Восьмой грех

Рекомендуется к прослушиванию: Yoshihisa Hirano — Kyrie II

— Слава Иисусу Христу! — И во веки веков, дитя моё! — В последний раз я исповедовалась неделю назад. Покаяние своё исполнила. После последней исповеди я совершила и помню следующие грехи. На этом месте девушка запнулась и сильно покраснела. Румянец проступил на её лице даже несмотря на довольно смуглый оттенок кожи. Застенчиво подняв глаза и увидев немую поддержку во взгляде Питера, девушка нашла в себе силы, чтобы продолжить: — Отец, я оклеветала человека. Следом за румянцем на миловидном личике отразился испуг. Девушка не призналась бы вслух, но она до дрожи в коленях боялась осуждения молодого парня, который в скором времени собирался полностью вверить свою жизнь Господу Богу: — Я не хотела этого, правда! — затараторила несчастная. — Просто так получилось! — Лиз, ничего не бывает просто так. Мы с тобой уже говорили об этом, помнишь? Девушка в покаянии опустила голову и виновато добавила: — Простите. Вы правы, Отец. Однако всё же не удержалась и зло воскликнула: — Но она такая мерзкая! И очень некультурная! А ещё вела себя, как последняя… — Дитя моё, — мягко перебил поток оскорблений Питер. — Мы не в праве осуждать людей за их деяния. Лиз выдохнула разочарованно и со стоном: — Я — ужасный человек, да? Будущий служитель Господа по–доброму улыбнулся слишком расстроенной девушке: — Люди не делятся на ужасных и нет. Есть раскаявшиеся и живущие во грехе. Покайся, и Всевышний простит твои прегрешения, а обидчикам воздаст по заслугам. Лиз в надежде посмотрела на парня с самыми красивыми глазами на свете и собрала свою волю в кулак: — Отец, после последней исповеди я совершила и помню следующие грехи: я оклеветала Мишель Джонс, думая, что поступаю правильно. Мне хотелось, чтобы каждый из нашего окружения увидел её истинное лицо и не столкнулся с эгоизмом и чрезмерной злобой, которую она источает. Но мной двигали не только благие намерения. Боюсь, я поддалась одному из семи смертных грехов — гневу. И жажда мести подтолкнула меня к такому поступку. Теперь душа моя полна злобы и осуждения по отношению к ней. Я не знаю, как мне быть, Отец. Понимаю, что каждым своим поступком, подобным этому, я оскорбляю Господа Бога нашего, и знаю, что моё поведение недостойно, но мне очень сложно держаться в стороне от такого возмутительного поведения. За грехи, которые я перечислила, и за те, которых не помню, сожалею и постараюсь сделать всё, чтобы исправиться. Прошу о получении наказания и отпущении грехов. Питер всё это время внимательно наблюдал за девушкой, склонившей перед ним колени, а потому видел, действительно ли искренним было её раскаяние. — Лиз, Господь наш терпелив и милостив. Он прощает многое, но только не злодеяния, причиненные детям Его намеренно. Природа твоего гнева понятна, но она не благочестива. Нежелание изменить ситуацию порой хуже любого из смертных грехов. Помни об этом! Тебе нужно очистить свою душу от гнева и злобы и позволить Господу Богу нашему судить Мишель за её деяния. Ты не знаешь, чем руководствовалось её сердце, когда она поступала неправильно на твой взгляд, но ты можешь решать, чем руководствуется твоё. И если в твоём сердце поселятся праведный гнев и неконтролируемая злоба, ты не сможешь снискать прощения Его. Постарайся наполнить его смирением и терпением, а также верой в справедливость Всевышнего. Только Он имеет право судить нас и решать, даровать ли прощение своё. Увидев молчаливую покорность, с которой девушка кивала в ответ на его проповедь, Питер возрадовался. Но радость теплилась в нём недолго. Будущий служитель Господень знал, что ситуация кардинально изменится после того, как он озвучит наказание. — Я прошу тебя извиниться перед Мишель. Глаза Лиз округлились от шока и неверия, а рот приоткрылся в немой букве «о». Девушка захлебнулась негодованием, от чего не сразу смогла озвучить его вслух. — Понимаю твоё недовольство, дитя моё. Но таковы пути Господни. Без её прощения ты не сможешь получить Его. — Но она никогда не простит меня! Это было не похоже на возмущение, скорее на дикий вопль. — Возможно, так и будет. Но ты никогда не узнаешь, пока не попробуешь. Не забывай, за все твои старания воздастся на небесах. Кажется, Питер услышал скрип зубов, и, чтобы не навредить психике девушки ещё больше, он поспешил: — Отпускаю грехи и благословляю тебя во имя Отца, и Сына, и Святого духа. Лиз перекрестилась, прожигая гневным взглядом без пяти минут нового священнослужителя их прихода. — Славим Господа, ибо он благ, — произнёс Питер. — Ибо во век милость его, — процедила девушка в ответ. — Господь простил грехи твои, иди с миром, дитя моё. — Благодарю. Лиз покинула исповедальню так, будто за ней гнались все церберы ада. Питер тяжело вздохнул и остался в помещении на некоторое время, чтобы помолиться за девушку и попросить Господа указать ей правильный путь. Перекрестившись, парень покинул душную, местами тесную комнату и прямиком отправился к Отцу Роджерсу. Тому частенько требовалась его помощь перед вечерней мессой. Найдя мужчину у алтаря с двумя министрантами, получавшими от него наставления, Питер улыбнулся и подошёл ближе. — Сын мой, вот ты где, — воскликнул священник, которому на вид было не больше тридцати. — Мне понадобится твоя помощь! — Я буду рад Вам помочь, Отец, — парень одарил наставника тёплой улыбкой. Отец Роджерс отвёл Питера немного в сторону и с сожалением в голосе оповестил: — Сестре Наталье нездоровится. Поэтому я хотел попросить тебя спеть псалм во время сегодняшней мессы. Многие в приходе не раз слышали, как Питер поёт. Его нежнейший голос будто специально был создан для церковных песнопений. Один прихожанин однажды сказал Отцу Роджерсу, что так могут петь только ангелы, чем невероятно смутил и без того застенчивого от природы парня. — С ней всё в порядке? — Питер, конечно же, воспринял просьбу как само собой разумеющееся. — Да. У неё небольшая температура. Я уже помолился Господу за её здравие и вызвал врача. Он сейчас с ней. Наталья останется после осмотра в своей комнате и проведёт время в покое. — С Вашего разрешения я тоже помолюсь за неё, Отец. Наставник кивнул в согласии и улыбнулся Питеру, тут же обратившись к нему со следующим вопросом: — Я видел тебя в исповедальне. Что ты там делал? — Лиз попросила об отпущении грехов, и я не смог ей отказать. — Это очень хорошо. Увидев на секунду мелькнувшее сомнение в глазах новой надежды их прихода, Отец Роджерс обеспокоенно поинтересовался: — Что–то случилось? Парень прямо посмотрел на наставника и с печалью в голосе пробормотал: — Я не уверен, что готов к этому, понимаете? Они не раз обсуждали эту тему на катехизисах для будущих священнослужителей, но Питер оставался непреклонен в своём мнении. Отец Роджерс тепло улыбнулся впустую огорчившемуся парню, вспоминая себя во времена послушничества. — Сын мой, не терзай себя лишними сомнениями. Четыре года я наблюдал за твоим обучением в стенах нашего прихода, и воистину горжусь тем, с какой серьёзностью и ответственностью ты подошёл к вопросу служения Господу Богу. У меня нет никаких сомнений, как и у нашего епископа. Через месяц ты будешь на моём месте, а значит, тебе придётся проводить исповеди с каждым прихожанином этой церкви. Ты должен быть готов и руководствоваться тем, что у тебя вот здесь, — Отец Роджерс положил руку туда, где у Питера находилось сердце. — А если я неправильно истолкую слово Божие? Ведь я не всеведущ! — Питер ещё больше опечалился от услышанного и добавил с сожалением. — Я ещё слишком молод! Может, всё-таки не стоило позволять мне проводить исповеди до того, как я познаю таинство священства? Уверенный в своём решении мужчина положил обе ладони на крепкие плечи будущего священнослужителя и молвил: — Посмотри на меня и ещё раз произнеси вслух то, что я всегда говорил тебе. Питер тяжело вздохнул и процитировал наизусть: — Наша жизнь целиком и полностью принадлежит Всевышнему. — Верно! А твоя перейдёт в руки Его меньше, чем через месяц. Как ты думаешь, сможет ли такой короткий промежуток времени повлиять на тебя настолько, что твоя вера пошатнётся, а душа обратится к дьяволу? Парень потупил глаза в пол. — Нет, не думаю, — однако нерешительность снова закралась в мягкое сердце Питера. — Так всё же «нет» или «не думаю»? Парень кивнул сам себе и твёрдо ответил: — Нет, моя вера не пошатнётся! Отец Роджерс внимательно посмотрел на него и ободряющее улыбнулся: — Тогда не сомневайся в моих решениях, ибо они целиком и полностью принадлежат Богу нашему. Если я сказал, что ты готов для ведения исповедей, значит, ты готов, сын мой. Дождавшись, пока пустое беспокойство покинет карие глаза, мужчина произнёс: — А теперь иди и порепетируй псалм. Жду тебя через час у алтаря. Парень удалился, обдумывая то, что давно терзало его душу. За четыре года, проведённые в стенах дома Божьего, он успел наизусть выучить Ветхий и Новый заветы, провёл десятки катехизисов с прихожанами, а с недавних пор, совсем неожиданно получив разрешение епископа, приступил к проведению исповедей. Вот только Питер не был готов к тому, что от его наставлений будут зависеть людские судьбы. Нет, конечно же он знал, на что соглашался. Более того, парень добровольно решил посвятить свою жизнь служению Господу. Однако реальность оказалась не такой, какой он представлял её себе раньше. Решив после вечерней мессы помолиться за себя, сестру Наталью и всех сомневающихся в этом мире, будущий мессия направился в нишу, где обычно располагался их хор, и приступил к чтению псалма.

***

Рекомендуется к прослушиванию: Ленинград — i_$uss

— Господь с Вами! — воззвал Отец Роджерс, как обычно начиная вечернюю мессу. — И со духом твоим, — привычным гулом отозвались ему прихожане. Питер сидел по левую сторону от алтаря, внимая каждому слову и неотрывно наблюдая за действиями своего наставника, ведь совсем скоро он должен был занять место Отца Роджерса. Католический приход за последние десять лет сформировался почти в каждом районе Нью-Йорка, поэтому требовалось, чтобы в них присутствовал хотя бы один священнослужитель. Питер знал, что как только он познает таинство священства, наставник передаст пост ему и отправится в новый приход, появившийся совсем недавно в Филадельфии. Таково было пожелание епископа, и их мнение при этом никак не учитывалось. Будущий слуга Господень напомнил себе, что ещё не время грустить по поводу вынужденного расставания с Отцом Роджерсом — впереди их ждал долгий месяц. Питер перевёл взгляд на молодых юнцов, которые прислуживали сегодня в качестве министрантов. Дорогие сердцу воспоминания из детства накрыли парня с головой, но он не успел предаться им, так как подошла его очередь петь псалм. Поклонившись алтарю и возложенной на нём Библии, Питер огласил вслух: — Господь — Пастырь мой, и я ни в чём не буду нуждаться. Когда прихожане повторили за ним припев псалма, парень начал петь. В такие моменты у него внутри рождалось ощущение, будто все присутствующие в церкви становились с Богом единым целым. Питеру нравился свой звонкий голос и то, как он отражался от стен храма, доносился до слуха каждого прихожанина подобно благой вести. Пение омрачалось лишь тем, что парень частенько ловил на себе заинтересованные, а иногда и плотоядные взгляды, однако старался не обращать на них внимания. Питер знал, что был красив и в буквальном смысле приковывал к себе взгляды и мужчин, и женщин, однако свою внешность он также вверил в руки Господа. Отныне его красота служила во имя Его. Закончив петь, парень вернулся на своё место, а Отец Роджерс продолжил мессу, зачитав отрывок из Библии: — Бог заповедовал нам: «Почитай отца своего и мать свою, ибо злословящий отца или мать смертью да умрёт». Попросив всех сесть, мужчина начал свою проповедь: — Чему учит нас это писание? Господь говорит нам… Не слушая дальше проповедь, которую и так знал наизусть, Питер с грустью и тихой болью в сердце вспомнил о своих родителях. Он нашёл этот отрывок из Библии знаковым для себя, так как услышал его ровно в тот день, когда в душу закрались первые сомнения о его выборе, поэтому парень закрыл глаза и принялся молиться. Он просил Господа Бога даровать себе терпение, чтобы не сбиться с праведного пути, а также молился за всех детей в мире, которые подобно ему, остались без родителей в очень раннем возрасте. Парень молил Всевышнего защитить их, одарить любовью и показать дорогу в дом, где им всегда будут рады. После проповеди, поклонения Святым Дарам и причащения, Отец Роджерс зачитал последнюю молитву и благословил всех, отпустив с миром. Всё это время Питер пребывал в собственных мыслях. Он не хотел вспоминать о прошлом, но иногда оно неизбежно настигало его словно наказание за любые сомнения, терзавшие невинную душу. После мессы его наставника задержал разговором мужчина, которого Питер пару раз видел в приходе около года назад. Решив не терять время на бессмысленное созерцание икон, развешанных по стенам храма, парень отправился прямиком к алтарю для ещё одной молитвы за всех обездоленных, но был остановлен окликом Отца Роджерса: — Сын мой, будь добр, подойди к нам! Питер кивнул и послушно приблизился, поприветствовал незнакомого прихожанина словами: — Слава Иисусу Христу! — И во веки веков! — ответил ему довольно статный, хорошо одетый и высокий мужчина средних лет. — Питер, мистеру Старку нужна твоя помощь. Его сын… Как бы правильней выразиться… Священник задумался, с трудом подбирая нужные слова, зато их хмурый собеседник очень быстро упростил ему эту задачу: — …ошибочно думает, что он гей. Отец Роджерс если и возмутился глубоко в душе, то отлично справился с эмоциями на своём непоколебимом лице, тут же возразив: — Ну что Вы, мистер Старк! Тони просто запутался в своих чувствах! Пусть Питер проведёт с ним исповедь! Уверен, Ваш сын лучше воспримет наставления от человека своего возраста. Глаза парня округлились, и мужчина скептически хмыкнул, глядя на вытянутое и совсем ещё юное лицо. — Вот уж не думаю, что он вообще станет кого–то слушать, но у меня нет другого выбора. Увы, моё слово для Тони уже давно не закон. Схожу за ним и сразу же отправлю в исповедальню. После мессы он подозрительно быстро сбежал на улицу, словно гонимый бесами. Наверняка для того, чтобы покурить. Ещё одна дрянь, на которую моего сына подсадил его бывший дружок, — последнее слово мужчина выплюнул, словно надоевшую жвачку. Когда мистер Старк удалился, Питер, не на шутку взволнованный происходящим, обратился к наставнику лишь с одним вопросом: — Отец, почему я, а не Вы?! — Я знаю Тони с детства. Он рос на моих глазах очень послушным и хорошим мальчиком, но сбился с пути после смерти матери. У Вас с ним общая беда, Питер. Помоги ему вернуться к Богу. Конечно же, наставник знал о трагедии семьи Паркеров. После их громкого убийства приход Куинса ещё долго не умолкал и перешептывался за спиной десятилетнего Питера, оставшегося жить и воспитываться в приюте при церкви. — Но я могу не справится, Отец! Мне ещё не приходилось исповедовать тех, кто влюблён в человека своего же пола. Мужчина суровым взглядом одарил Питера, сказав: — Эти чувства грешны и порочны! Они исходят не от Бога, а от Сатаны! И твой долг — помочь Тони избавиться от них! Взяв парня за плечи, Отец Роджерс продолжил уже более мягким голосом: — Дай ему понять, что эти отношения неугодны Богу и неправильны. Господь подскажет нужные слова, просто открой для них свои сердце и душу. Всегда иди на исповедь с благими намерениями и избавься от любых сомнений. Сын мой, через месяц я не смогу помочь тебе на этом нелёгком поприще, поэтому тебе пора браться за столь тяжёлые случаи самому, ты меня понимаешь? Парень смиренно кивнул и поджал губы, нехотя соглашаясь со сказанным. Получив ободряющее похлопывание по плечу и твёрдое: — Я верю в тебя, как в Бога нашего! — он проследовал в исповедальню, ожидая прихода «заблудшего сына». Впервые Питер испытал непонятный трепет и откровенный страх перед грядущей исповедью. Он действительно не знал, что сказать человеку, который добровольно отрёкся от законов Божьих и захотел жить по своим собственным. Резко хлопнувшая дверь по другую сторону исповедальни заставила парня вздрогнуть, чего с ним никогда не происходило до этого. — Что мне нужно говорить? — услышал он приятный по тембру, но довольно грубый по интонации голос. — Ты исповедовался раньше, дитя моё? — Нет. Короткие ответы не очень–то и помогали Питеру с его далеко не маленькой проблемой, судя по силуэту парня, которого было достаточно сложно рассмотреть сквозь мелкую решётку проёма по центру небольшого помещения. — Но если ещё хоть раз назовёшь меня дитём, я уйду, — пригрозил своенравный молодой человек. — Как тебе будет угодно, — слишком быстро согласился Питер, проглотив до боли привычное «дитя моё». Наступила неловкая пауза, которую через пару секунд нарушил нетерпеливый голос: — Так что мне нужно говорить? Будущий священнослужитель повернул голову в сторону осмелевшего прихожанина и спокойным голосом поведал: — На исповеди люди рассказывают Господу о грехах своих и просят его о прощении, также они… Его бесцеремонно перебили. — А ты тогда тут зачем? Питер еле удержал себя от желания закатить глаза. — Затем, чтобы убедиться, что все правила таинства исповеди соблюдены и верно истолкованы детьми Божьими. — О, я понял! — непозволительно громко воскликнул парень. — Ты типа посредник! — Да, я — посредник, — терпеливо согласился Питер. — Между тобой и Им, поэтому тебе нужно покаяться в грехах своих, и… — А я безгрешен! — самоуверенно заявил Тони. Так, кажется, звали непокорного парня. — У каждого есть грехи. — Даже у тебя? — Даже у меня. — Тогда это тебе стоит исповедаться! — Тони явно забавлялся, и это спровоцировало Питера на излишние эмоции. — А как насчёт твоих чувств к парню? Агрессия, словно по щелчку пальцев, возникла из ниоткуда. — Любить человека — не грех! — Любить женщину в твоём случае, да! Но не мужчину! Яда в словах изначально враждебно настроенного парня хватило бы, чтобы умертвить самого дьявола. — Тогда тебе не стоит так стараться. Моё мнение в отношении любви останется неизменным, — саркастично заявил Старк младший и пулей покинул исповедальню. Со словами: — Тони, подожди! — Питер бросился следом. Выбежав из массивного и деревянного сооружения, душащего любого, кто находился внутри, едким запахом лака, будущий мессия глубоко вдохнул свежий воздух и забыл выдохнуть его обратно, когда ухватился за руку Тони и тем самым заставил его обернуться. На него неописуемо красивыми карими глазами смотрел сам Бог!