводит взгляд на Евстигнеева, который только сейчас позволил себе нормально рассмеяться. — А ты хули ржешь? Ещё бы засосал ее, так, для профилактики, — Ваня ловко тому подзатыльник прописывает, а после вперед уходит, направляясь к домику Фёдорова. Евстигнеев же, уняв свой смех, отправляется следом. — В целом я не удивлен, что с вашим приездом в лагере уже творится какой-то пиздец, — Федоров разворачивается на пятках, когда дверь его домика открывается, а на пороге обнаруживаются желанные гости. — Яныы-ыч, — Евстигнеев бежит товарища обнимать, и Мирон только рад — улыбки не скрывает, улыбается широко, позволяя себя даже чуть от пола приподнять. — Братан, ты его только не удуши, — Светло опускает на пуфик рюкзак и садится сам, выдыхая устало. Дорога у них была определенно длинная. — Мирон, Карелину я осмотр провела, он. — Женя удивленно замирает в дверном проеме. — Во придурки встретились, ужас какой, — говорит больше Светло, кажется, ведь Ваня и Мирон продолжали до сих пор миловаться. — Стой, погоди, Карелин? — Светло смотрит в глаза девушки удивленно. Та кивает и хмурится чуть. — А в чем проблема? — Где он?       Светло разом поднимается с места и следует за девушкой в определенный домик. — Славка, Карелин, блять, пиздец, — четыре слова, после которых следуют такие же теплые и продолжительные объятья. Сошлись звезды в небе. — Пиздец, — успевает прошептать Слава, который такой встречи уж точно не ожидал. Карелин обнимает того крепко, судорожно выдыхает и тыкается носом куда-то в шею.