Бегущий за своей судьбой

— Ситуация тяжелая, ничего приукрашивать я не собираюсь. Но я призываю вас верить в то, что мы справимся. И ребята, которых мы отсылаем в Москву, обязательно вернутся, — Евстигнеев, как только Мирон заканчивает свою воодушевляющую речь, хлопать начинает и довольно улюлюкать. Остальные подхватывают. Фёдоров улыбается и садится на свое место.       Сидят не особо долго: все-таки часть отряда уже на рассвете должна будет покинуть Петербург. А потому вскоре расходятся по домам, оставляя в лагере освещение, дабы не напороться на еще одну стаю тварей. — Я не смогу без тебя, ты же помнишь об этом? — Светло чуть приподнимает голову с чужого плеча и переводит взгляд на Евстигнеева. — Я вернусь, — Ваня никогда в жизни не давал обещаний, но, смотря сейчас в карие глаза напротив, он думает о том, что никогда не поздно начать. — Я обещаю тебе, — Светло хмурится чуть, а после прижимается к чужому виску губами, чтобы вскоре вновь вернуться к привычному положению. Расставаться не хотелось. Вообще нет.

***

— Ты красиво поешь, — подмечает Кирилл, сидя на собственной койке, параллельно старательно размазывая по ноге мазь. Терапию, все-таки, никто не отменял. Адиль хрипло смеется за собственным столом, а после поворачивается лицом к Незборецкому. — Прям так красиво? — У тебя приятный тембр голоса, — Кир смотрит в чужие глаза, улыбается слабо, а после склоняется, дабы продолжить работать с ногой. — Можешь пообещать мне кое-что? — Второе обещание, нормально ты устроился, конечно, — в голосе Жалелова не слышится осуждения. Он лишь смеется и, расправив волосы из пучка на макушке, встает, дабы потянуться. — И какое же? — Сыграешь мне, когда вы вернетесь? — Обязательно, — Адиль наблюдает за появлением улыбки на чужом лице и это кажется ему самым прекрасным, что он когда-либо видел.

***

      Утром к ним вновь приезжает Диляра. Погода усмирилась, а потому семь часов на машинах уже не кажутся таким сложным поручением. Вести будут по очереди и первым вызвался Евстигнеев. — Меняетесь по собственному желанию, как только чувствуете, что вести больше не можете. Пожалуйста, не берите на себя слишком много, — Мирон сонный еще чуть, указания раздает по привычке четким и ровным голосом. Ваня кивает ему, а после продолжает загружать в багажник джипа нужное продовольствие и медикаменты. — Как мы будем держать с ними связь? — рядом Светло обнаруживается и Мирон тянет руку, дабы рукопожатие совершить. — Через министерство. Тимур обещал поддерживать связь с Москвой, — Каргинов где-то в стороне стоит, смотрит, наблюдает. И пока картина перед глазами совсем не вызывала приятных эмоций.       К Фёдорову с другой стороны Диляра подходит, аккуратно умещая ладони на чужом плече. — Я вижу, ты волнуешься, — Светло разом оборачивается, ибо точно слышит самое настоящее фырчание. И Слава в паре метров от него становится единственным возможным источником этого звука. Ваня подходит к тому ближе с явно читаемым вопросом в глазах. — Дядь, ты ебу дал? — Все в порядке, — отрезает Карелин, явно не имеющий ни капли желания обсуждать произошедшее. Взгляд последний раз переводит в сторону Мирона, после чего Слава все-таки спешит отправиться на помощь к Евстигнееву.

***

— Ну что, получается, все? — Евстигнеев подходит к Мирону, а тот кивает кратко и пару раз громко хлопает в ладоши, дабы привлечь внимание остальных.       Отряд становится в центре: Адиль, Алина, Ваня, еще некоторые ребята, которых Мирон вписал в число отбывающих уже после. — Удачи вам, — Мирон смотрит в глаза Вани и кратко кивает. — Вернитесь живыми, — Евстигнеев кратко кивает ему, а после чуть в сторону взгляд отводит, дабы заметить буквально несущегося к нему Светло. Ванечка, не стесняясь в целом ничего и никого, прыгает к тому на шею, да ногами торс обвивает. — Я тебя люблю, — они говорят это редко, больше действиями показывают. Евстигнеев улыбается, обнимает того крепко в ответ и прикрывает глаза. Он вернется. Обязательно, блять, вернется. — И я тебя, Вань, — вторит ему Евстигнеев.       Светло все-таки придется отстраниться. И слезы на его глазах увидит только если Карелин, который за этой картиной наблюдал со стороны. Ребята сядут в машину, Евстигнеев повернет ключ зажигания и, выжав педаль газа, плавно выведет машину с территории лагеря. — Чего замерли? — Мирон оборачивается на остальных. — Утренний патруль никто не отменял, все, работаем, — все быстро расходятся, а вот Фёдоров следует к Тимуру и Диляре, которые стояли чуть в стороне. — Я надеюсь, что ты держишь свои обещания, Тимур. Завтра утром я вновь приеду к тебе, — Фёдоров кратко кивает, а после спешит покинуть их компанию. Работу никто не отменял.