Последний день Роуз

      Когда-то считалось нормальным носить металлические корсеты, цилиндры с ртутью, мокрые платья, когда-то была работорговля. Случались кринолиновые пожары. Люди лили помои и мочу с фекалиями в окна другим таким же людям на голову. Это всё считалось нормальным, пока не появились люди осознавшие всю дрянность этих явлений. Это ушло. Это более нормальным не считается, но остались всё таки люди проявляющие особое влечение к рабам и корсетам, но это уж к фетишизму относят и, пока такое не вредит обществу, тоже вполне является нормой.       Но вот есть противоположность. Общество ставит табу на вполне нормальные вещи, которые никак не выбросить из нашей жизни. Особенно это заметно в глубинке, что далеко от городов миллионников. Да и в городах подобное есть, да только ни у кого нет времени за этим следить.       Женщины не могут сказать о прокладках и тампонах, молчат о дисменорее, цистите. А мужчины боятся поведать о геморрое (хотя женщины тоже о нём не спешать рассказывать) все они терпят боль, страдания и закрывают на такое глаза. Чувствуете влечение к окровавленному анусу? Лично я - нет.       Особое место в числе современных табу занимают душевные заболевания. Самая хрупкая и неустойчивая часть, что делает нас человеком, по меркам общества, должна быть строго стандартной. Никаких от нормы, а уж тем более выходов из строя.       Человек, что захотел повеситься, у нас осуждается, а тот что после смены избивает супруга или малолетних детей за немытую посуду, уроки, поведение (нужное подчеркнуть), вообще обществом нашим не замечаются.       Юноша, который страдает от панических атак, также должен терпеть своих сверсников за его отклонение от нормы общества. Зато процветает детский алкоголизм и наркомания на что общество закрывает глаза, видели как дяденька покупает пивка подросткам?       Человек, что считает себя ни мужчиной, ни женщиной запирается в психиатрической клинике, а в это же время учительница, что пошла работать в школу по ошибке, унижает своих учеников, убивает в них желание учиться, да и к жизни тоже от такого метода преподавания пропадает (учителя не причём, это лишь Зинаида Свеколовна превышает свои полномочия) Что не так с нашим большим и прекрасным миром? Когда люди уберут старые рамки, разорвут повязки на своих глазах и поймут, что холодильник запах тухлятиной?

***

      Роуз сидела в кресле в уютном кабинете, её волосы были несколько взъерошеные, а губы совсем обветрились, видно старую ранку то ли от зубов, то ли тонкая кожица лопнула, в прочем это девушку не волновало, она должна была слушать строгую тётеньку в очках, к которой её заставили ходить родители. Роуз прекрасно знала, что этой женщине плевать на её проблемы, за несколько сеансов это стало известно. Женщина, которая требовала называть себя доктором была полного телосложения. Роуз подметила что тёмная губная помада и её короткие тёмные кудряшки это нечто не совместимое, но своё мнение держала при себе посчитав его грубостью. Честно говоря девушке было некомфортно находиться в этом уютном кабинете в компании с доктором. — Роуз, девочка моя, ну как тебе не стыдно расстраивать своих родителей? У тебя есть всё то, о чём мечтают многие дети! - Доктор подошла вплотную к ней, резкий запах её духов вызывал тошноту, это заставило скривиться, что не осталось незамеченным. - И чего это мы хмуримся? Любая сиротка бы задушила тебя подушкой чтобы поспать в твоей кровати, у тебя столько кружков и хобби, а ты делаешь вот это! - Женщина схватила хрупкие ручонки Роуз и надавив выставила. На них оказались окровавленные бинты. Безусловно это было очень больно, девочка пискнула. - Ты думаешь им приятно на это смотреть? Они так переживают! Значит так, сейчас мы выходим к ним и ты улыбаешься и говоришь что всё прошло хорошо. Машешь мне рукой и ждёшь следующего приёма. Всё уяснила? - Да... Пожалуйста, отпустите мои руки... — Роуз тихо говорила, всегда так было. А сегодня особенно. - Вот и славно. Пошли.       Роуз вышла из кабинета, в коридоре её ждал отец, а мать Сэкорее всего отлучилась по очень неотложным делам. Девушка сделала всё по "просьбе" доктора и села в сторонке. Пока та говорила с папой. — Не волнуйтесь, она в хороших и заботливых руках. А это проявление селфхарма было жестом протеста. Только такой психолог как я смог бы наладить контакт с девочкой и легонько выведать истинные мотивы. Мы с ней договорились, что на следующем приёме будем медитировать. Естественно это тоже платная услуга, но вы же не расстроите вашу дочь отказом? — Безусловно нет, мне надо знать точную сумму, и я переведу её на ваш счёт. — С вами всегда приятно вести беседу. Загляните ко мне во вторник, я вижу у вас большое напряжение, а я помогу вам его снять при помощи новейшей методики.       Роуз прекрасно понимала о чём они говорят. Ей не было ни обидно, ни противно, мать была такой же, сейчас она вела вполне милую беседу со своим шефом о предстоящем квартальном отчёте. Девушка просто хотела домой.       Но и дома стало тоскливо, но если посмотреть внимательно, вся жизнь Роуз стала серой, каждый день похож на предыдущий, а постоянный контроль в комбинации с полным безразличием делали ситуацию только хуже. Поэтому девушка убежала к себе в комнату как только переступила порог входной двери. Это её своеобразный угол покоя и безопасности. Можно послушать музыку. Пожалуй это последнее, что ещё нравится девушке.       Но даже она не спасает. Душа девушки болит тихой, ноюще, что сравнимо с надоедливым иканием. Сначала вроде незаметно, а потом уже желаешь смерти лишь бы это прекратилось. Но только икота сама по себе может пройти, а это странное состояние длится если не вечность, то минимум 4 года. А что произошло тогда, уже никто не помнил, да и не хотел помнить. Роуз разделась и посмотрела на себя. Бинты покрывали руки и бёдра девушки. Да, она понимала, что это не нормально. Но эта боль физическая смягчала душевную, приносила своеобразную эйфорию словно наркотик, это болезнь, и Роуз это тоже понимала, но также ей было уже безразлично.       Желание жить пропало давно, она просто существует как домашний питомец своих родителей, именно так в последнее время чувствует себя девушка. У неё есть своя лежанка, кормушка и психолог. Она понимала что с её логикой тоже что-то не так, что-то с ней происходит, в это же время было очень страшно, что заставляло ночью просыпаться от постоянных кошмаров и плакать в подушку. Она понимала что медленно умирает и ей было страшно, что ей всё равно на это. Что-то явно не так. Сегодня ночью Роуз не могла уснуть. Что-то ей не давало. Девушка залезла на подоконник и обняла маленькую плюшевую игрушку. Такая взрослая и всё ещё привязана к ней, а ведь её сверсники в это время заняты чем-то другим, возможно у них даже совокупление, но Роуз не интересует это.       В голове картинками пролетали вроде бы хорошие моменты, но ей всё равно было грустно. Она хотела плакать и рыдать. Почему текут слезы от воспоминания, что мама целует Роуз в лобик перед сном? Почему больно в горле от того что много лет назад папа и Роуз вместе ели мороженное? Почему ей хочется кричать в потолок? Девушка медленно сползала на пол. В голове всё смешалось. Колледж, родители, психолог, секции и кружки. Она задыхалась от соплей и боли. Такая тупая и ноющая боль в груди, а где совсем непонятно. Роуз царапала ногтями свою грудь и извивалась на полу. Эта боль мешала жить, дышать, существовать. Как же она сейчас хотела чтобы кто-то был рядом и смог обнять её и утешить, она так хотела чтобы появился чудесный ангел-хранитель и спас её от чего-то неизвестного, что причиняло ужасную боль. Она не нашла другого выхода. Она не знала как ей спастись. Она не знала кто ей мог помочь и как. Роуз. Она вспомнила как гуляла в парке с родителями, и ей было хорошо. Она расплылась в блаженной улыбке обнимая игрушку покрепче.       Через секунду её голова расплылась на холодном мокром асфальте.       В ближайшее время на её странице социальной сети появились слова поддержки и любви. Уже ненужные.       Эпилога не будет. Он не нужен. Всё и так ясно. Роуз умерла в возрасте 16 лет