Демиуржьи сказки

Она, конечно, никуда не ушла. Прижилась, осталась почти незаметной полупрозрачной тенью, легко растворившейся в шелесте старинных книг, неровными стопками возвышающихся в самых неожиданных, казалось бы, местах. Демиург заметил её почти сразу — планета ее родины успела обернуться вокруг собственного розового солнца от силы раз двадцать. — Здесь написано, что я могу уйти в круг перерождения, — детский пальчик указал на строчку манускрипта, торжественно возложенного на колени Демиурга секундой ранее. Тень смотрела так по-взрослому серьезно, словно скользнувшие мимо человеческие года всё же осели на ее ресницах, делая взгляд ощутимо тяжелее. — Можешь, — Демиург отставил чашку камры, пряча в уголках губ печальную улыбку, — Но хочешь ли? Демиургам тоже бывает одиноко. И шуршащая по углам тень молчаливой мертвой девочки, в общем-то, не худшая компания. — Хочу. Там солнце, яркое и круглое как монета. Там реки, голубые и прозрачные, там вода в ручьях такая вкусная, с крупинками песка, скрипящими на зубах, но всё равно, самая вкусная на свете! Там цветы качаются на стеблях, раскрываясь навстречу рассвету. А как они пахнут! — Тень мечтательно прикрыла зеленые глаза, разом становясь похожей на обычного ребенка, беззаботного и шаловливого, какими и должны быть дети в неполные десять лет. — Ты помнишь, как пахнут цветы? — подозрительно уточнила девочка, наткнувшись на молчание Демиурга. — Я помню всё. "В отличие от тебя" Фраза повисла в воздухе, так и оставшись невысказанной. Тень унаследовала свою настойчивость от самых первых людей, не иначе. Демиург отпускал её с тяжелым сердцем и на прощание коснулся лба губами, даровав благословение. — У тебя будет часть моих сил, совсем небольшая, но ее хватит для того, что бы, в случае чего, защититься. Не спрашивай как ими управлять, не вспомнишь. Иди.

***

— Девчонка у тебя, — повитуха споро обмотала крохотное тельце тряпками и уложила изможденной матери на грудь, тут же принимаясь преувеличенно деловито оттирать руки от крови. Не нужно было видеть, как сочувственно она отводит глаза — мать и сама прекрасно всё понимала. Обреченным, испуганным молчанием и горечью материнских слез встретил мир своего первого Архитектора.

***

— Быстрее давай, Тень, что ты там плетешься! — чумазый мальчишка лет четырнадцати привычным жестом потер бритую наголо голову, притопывая ногой в явном нетерпении. — А ты мне не указывай, Хмырь. Или рожу давно не чистили? Так я помогу, — названный Тенью, худой, нескладный подросток, отличался большим изяществом, но сквозь зубы сплевывал не менее залихватски. А в обворовывании богатых домов ему и вовсе не было равных — ступал он тихо и незаметно, обходя любой надзор с такой непринужденностью, что банда прощала ему и дурной характер и требование соблюдать Правила Стаи, им же и придуманные, хоть и ворчали порою на неудобство постоянного "соскабливания скальпа". — Первым пойду. Прикроешь.

***

С Великого Потопа, прозванного "Демиуржьими слезами" минуло уже полвека. Безжалостное истребление "рассветных девочек", когда-то давно звавшихся юными жрицами и осмелившимися прогневить Демиурга своим неповиновением стало делом почти привычным, побуждая матерей прятать детей, любыми способами укрывая их от глаз Настоятеля. Но спасались не многие. Тень устало опустился на колченогий табурет, бросая на стол очередной обрывок древнего пергамента, с таким трудом умыкнутый из дома приближенного к Настоятелю Людей Рассвета. Столько сил потрачено на планирование операции и ничего. Этот обрывок оказался всего лишь копией того, что он уже находил. — Чтоб тебя черти драли, — бессильная ярость вылилась в удар кулаком об обшарпанный стол. Тень зажмурил глаза, принявшись нервно сдирать с груди осточертевший бинт. Завтра — всё по новой. Разбитые потопом грязные улицы, которые никто и не думал восстанавливать. Презрительные взгляды стражи, не принимающей банду беспризорников всерьёз. Слезы женщин, ползущих на коленях по пыльным дорогам вслед за повозками тех, кто отнял их дочерей. Проклятый бессмертный Настоятель, по слухам поцелованный самим Демиургом за исполнение воли Его — вечное наказание для детей, рожденных под знаком солнца и отмеченных так ярко выделяющимися рыжими волосами. Иные слухи твердили о кровавых ритуалах, о страшном обряде, дарующем Настоятелю молодость. Разница только в цене. Про Тень тоже порою с завистью поговаривали, что она "Словно у Демиурга за пазухой". Она эти разговоры пресекала на корню. Она Его ненавидела.