NOEASY

Первым не выдерживает Ёнбок. Тишина в гостиной становится настолько невыносимой, что он буквально взрывает её своим движением. Он вскакивает с пола с такой резкостью, что задевает тарелку с закусками — та с противным, режущим слух скрежетом катится по паркету, рассыпая содержимое, но на это никто не обращает внимания. — Повтори, что ты только что сказал?! — выплевывает он. Его голос вибрирует от ярости, становясь непривычно хриплым. Хёнджин поднимается следом. В отличие от порывистого Ликса, он встает плавно и медленно, как хищник, который всё еще уверен в своем превосходстве. — А что, у цыплят проблемы со слухом? — Хван кривит губы в издевательской, почти болезненной усмешке. Он делает шаг навстречу, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Я сказал, что она могла бы быть моей! И была бы, если бы я не решил поиграть в благородство. В долю секунды они сцепляются. Ли делает выпад первым, хватая Хённи за воротник его дорогой дизайнерской футболки, сминая ткань в кулаках так, что костяшки пальцев белеют. Хван тут же вцепляется в толстовку Феликса в ответ, дергая его на себя с такой силой, что они едва не сталкиваются лбами. Я вижу, как на шее Ликса вздуваются вены, а взгляд Хёнджина становится лихорадочным и темным. — Эй! Остыньте! Оба! — голос Чана громом раскатывается по комнате. Лидер и Чанбин реагируют одновременно, как отлаженный механизм. Чан силой вклинивается между ними, упираясь ладонями в их грудь и буквально разрывая этот яростный захват. Чанбин, чьи мышцы напряжены до предела, обхватывает Ёнбока со спины, поперек туловища, приподнимая его над полом, чтобы лишить опоры и оттащить назад. Минхо же мертвой хваткой вцепляется в плечи Хвана, силой вдавливая его в место, где тот стоял, не давая сделать ни шагу вперед. — Вы совсем с ума сошли?! — рычит Чан. В его глазах — смесь шока и лидерской ярости. — Из-за пьяной игры устроить махач прямо здесь? Живо успокоились! Парни тяжело, рвано дышат. Воздух в гостиной кажется раскаленным. Несмотря на то, что их держат, их взгляды всё еще скрещены, как лезвия в разгаре боя. И в этой звенящей, пропитанной адреналином паузе Хёнджин, полностью игнорируя Чана и удерживающего его Минхо, снова переводит взгляд на меня. Его глаза блестят из-под челки пугающе ярко. — Скажи мне, Миён… — его голос внезапно становится тихим, вкрадчивым, и от этого контраста у меня по коже бегут мурашки. — Если бы в тот вечер я первый сделал к тебе шаг… а не просто помог… ты бы сейчас сидела рядом со мной? Я чувствую, как Ликс, всё еще удерживаемый Чанбином, резко поворачивает голову в мою сторону. В его глазах я вижу то, что разбивает мне сердце: смесь жгучей ревности, невысказанной мольбы и первобытного страха услышать ответ, который может разрушить его мир. — Хван Хёнджин, прекращай! Это приказ! — Чан пытается перехватить инициативу, но Хённи не унимается, он будто идет ва-банк: — Ты ведь помнишь тот день в JYP, Чхве? Третья студия. Пока остальные стояли в ступоре, я проводил тебя до лифта. Мы ведь даже посмеялись. Я еще тогда подумал, что это знак. Тот парень у лифта… у него были шансы? Ну же, Миён. Ответь. Честно. В комнате становится так тихо, что я слышу удары собственного сердца. Все ребята — Джисон, Сынмин, Чонин — замерли, превратившись в безмолвных свидетелей этой казни. Я чувствую, как мои ладони становятся влажными. Взгляд Хвана пригвождает меня к месту, требуя правды, которая сейчас кажется опаснее пули. Я смотрю на Хёнджина — безупречного, острого, невероятно красивого в своем гневе. А затем перевожу взгляд на Ликса. На его веснушки, которые сейчас кажутся темными точками на мертвенно-бледном лице. На его губы, плотно сжатые от боли, и на его руки, которые всё еще подрагивают в хватке Чанбина. — Ну… понимаешь, Хённи, — начинаю я, и мой голос, вопреки внутренней дрожи, звучит непривычно твердо и чисто. — Вообще-то, вы все мне тогда очень понравились. Если бы я могла, я бы, наверное, встречалась со всеми вами одновременно. Но это как-то неправильно, да? И люди бы нас точно не поняли. Я делаю глубокий, судорожный вдох, полностью игнорируя шепотки Хана на заднем плане, и смотрю прямо в глаза Феликсу. — К тому же, из вас всех был один, кто зацепил меня больше прочих. Солнечный парень с веснушками, который выглядел как настоящий ангел, случайно спустившийся в душную студию, — я замолкаю на некоторое время. — Так что прости, Хёнджин-а, и спасибо тебе за твою вежливость и за твои чувства. Но я больше, чем уверена, что ты еще найдешь ту самую и это точно не я. Но знаешь, интуиция мне подсказывает, что она будет в сто… Нет, в тысячу раз лучше меня. Я делаю короткую паузу и едва заметно улыбаюсь, добавляя в голос капельку той самой дерзости, которая всегда нас спасала: — И на самом деле, Хённи, тебе очень повезло, что я досталась Ликсу… а не тебе. Я точно не подарок. И Хэнбоки, единственный, кто способен стерпеть мой несносный характер. Тяжесть, висевшая в воздухе, начинает медленно таять, как лед под солнцем. Хёнджин делает долгий, рваный выдох и наконец обмякает под руками Минхо, опуская плечи. Ликс тоже выпрямляется, его взгляд проясняется, а напряжение в теле спадает настолько, что Чанбин наконец осторожно разжимает руки. — Ликс, — Хёнджин говорит уже тихо, без тени былой издевки. В его голосе слышится только бесконечная усталость. — Прости. Я… я действительно заигрался в драму. Хотел подразнить тебя, выплеснуть что-то свое, но не рассчитал удар. Это было глупо и подло, — Хван берет небольшую паузу, прежде чем продолжить, — Миён, прости и ты. Я не должен был выставлять тебя как предмет спора. Это было неуважительно по отношению к вам обоим, — тяжело вздохнув, он добавляет. — Парни, сорян за цирк. Ликс молчит несколько секунд, вглядываясь в лицо друга. Затем он делает медленный шаг вперед. На мгновение кажется, что он может ударить, но Ликс просто протягивает руку и крепко сжимает ладонь Хёнджина, а затем резко притягивает его к себе, заключая в короткое, жесткое мужское объятие. — Мир, — бурчит он куда-то в плечо Хвану. — Но посуду сегодня моешь ты. За всех нас. До блеска. Минхо, наблюдавший за этой развязкой, наконец расслабляется и с привычным изяществом опускается обратно на пол, потягиваясь. — Так, Хёнликсы… Расцепитесь уже, пока я не протрезвел и не заставил вас обоих мыть полы во всем общежитии зубными щетками, — бросает он, подобрав пульт и щелкая по кнопкам. — А еще… сладкая парочка — брысь отсюда. До завтра, чтобы я вас не видел, пока тут атмосфера не очистится от ваших страстей. На сегодня лимит драмы исчерпан. У меня вот-вот начнется любимое шоу по тв и я хочу посмотреть без жертв.