Бегущий за своей судьбой

— Все по машинам. В темпе, быстро, вы когда такими клушами стали? — Фёдоров всматривается в ночное небо. Питер ночами особо красив — Мирон часто ловил себя за рассматриванием небесных простор и мыслях о будущем, которое пугало своей неизвестностью. Всегда пугало. Даже в тот момент, когда на города не обрушился апокалипсис со всеми его вытекающими.       Ребята спать хотят — день был тяжелый, нагруженный. Правда каждый понимал — такой вызов вряд ли можно проигнорировать. Они доверяли Фёдорову как никогда, а потому, послушно рассевшись по машинам, они выехали в сторону здания министерства.       Славе довелось ехать в одной машине с Мироном, а потому он вполне себе мог позволить в наглую разглядывать чужое лицо. За время всего происходящего Фёдоров, определенно, поменялся. Это можно было заметить только тому, кто знает этого человека давно. Карелин, Игнатьев, да даже Федорович, который не отличался особой наблюдательностью — они знали Мирона слишком давно, а потому прекрасно понимали и осознавали, что тот поменялся. Как и внешне, так и внутренне. Карелин думает о том, что по-настоящему соскучился по тому ботанику в школе, который любил читать ему нравоучения.       В другой машине Андрей чуть сжимает руку Феди в своей, чем сразу обращает внимание Игнатьева на себя. — Ты чего? — тот чуть склоняется, на что Федорович отрицательно качает головой. Легкая паника появлялась внутри вместе с осознанием того, что дальше уже не будет так, как раньше. — Почти приехали, — Женя оборачивается назад, дабы оглядеть ребят. Светло в окно смотрел и думал о чем-то своем, а Славка даже задремать каким-то боком смог: Карелин крепко сжимал собственный кулак и вряд ли его сон был спокойным — это можно было понять по лицу. Ванечка переводит взгляд на девушку и кратко ей кивает, даже не пытаясь натянуть на лицо улыбку.

***

— Возвращай ребят из Москвы, этим будут заниматься другие люди. Питер и Москва сейчас, поверь мне, не самое главное, — Фёдоров хмурится и, удобнее усевшись на кресле, переводит взгляд на Каргинова: — Конкретизируй.       В холле остальные ребята места себе найти не могли: Слава круги наворачивал по залу и губы кусал, волнуясь, в целом, за все. Светло отбивал какой-то ритм пальцами по гранитному столу, а Федя и Андрей стояли, грея друг друга в объятьях. Их не пустили — в кабинет пока позвали только одного Федорова, не допуская даже Женю. — Ты военный, Мирон, приказы сверху исполняешь в любом случае. Ситуация, на самом деле, критическая: в Чернобыле были замечены твари. Те самые, которых вы рубите в городе. Те самые, которые оккупировали Москву. Ты прекрасно понимаешь, что будет, если они попадут под радиационный фон. Мутации не избежать, а мы ведь даже не знаем, в какую сторону она пойдет.       Мирон напрягается: смотрит в чужие глаза и, кажется, заранее знает, что Каргинов прочитает из бумаги в собственных руках. — Федоров Мирон Янович, официальным приказом я назначаю тебя главным в миссии по зачистке Чернобыля и Чернобыльской зоны отчуждения от зомби. В помощь тебе идет отряд, составленный из твоих ребят. Фамилии вычитывать не буду, приказ официальный, отказаться от исполнения, думаю, ты сам не захочешь. Тут есть и имена тех, кто был отправлен в Москву. Собирай ребят, Фёдоров, эти два города теперь на плечах других людей. — Ты ведь даже представить не можешь, куда нас отправляешь, — Мирон, в очередной раз благодаря собственную выдержку, поднимается, дабы взять приказ из чужих рук. — Знакомая ситуация, верно? История циклична, Федоров, а долг перед Родиной есть твой долг. И ты его выполнишь, таков твой устрой, как человека, — Тимур внимательно смотрит в чужие глаза, а после выдыхает. — Я правда не могу иначе. Мы обеспечим вас всей необходимой экипировкой. — Пообещай гарантию того, что, когда мы вернемся, им будет оказано все надлежащее медицинское обслуживание.       Каргинов замирает, смотря в светлые глаза напротив. Даже сейчас Федоров думает не о себе, а о своих ребятах, которых легко и без задней мысли мог бы назвать своими детьми: — Обещай мне. — Я обещаю. Им окажут всю нужную помощь и будут биться за их жизни до последнего.       Мирон выдыхает и поджимает губы. Взгляд опускает на приказ, а после, чуть отойдя от стола, отдает честь старшему по званию, вознося ладонь к виску. — Вольно. Свободен.       И Федоров уходит. Каргинов провожает его взглядом, а после притягивает к себе бутылку дорогого виски с подоконника. В этой ситуации, кажется, только алкоголь мог сбавить и как-то заглушить все эмоции внутри.       Приказ в руках Федорова четко обозначал дату начала этой операции: буквально через два дня, если считать от сегодняшнего числа. В мыслях Мирон прикидывает и понимает, что это время им дано для того, чтобы подготовиться и собраться. Теперь актуальным был вопрос о том, как преподнести эту новость остальным.       Федоров выходит из кабинета, кажется, слишком резко, но все равно сразу же чувствует взгляды каждого в коридоре на себе. — Что он сказал тебе? — Слава вместе с вопросом поднимает взгляд на Мирона. Женя взволнованно смотрит на Карелина, ибо ей на долю секунды все-таки слышится дрожь в чужом голосе. — В моих руках официальный приказ от имени Министерства, подписанный генералом Тимуром Эдуардовичем Каргиновым, — Мирон оглядывает взглядом каждого, а после опускает его в бумагу. — Настоящим приказом от двадцать третьего декабря две тысячи двадцать первого года, назначаю главнокомандующим специальным отрядом Федорова Мирона Яновича, внизу прилагаю состав отряда, — Федоров выдыхает, а после начинает медленно, с расстановкой зачитывать имена. — Миссией этого отряда является полная зачистка района Чернобыльской зоны отчуждения от тварей, гарантия полного отсутствия их возможного размножения там и гарантия того, что те не дошли до зоны реакторов стоящей рядом Чернобыльской АЭС. Датой начала миссии считать двадцать пятое декабря две тысячи двадцать первого года. — Блять, что? Что это нахуй значит? — первым сдается Светло: тот вскакивает и выходит в центр зала.       Осознание быстрее доходит до Славы. Карелин прикрывает глаза, выдыхает, пытаясь унять уже самый настоящий страх внутри себя: — Это значит, что мы едем в Чернобыль, Вань.

***

— Мне страшно, Мирон, — Фёдоров оборачивается резко, искренне не ожидая увидеть в дверном проеме своего дома Славу. Он, конечно, даже не надеялся, что после таких новостей лагерь будет спать, но таких явлений не ожидал. Мужчина поднимается с места и подходит ближе. Слава действует быстрее и, сделав шаг вперед, спешит Мирона в объятья заключить: — Блять, мы же можем не вернуться, лучевая болезнь, сука.. Я жить хочу, Мирон. Я хочу просто жить, — тихо шепчет Карелин, длинными пальцами хватаясь за чужую кофту. Сжимает крепко и глаза прикрывает, чувствуя, как слезы стыдливо катятся из глаз. Иначе не может — тревожность и страх взяли уже рекордные обороты.       Мирон выдыхает и прикусывает губу, чтобы сейчас никаких лишних звуков не издать. Держится крепко — обнимает Славу в ответ, рукой проводя по широкой спине. — Мы вернемся оттуда. Я тебе обещаю, Слав. Вернемся и я опять начну нудить о том, как ты можешь быть таким распиздяем. Вернемся в очищенные города и заживем простой жизнью, сходим на пикник, — в голосе слышится слабая улыбка — Мирон впервые себя ловит на мысли о том, что хочется ему всего лишь банального пикника где-то в лесах того же Подмосковья.       Чужие слова заставляют улыбаться сквозь слезы: Слава прикрывает глаза и позволяет все-таки эмоциям выйти. Обнимая Мирона сейчас он правда начинает верить о то, что они справятся. Обнимая Мирона сейчас он благодарит каждого, кого только можно за то, что он может его обнимать. — Спасибо тебе, Миро.. За то, что не позволил мне стать тварью тогда. За то, что верил, блять.. всегда верил. — Эй, тише, — Федоров аккуратно от себя младшего отстраняет, а после смотрит в глаза и слабо улыбается. — Слезы не признак слабости, запомни это, — мужчина возносит руку к чужому лицу и аккуратно вытирает слезные дорожки. — Ты один из самых сильных людей, которых я знал когда-либо, ладно? Поверь мне, мы справимся с этим испытанием. Вместе.       Слава засматривается. Засматривается на красоту глаз и особенности мимики. Позволяет приятному тембру голоса окончательно поглотить его, успокоить в собственных объятьях, будто ребенка маленького. Касания теплых ладоней лишь окончательно разрушают тщательно построенный образ клоуна, который удачно скрывал настоящего его, Славку Карелина, за слоями стёба и анонимности.       Слава позволяет себе поставить на кон все, что имеет и поддаться чувствам — Карелин вдруг плавно притягивает старшего к себе и целует. Не думает уже о последствиях вовсе — как говорится, горит сарай — гари и хата.       Только последствия не самые страшные: некоторое время не двигаясь от неожиданности происходящего, Фёдоров все-таки отвечает на поцелуй. Плавно, осторожно, будто боясь сломать Славу, который казался ему сейчас хрустальным. Поцелуй нужный, успокаивающий, нежный. Эмоции настоящие, теплые, искренние. Мирон улыбается и выдыхает довольно в поцелуй, притягивая младшего ближе за шею. И они оба ставят на кон все, что имеют. И они оба не боятся последствий.