Три дня и три года

       Прошла неделя с недавних событий, но тише и спокойнее не становилось. Последние дни бантаны замечают стажеров, что яростно что-то обсуждают, когда в то же время уже давние рабочие всё чаще и чаще стали закрываться в кабинетах для переговоров. Может, кампания пытается делать вид, что всё идёт своим чередом. Конечно, многие надеются, что стафф решил устроить им сюрприз-вечеринку, но старшие из них чувствуют что-то неладное.       «Что происходит?»       Техён, прислонив стакан к стене одной стороной, а к другой прильнув ухом, пытался расслышать бурную беседу менеджера с директором, но разобрал только пару слов.       — И что там? — Чимин сидел на корточках рядом с ним. Парень должен подметить, что наблюдать за сосредоточенным Кимом достаточно увлекательно.       — Они о чем-то спорят, — коротко кивает макне с тем же выражением лица.       — И о чем же?       — Понятия не имею. Через стакан ничего не слышно, — Техен развёл руками, поставил стакан на пол и встал, стряхнув пыль с колен.       — Чего? Мы сорок минут просто так сидели и смотрели на твоё хмурое лицо? — взвыл Юнги, который уже устал стоять на одном месте. Он собирался идти в студию и доработать микстейп, но его потащили в темный уголок потратить драгоценное время просто так?       Ребята синхронно вздохнули, согласившись с хёном. Только Тэ выглядел совершенно довольным, наблюдая за удрученной атмосферой в компании.       — Как я понял, Хвон предложил нанять кого-то, а слова директора я так и не разобрал.       Минутное молчание. В тесной комнате, напичканной моющими средствами, тряпками и швабрами произошел настоящий мозговой штурм. Намджун, занимающий большую часть места своим ростом, первым прервал эту тишину.       — Они обсуждают восьмого участника? — предположил лидер. В ту же секунду его лицо закаменело от собственных слов.       Что? Восьмой участник? Да быть такого не может. Хвон, наверное, просто решил попытать удачу и пошёл выпрашивать повышение зарплаты. Он уже давно жалуется, что присмотр за семью детьми он получает намного меньше, чем теряет нервных клеток. Техен точно что-то перепутал, прямо как неделю назад дорогу. Ведь так?       После пяти секунд мертвой тишины Джин слегка наиграно посмеялся над предположением лидера. Остальные подхватили и тоже начали смеяться, только Намджун не видел в этом ничего смешного. Он помнит, как директор когда-то при нём задумывался подыскать восьмого.       — Ладно, мы засиделись. Если кто-то нас здесь заметит, то нам полная...       — Вы что тут смеётесь?       Дверь открылась незаметно, а за ней их встретил крайне заинтересованный взгляд менеджера Хвона. Чимин так и остался стоять с открытым ртом, не договорив фразу. Может, на то оно и лучше?       — Подслушивали что ли?       Нет, не лучше. Вообще не лучше. Так не лучше, что лучше бы этого лучше не было и они пошли бы по своим делам, а не на складе заниматься не пойми чем. А Юнги ведь так и собирался делать, вот только сейчас он находится в поле зрения строгих глаз, которые, кажется, с каждой секундой всё больше походили на взгляд хищника.       Юнги уже отработал свой срок с ядовито-розовой резинкой на макушке, так за что ему всё это?       — Да нет, мы просто... — Хосок первый вышел на контакт с широкой улыбкой, вот только слов так подобрать и не смог.       — Мы просто искали кольцо с концерта, — поддержал его Чонгук, с невинным лицом поднося ложь мужчине, — Мне оно очень понравилось, но я его уже давно найти не могу. Вот попросил ребят помочь, а тут как раз... барахла много. Думали, может уборщица здесь оставила.       Макнэ кивнул своим же словам, будто бы убеждал самого себя в своих же словах. Хвон тяжело выдохнул и отошел, чтобы ребята вышли из этого тесного места. Естественно, по дороге почти все губки были снесены с полок плечами Джина, когда Намджун успел уронить все швабры, которые встретились у него по пути.       Затем ребята шли в одну ногу в общежитие под пристальным присмотром Хвона, для которого все эти выходки парней вошли в обыденность. Только серьёзный и грозный на вид менеджер слегка волновался. Он прекрасно знает, что стены у кабинета директора специально сделали крепче, так ещё рабочие установили шумопоглощающую поверхность. Смогли ли айдолы услышать что-то, если учесть довольно-таки громкую беседу?       Услышал ли что-то Юнги? Если да, то тогда план Хвона может стоять под угрозой.       — Менеджер, что последнее время происходит в агентстве? — не выдержал Чонгук, надеясь, что золотому макнэ ответят.       — Работа, — кратко отрезал мужчина, понимая, что ждали от ответа совсем другого, — За последний месяц вышло пятьдесят песен, спродюсированных одним человеком. Это не наши конкуренты, это множество малоизвестных или начинающих музыкантов, но из-за этих песен они начали набирать популярность.       Все заинтересованно слушали его, но рассказ был прерван. Перед ними уже стояла дверь в их царство разбросанных носков, вечного шума и запаха еды. Все спокойно зашли и Хвон уже начал уходить, вот только один из семерых всё же последовал за ним. И, как это было иронично для мужчины, именно Мин Юнги.       — Из-за этого все так шепчутся? Почему? — парень следовал за ним. Был бы это кто-то из макнэ, то он бы сразу полетел к черту со своим излишним любопытством, вот только это спрашивал Юнги, который достаточно редко обращается к Хвону.       — Кто-то из стаффа видел, как директор прослушивал те песни. Через несколько дней пошли слухи, что он хочет нанять того продюсера.       — Так что за продюсер?       Хвон встал посреди коридора, а вместе с ним и сам Юнги. На секунду он даже испугался от этой внезапной остановке. Начал лезть не в своё дело? Докучал вопросами? Сейчас отправит назад, так и не ответив?       — Со Ра, — выдохнул мужчина и повернулся лицом к парню, — Личных данных нет, даже соцсетей. Директор, кстати, не намеревается нанимать её, так что и лезть не в свои дела вам не следует.       Они возобновляют шаг, приближаясь к кабинету менеджера.       — Так это девушка... — шепчет себе под нос Юн, не видя закаменелое лицо старшего. Кажется, он взболтнул лишнего.

***

      Юна, обремененная почти полным отсутствием сна за последнюю неделю, смиренно шагала в сторону родного бара. Наверное, каждый любитель выпить назовет бар родным местом, но Утопленник был ей домом. Домом, где её ждёт соскучившаяся кровать, но почему-то Юна не торопилась к ней. С конвертом зарплаты в кармане дышать обычно спокойней, но и спокойствие покинуло её на эти семь дней.       Весьма ожидаемо, что девушка так и не смогла принять тот факт, что не так давно ей посчастливилось встретиться с айдолами.       От одной только мысли сердце пропускает тревожный удар. Юна, успокойся. Лучше тебе дойти до бара, а уже там хвататься за сердце.       За последнюю песню выручка вышла больше среднего, так что Со позволила себе зайти в ближайший магазин по дороге и прикупить пару упаковок овсяного печенья. Жизнь не дает ей и минуты для отдыха, так пусть же она хоть немного залечит эти душевные терзания. Она не соврёт, говоря, что месяц выдался ей тяжело.       Не каждый год Юна выпускает по пятьдесят песен в месяц, не каждый год ей удаётся пересечься взглядами с Юнги.       Бар всё близился и так манил. Руки, несущие печенье, уже начали дрожать от холода. Пару вдохов и столько же выдохов, чтобы открыть дверь. Простая традиция.       Звон колокольчика, негромкая музыка и вечно каменное лицо далеко не каменного Сухёка. Бармен показывает два пальца в знак приветствия, а после за два широких шага приближается к подруге, чтобы забрать лакомство.       — Овсяное? Опять эта безвкусица, — пробормотал себе под нос парень и поставил упаковки на стойку.       — Ты ничего не понимаешь и печеньях, — Юна попыталась сделать обиженное лицо, но в следующую секунду ухмылка пробила её лицо.       Что поделать, если её друг и по совместительству сосед и коллега предпочитает больше бизе? А вот в бизе Юна не мыслит. Что-то приторное, неприятное и вообще лучше не давайте ей это.       — Ты уходишь? — Сухёк сложил руки у груди и осмотрел девушку оценивающим взглядом. Нос и щеки красные от мороза, руки дрожат, челюсть слегка постукивает. И он позволит ей так вновь вернуться на улицу?       — У меня встреча в кафе, там и согреюсь, — будто бы прочитала его мысли Юна, уже собираясь уходить, — Возможно, это шанс сменить работу.       Тишина.       Сухёк редко показывает эмоций. Его высокий и худощавый силуэт напоминает статую, но, кажется, Юна только что заметила волнение в его темных глазах. Что это? Кан Сухёк боится оставлять свою подругу наедине с незнакомцем?       — А если афера? — он не собирается верить в лучшее, когда в этом мире так много аферистов, — А если как и с ночными выйдет? Опять на вербовку?       — Сухёк, — резко прервала его Юна, в секунду поменявшись в лице, — Всё... Всё будет в порядке. Если афера, то я просто вылью ему на голову стакан воды и уйду. До встречи, — она не собиралась ждать ответа и просто ушла, вновь оставляя за собой звон колокольчика.       «Разозлилась?»

***