part 21 // "Думаешь, что я просто так свалил, чтобы оставить всё то, что грело мне душу? "
2 февраля 2022 г., 21:06
В лагере будто тишина повисла — кажется, каждый сейчас был занят мыслями об уехавшем отряде. Фёдоров чувствовал это. Да что уж — это чувствовали все. Каждый ощущал это напряжение и, кажется, это не было самым лучшим знаком в их ситуации.
— Вакцину доставили, — Муродшоева заглядывает в домик Мирона и обнаруживает лучшего друга стоящего возле окна. Напряжённая поза говорила о том, что мужчина, как и все остальные, волновался. И даже не за идеальное выполнение миссии, а банально за то, что ребята могут не добраться до обозначенной точки в Москве.
— Славе нужно сделать инъекцию первым, — мужчина переводит взгляд на Женю, а после делает несколько шагов ближе. Она лишь кивает, соглашается, но сейчас её уже, видимо, волновало нечто другое.
— О чём ты думаешь? — та сама форма вопроса, услышав которую, Фёдоров никак не сможет уйти от ответа. Крепко слаженные отношения, время, проведённое вместе, — все это привело к тому, что, кажется, оба разучились скрывать что-либо друг от друга.
Иногда Мирон думал о том, что, по окончанию войны за человечество, он определённо позволит Муродшоевой устроить свою жизнь. Замуж выйти, кота себе рыжего завести — девушка часто мечтала о таком. Ещё с первого дня их знакомства, кажется, когда разговорившись, Женя рассказала Мирону целый план действий в случае того, если рыжий питомец все-таки у неё появится. Фёдоров был уверен в том, что Муродшоева сможет устроить свою личную жизнь на все сто процентов. В этом вопросе он был уверен в себе на все сто — кажется, воспитание отца и ситуация в семье порядком оказала на него соответствующее влияние.
— О том, что Каргинов не выглядит как человек, который будет на нашей стороне, — Мирон переводит взгляд на девушку, будто пытаясь найти в ее глазах ответ, уверенность в том, что сам он неправ. Хотелось, он был готов и неправоту свою признать, лишь бы уверенность была, что связь с товарищами будет.
— Министерство и половины наших проблем не понимают. Они скинули миссию по удержанию города на простых людей, а сейчас восседают в своих кабинетах и руководят нами. Я не удивлюсь, если это правда так, и слова Каргинова о связи с Москвой станут ложью. В таком случае я сама лично всажу ему пулю в лоб, — Фёдоров усмехается, узнаёт подругу в таких мелочах. Вроде бы милая со стороны, Муродшоева была человеком воли. Воспитанная отцом, она была достаточно бойкой девушкой и, к слову, одной из лучших в их отряде по вопросам самообороны.
— Каждый из отряда захочет убить его, — вторит её словам Мирон, действительно об этом задумываясь.
— Мне кажется, для него лучшим наказанием помимо смерти станет нахождение среди нас. Без возможности скрыться в позолоченном кабинете, — Женя задумывается об этом, правда решает продолжить размышление чуть позже, — как-никак сейчас основные планы были несколько другими.
— Я сделаю ему прививку, иди к ребятам. Сейчас вернутся с патруля, надо будет принять то, что они принесут, — Муродшоева чуть удивлённо вскидывает брови, правда потом кивает соглашаясь. Спорить не хотелось, как и лезть в отношения Мирона с Карелиным.
Карелин же, по наставлению Жени, на сегодня от активности отказался. Девушка аргументировала это тем, что вакцина может, как и положительно подействовать, так и побочные действия принести. А потому организму нужно устроить желанный ему покой. И Карелин послушался — все-таки из них двоих медиком была именно Женя, следовательно, можно было довериться.
— Я помню, как ты бегал от медсестёр, когда нам прививки в школе делали, — Фёдоров прикрывает за собой дверь в домик и, отставив вещи принесённые на тумбу, переводит взгляд на Славу. Тот хмыкает кратко и, уже больше по автомату нацепив привычные на себя маски, переводит ответный взгляд на Фёдорова.
— Ты мне это до конца жизни собрался припоминать, м, карлица? — Мирон некоторое время смотрит непрерывно. Мирон смотрит так, что Карелин буквально чувствует, как старательно надетый в секунды образ разом рассосался. Становится тяжело. Учитывая, что они до сих пор не оставались наедине.
— Поверь, у тебя больше моментов, которые ты мне можешь припомнить, — Мирон снимает куртку и, оставляя себя в вязаном свитере, берёт все нужное и направляется к койке.
Слава думает о том, что Мирон прав. Он может припомнить многое — всё-таки в прошлом их дружба была наполнена различными моментами. Какие-то грели душу, какие-то делали больно. В частности последние события, которые были Карелину до сих пор непонятны. Парень хмыкает кратко и принимает более надлежащее для дальнейшей процедуры положение:
— Тут ты прав, поспорить не могу. Вакцина проверенная хоть? — тему переводит умело. Смотрит на все принесённые медикаменты, рассматривает всё, будто ребёнок малый.
— Проверенная, будь уверен. Мы тебя убивать не хотим, — Карелин улыбается слабо на чужие слова и чуть отводит взгляд.
Фёдоров действует аккуратно — пусть его медицинская практика несколько меньше, чем у Жени, работать аккуратно он умел. Потому что пациент на первом месте и в его обязанностях, как врача, является полное того благополучие.
О страхе уколов у Славы он, правда, знал с детства — тогда, будучи ещё парнишкой, Карелин старательно изворачивался от каждого такого рода мероприятия, которые проводила их школа почти каждый год. За этим было, конечно, весело наблюдать, если не вдаваться в подробности, где подобного рода фобии — вещь серьёзная.
— Не смотри на руку, там ничего интересного для тебя не будет, — Фёдоров аккуратно промачивает место укола спиртовой салфеткой, только потом обращая внимание на нервозность Карелина. Она проявлялась в резко учащённом дыхании и крепкой сжатой ладони второй руки. — Эй, разговаривай со мной. Неси что угодно, только говори, понял?
Слава прикрывает глаза, сглатывает ком в горле и, чуть нахмурившись, кивает.
Момент укола так правда переносится проще. Карелин чушь, конечно, ужасную несёт, но таким образом все-таки не замечает момента введения иглы. Мирон плавно выжимает шприц, а после, вынув его, прижимает место инъекции ваткой.
— Всё, спокойно, ложись плавно. Руку не тревожь, — для Славы это было настоящим удивлением — в школе, даже если медсёстры все-таки каким-то образом усаживали его для прививки, это дело заканчивалось самой настоящей истерикой.
— Насколько я опять лежачий? — чуть кряхтя, спрашивает он, параллельно принимая лежачее положение. Подушку аккуратно подминает и, улёгшись, переводит взгляд на Мирона.
— За твоим состоянием будет следить Женя, так что, как только она мне скажет, что всё нормально — выпустим тебя совершать боевые подвиги, — мужчина смотрит на того с лёгкой улыбкой, параллельно собирая все остатки медикаментов в кейс.
— Повезло тебе с ней. Видно, что вы охуенная команда. Буквально все здесь держите, — Мирон кейс закрывает и переводит взгляд на Славу. Хмыкает кратко, правда задумываясь над чужими словами.
— Она.
— Стала твоей поддержкой, знаю. Помнишь же, когда-то ей был я, — улыбка на лице Карелина вовсе не говорит о счастье. Она отстранённая, показывая лишь наигранное счастье, которое не прикрывает большего количества боли внутри молодого человека.
Фёдорова эти слова будто раздевают: вместо серьёзного мужчины, который держит целый отряд и заведует сотнями миссий, Мирон превращается в того самого мальчишку, который по окончанию девятого класса не смог дать отпор отцу. Забитого ребёнка, который был заложником собственных родителей.
— Думаешь, что я просто так свалил, чтобы оставить всё то, что грело мне душу? — Мирон отставляет кейс и возвращается на своё место, где сидел ранее. Слава переводит взгляд в чужие глаза.
— Разве это не так?
Фёдоров смотрит в чужие глаза. — Далеко не так, Слав. Далеко не так.
***
— Женя! — Муродшоеву окрикивает Ваня. Слегка помятый после миссии, даже частично грязный после прохода через заброшенные переулки города, Светло выглядел, мягко говоря, паршиво. Женя думает о том, что разлука с возлюбленным станет для того настоящим испытанием. Девушка передаёт полученное продовольствие остальным ребятам и поворачивается к тому лицом: — Я слушаю, как ты вообще? — Да я-то нормально, пацаны у вас пиздатые, конечно. Мы исследовали нижние этажи больницы. — парень замолкает. — Всё указывает на то, что эти суки плодятся в подвалах и на цокольном этаже. Я думаю, что у них есть своего рода гнёзда в канализационных туннелях, — Ваня переводит взгляд в светлые глаза напротив. — Вряд ли походы по канализации будут достаточно продуктивными. Нужно изобретать оружие дальнего действия. Так мы и людей больше сохраним живыми, и убьём больше тварей. Девушка слушает товарища внимательно. Внимает каждому слову и понимает, что тут нужно будет решать вопрос с Каргиновым. У них, конечно, есть вариант решить всё самим, но нужно попытаться. А, возможно, и не стоит. Тут надо уже разговаривать с Мироном. — Спасибо за информацию, Вань. Отдыхай, вы заслужили, — Муродшоева улыбается слабо и треплет того по плечу. Уходить уже хочет, но Ваня перехватывает её руку. — Ты не знаешь, когда… — Они поедут туда завтра. Мирон тебе всё расскажет, — Женя смотрит в чужие глаза вновь. — Эй, он не какой-то там левый мальчик. Он боец, самый настоящий, причём. Как и ты. Как и все здесь. А потому я уверена, что всё будет в порядке. Они вернутся живыми, Вань. А у Светло паника настоящая, которая унялась только в тот момент, когда они на миссию с ребятами пошли. Он и думать боится о том, что по дороге в Москву, или в самой столице, с ребятами что-то может случиться. С его Ваней может что-то случиться. — Спасибо тебе, — слова подруги правда успокаивают. Он находит в себе силы улыбнуться.
