Её личный "монстр"

Кейтлин обожает принимать горячий душ по вечерам, прислонившись лбом к холодной плитке. Обожает, когда кипяток нещадно жжёт нежную белую кожу, рассыпая красные пятна по плечам и вдоль подтянутого тела. Обожает, когда все тяжёлые мысли, собравшиеся в один огромный ком за день, растворяются в шуме ниспадающих капель. Именно в такие моменты ты чувствуешь себя по-настоящему живым, без всей этой людской злостной фальши; даёшь мягкой ткани полотенца впитать в себя оставшиеся капли на коже. На часах уже давно за полночь: Кейт начинает привыкать в своему новому тяжкому графику. Начинает привыкать к тому, что за её спиной каждый вечер неожиданно вспыхивает пара неоновых фиолетовых глаз в отражении зеркала. И каждый раз, завидев этот агрессивный, безумный, но наполненный любовью взгляд, Кейтлин замирает. Вайолет просто стоит за её спиной в тени комнаты, просто смотрит прямо в глаза через зеркало. Как она пробирается в дом совсем незамеченной, а именно, в комнату девушки-миротворца — не до конца понятно, но Кейтлин и не стремится узнать это. Новый облик Вай вовсе не пугает; скорее наоборот — привлекает, завораживает, даже заводит. Она прибавила немного в росте, в мышечной массе, флюоресцентные глаза — цвет той самой вакцины, введённой внутривенно, — как дополнение к набору идеальной женщины. Сильной, независимой, местами грубой и жестокой, но всё такой же любимой и нежной. Кожа Вай холодная, почти ледяная; голубые вены расползлись тонкой паутинкой под глазами. Она нежно обвивает за талию укутанную в халат фигурку Кейт, прижимая руками ближе к себе. Дышит в шею и, кажется, от этой близости неон её глаз загорается ещё ярче. Кейтлин неловко хихикает, тормоша красные волосы Вайолет, кладёт свои руки поверх её кистей и неизбежно краснеет. Видимо, она никогда не сможет привыкнуть к таким близким отношениям. Вай тяжело вздыхает, зарываясь носом в синие волосы; Кейт чувствует, как холодные пальцы переплетаются с её, теплыми. Чувствует лёгкие поцелуи в челюсть, и видит, как фиолетовые радужки глаз ярко сияют даже сквозь прикрытые веки. Часы, стоящие на тумбочке, плавно подходят к отметке «3», и Кирамман понимает, что ночевать сегодня она точно будет не одна.