NOEASY

Десять пропущенных от Пак… Неужели что-то случилось? Чувство тревоги неприятным холодком проползает под кожей. Собираюсь набрать подругу, но она опережает меня. Сразу же отвечаю на видеозвонок, прижимая телефон к штативу, и замираю. Выражение лица у Суджин оставляет у меня, мягко говоря, не очень обнадеживающее ощущение. Она выглядит так, будто готова испепелить меня прямо через экран. — Ну… для начала, Чхве, я звонила тебе аж десять раз, и ты соизволила ответить только на одиннадцатый? — Едва ли не скрипя зубами, вместо приветствия выдает Пак. — Прости, телефон был на беззвучном, — лепечу я, чувствуя, как начинают гореть уши. — А… Вот оно что, — она понимающе качает головой, а затем ее выражение лица становится непроницаемым и пугающим до чертиков. — Ну это правильно, учитывая то, что ты натворила. Но этого знаешь ли недостаточно, чтобы спастись от моего праведного гнева. Хотя знаешь… Даже, если бы ты сбежала в другую страну, я бы тебя и там из-под земли достала. Батюшки… В чём дело то? Что такого я уже успела натворить? — А что я такого сделала? — Я стараюсь придать голосу максимум невинности, хотя сердце уже пустилось вскачь. Су выдает смешок, только он звучит крайне не оптимистично. — Что сделала? Мне сегодня Ёнбок позвонил. Сказал, что может помочь решить мою проблему. О, нет… Только не это, Ли Ёнбок! Ты же не мог так со мной поступить? — Я… Офигела. И это еще мягко выражаясь, — Суджин делает глубокий вдох, явно пытаясь не сорваться на крик. — Я спросила его: «А с чем, прости, мне нужна помощь, о которой я и знать не знаю?». И знаешь, что он мне сказал? «Просто Миён так сильно переживает, что тебя кто-то проклял и тебе патологически не везет с нашими альбомами. Тебе же уже в который раз не выпадают биасы. А Чхве у меня... Знаешь ли, тоже не очень то и везучая. Но я вчера по доброте душевной, поделился с ней удачей, и у нее выпал джекпот. Представляешь? Вот это повезло, так повезло! Снял с нее проклятие, хотя бы на вчерашнюю лимитку KARМы. Хочешь, и тебя благословлю? Или знаешь… Я думаю, что мог бы вообще вскрывать все ваши альбомы за вас?» Я прикрываю глаза, мечтая провалиться сквозь пол. Ой-ёй… — Припоминаешь что-то такое? — её голос звучит вкрадчиво, как у хищника перед прыжком. — Э-э-э. — Выдаю я, потому что мозг кажется отключился в данную минуту и совсем не настроен мне помогать. — Ну, я… Слушай, прости… — Она перебивает меня, так и не дав договорить. — То, что ты прикрылась мной и сделала из меня отчаянную неудачницу, я еще могу спустить тебе с рук… Ведь мы подруги. Я всё понимаю. Ты хотела спасти свою репутацию перед парнем. Я это не осуждаю. Наоборот только рада помочь. Фух, ну слава богу! Кажется, пронесло? — Но, Чхве Миён… То, что это услышали Минсоны, которые являются моими биасами… Минсоны, которых я так тщательно собираю и репутацию при которых содержала до твоей выходки со всей строгостью, чистотой и порядком! Этого я тебе не прощу. И не спущу с рук. — Она звучит так будто маньяк из подворотни, что у меня даже затряслись поджилки. — Су. Мне очень-очень-очень жаль, — тут же спешу раскаяться. — Прости… Что мне сделать, чтобы облегчить твою боль и разочарование? — Я жалобно смотрю в камеру, понимая, что влипла по-крупному. — Н-И-Ч-Е-Г-О, — звучит как приговор, но после она на мгновение задумывается. — Хотя, нет… Погоди. Есть кое-что, что может тебя реабилитировать в моих глазах. Это звучит для меня как шанс за который я с радостью хочу зацепится. — Да? И что же это? На лице Пак появляется хищный и очень довольный оскал. — Ты расчехлишь свои биндерочки. Соберешь всех до единого Минсонов и отдашь их мне. Безвозмездно и безвозвратно. Чего? Ещё чего удумала! Ну, уж нет! — Что? Нет! — Я чуть не роняю телефон. — Погоди-погоди! Это уже как-то слишком, ты так не думаешь? Может, ты хоть немного поумеришь свои аппетиты? Она подносит указательный палец к губам и похлопав по ним, как доктор ставит мне неопровержимый диагноз. — Мое последнее слово… ВСЕ КАРТЫ ДО ЕДИНОЙ С МИНСОНАМИ, Чхве Миён. И не дай бог ты вздумаешь меня обмануть, я ведь знаю всю твою коллекцию, — довольно говорит она. — Но если вдруг ты всё-таки рискнешь, то… Я расскажу Феликсу, чего ты там ныкаешь под вашим матрасом. Я замираю, пораженная такой жестокостью. — Да, ты… Ты просто нечто, — я едва не задыхаюсь от такой наглости. — А мы точно подруги? Суджин пожимает плечами. — Так что? Соглашаешься на сделку или как? Обреченно вздыхаю. — Чёрт… Моя коллекция Минсонов… — я бросаю тоскливый взгляд на полку с биндерами, которые больше нет необходимости прятать. — А иначе точно никак? Взгляд Су оказывается красноречивее любых слов. — Ладно-ладно, — не хотя говорю я. — Я согласна. — Отлично, — Пак довольно хлопнула в ладоши. — С нетерпением жду моих Минсонов, Миён-а. И как можно скорее, а то рука так и подрывается побалакать с солнечным парнем моей лучшей подруги. Я невольно охаю, от такого поведения Суджин. — Ты просто убиваешь меня, Су, — невольно слетает с языка. — Это ты меня убила Миён. Испортив мою репутацию перед Минсонами! Как мне теперь смотреть парням в глаза? Век от этого позора не отмоюсь. Так что поторапливайся. Жду карты под своей дверью до конца дня. Тик-так, подруга. Покасики. Экран гаснет. Я еще несколько секунд сижу в полной тишине, глядя на свое отражение. В голове всплывает образ Ликса — его доброе лицо, его искреннее желание «помочь»… и то, как эпично он разрушил мою жизнь одним звонком. Опускаю взгляд на биндеры, откуда скоро исчезнут самые ценные карты, и тихо, почти зловеще, произношу в пустоту комнаты: — Кажется, сегодня на ужин я приготовлю одного очень наглого цыплёночка… Тебе конец, Ли Ёнбок.