Её личный "монстр"

Не то, чтобы Кейтлин боялась, видя, с какой жестокостью дерётся Вай — даже без своих хекстековских перчаток, — но было это явно весьма жутко; нагоняло поток ледяных мурашек по спине. Видеть, как кости хрустят, словно пласты прессованного снега, как кровь разлетается под сверхбыстрыми движениями огромных рук; каким заревом отливает радужка, точно жгучее солнце пересекает черту такого же неонового горизонта. Кейтлин старалась не бояться, а Вай не хотела, чтобы Кейтлин хоть раз запечатлела её такой. Безумной. Мощной. Той, что сносит головы на раз и превращает человеческие — и не очень — тела в фарш, мокрую лужу, какие-то сгустки мяса, крови и одежды. Кейтлин прикрывает рот рукой, сосклальзывает вдоль стенки, видя сошедшую с ума от своей ярости Вайолет: пылающие огнём глаза, растрёпанные волосы, все перепачканные в чужой крови, разорванная кофта на месте выступающих мускулов и абсолютно не человеческое лицо, брызжущее слюной и чистейшей агрессией. Блеск, так называемый «шиммер» спас Вай от смерти, это правда, но так же он превращает её в зверя, когда негативные эмоции берут верх. И тогда, слетев с катушек, она видит только один выход — драться, убивать своими крепкими кулаками, словно сталь. Очень печальная участь постигла тех, кто решился напасть на Кейтлин — пытался ранить ножом — в присутствии Вай. Прямо сейчас, у той на глазах, последний из бандитов становится почти красивым дополнением к кровавой кирпичной кладке под ногами. Хорошо, что сейчас обе девушки в Нижнем Городе. «Она просто защищает меня. Просто защищает», — вертится в бешеном темпе на бесконечном повторе у Кейтлин в голове. Вай продолжает втирать бандита во что-то на подобии тротуара с тихим рыком; неоновые ярко-розовые глаза сверкают во мраке. Точно зверь. Но всё прекращается ровно в тот момент, когда Вайолет всё-таки замечает шокированное лицо Кейтлин, вжавшуюся в угол. Аметист исступленной ярости, плещущийся на дне зрачков, стухает; разбитые руки выпускают последние лоскуты изорванной одежды какого-то былого неизвестного с ножом. Она подрывается к своей любимой так быстро, что последней приходится зажмуриться. Это глупо: ведь Кейтлин уже повидала столько смертей… — Прости… Прости, я сорвалась, — сбивчиво шепчет Вай, проглатывая последнее слово, и взамен оставляя лишь сип. Почти с животным страхом оглядывает Кейтлин — не ранена ли; касаться «грязными» руками себе не позволяет — терпеливо ждёт, просит открыть глаза; заверяет, что всё уже кончилось, что она в норме. Кейтлин храбрая, очень храбрая. Но совершенно не привыкшая видеть, как прямо перед ней разделывают людей на куски, словно свиней. Не привыкшая к подобной жестокости. Кейтлин открывает глаза. И встречается лишь только с сожалением, переполненным болью и гневом на саму себя взглядом Вайолет. Всё же, благодаря ей, Кейтлин осталась цела и невредима. А, главное, жива.