Мы сделаем из тебя человека!

Домой меня привезли ближе к полуночи. Вот какая мать будет рада, что ее кровиночка так поздно вернулась? Конечно же моя. Сразу пристала с расспросами — с кем я был, где я был, что мы делали, о чем говорили. Я благодарил всех известных богов за то, что удалось отговорить Юрку провожать меня до квартиры. Ох, я не представляю, что было бы, увидь маман эту липучку. Ему бы у нас до утра пришлось сидеть, выкладывая ей все подробности своей биографии. Мама, по-моему, больше меня страдает от того, что я никак не заведу друзей. Кстати, про синяк она тоже спросила. Я сказал, что стукнулся об дверной косяк и она поверила. Ну, я немного неуклюжий, да. Она привыкла — я постоянно обо что-то бьюсь. Приняв теплый душ, я уселся перед компом. Минут пятнадцать я тупо щелкал по различным папкам без какой-либо цели. А потом мне пришло сообщение. Кэрри: Хай. Что как? Efry: Привет. Нормально. Что такое? Кэрри: Перевод тебе хочу кинуть? Страницы есть? Efry: Уже пару дней как. Ты долго) Кэрри: А тебе уже не терпится? : D Efry: Просто сплю и вижу=_= Журавлёва, не нарывайся на грубость, а? Кэрри: Ефремов, не нервничай. У тебя проблемы? Ты хочешь поговорить об этом? Efry: Перевод давай. Она кинула мне небольшой архив. Сохранив его, я быстренько попрощался с ней и выключил компьютер. Я зевнул и залез в кресло с ногами. С Янкой Журавлёвой я познакомился пять лет назад в институте. Правда, я учился на дизайнерском факультете, а она на психологическом. У нас была всего пара-тройка общих лекций, после одной из которых она ко мне и подошла, приметив на мне футболку с Алукардом. Общались мы два раза в неделю, без особого восторга или воодушевления. Янка оказалась тем еще интровертом. Зато, в отличие от большинства девчонок, она была совершенно необидчивой и совершенно плевала на то, что я ей периодически хамил. Со второго курса я перевелся на заочку, ибо каждый день ездить в метро, а потом еще полдня торчать в людном институте, было выше моих сил. Так что Янка стала единственной из институтских с кем я поддерживал хоть какое-то общение. С Журавлёвой мы периодически переписываемся и даже где-то раз в два месяца видимся. А почему бы и нет? Мы с ней даже живем на одной улице. А где-то с год назад она, припомнив, что я какой-никакой, а дизайнер позвала меня в их команду любительского перевода манги. Зевнув, я перебрался на кровать. Забыл поставить будильник. Черт. Вставать было лень, поэтому я, понадеявшись на свои внутренние часы, спокойно уснул. Проснулся я от звонка телефона, кажется, это начинает входить в привычку. Причем, не очень хорошую. Интересно, если все совсем забудут обо мне и перестанут названивать — я усну и никогда не проснусь? Я глянул на дисплей — «Юра ^_^». Вот придурок, со смайликом себя записал. Ну, если подумать, эта липучка сам на смайлик похож. И как у него лицо не болит все время улыбаться? — Слушаю, — обреченно произнес я. — И тебе привет, — мне кажется, что я слышал, как он улыбается. Все-таки он какой-то странный. Ну, или у меня слишком богатое воображение. — Ну? — Ты спал? — в его голосе послышалось удивление. — Три часа дня! У меня скоро рабочий день закончится, тунеядец! — Завидуй молча, — буркнул я. — Если ты звонишь, чтобы жаловаться — я бросаю трубку. — Не кипятись, колючка, у меня тут хорошие новости… Он сделал паузу, видимо надеясь, что я поинтересуюсь, что же это за новости-то такие? Но я промолчал. Обойдется, шизанутый кусок позитива и неоправданной радости. — В общем, какая-то мадам согласилась пройти собеседование, — после небольшой паузы выпалил Юра. — Собеседование? Ты так это решил назвать? — скептически поинтересовался я. — Ну, а что? Вполне оправданное название. Встречаемся с ней завтра на Маяковской в шесть вечера, — сказал Юра и ехидно добавил: — Не проспи. — Не просплю. — Я позвоню, разбужу. Часика в четыре сойдет? — откровенно веселясь, спросил Юра. — Вполне, — я хмыкнул. — Раньше только не смей, голову откушу. — Окей. Весь оставшийся день я провел дома, переписываясь с Женькой сначала на форуме, а уж потом в скайпе. Она часа полтора уговаривала поставить эту программу. Я отнекивался, как мог, но в итоге сдался. Как оказалось зря. Женя стала настаивать на разговоре через гарнитуру. Хорошо хоть у меня микрофона нет и я даже ей не соврал, почему не могу выполнить ее просьбу. Да, говорить неправду для меня почти невыполнимая задача. Если даже начинаю — довольно быстро сдаюсь и выкладываю все начистоту. Да и плющит меня знатно от этого. Поэтому я предпочитаю говорить правду в лицо. А еще лучше просто молчать. Последнее у меня лучше всего получается. Хотя бы без последствий. Кстати, Женька передо мной извинилась. И за то что «ужралась в хламину», и за гопника с очками, и за «уснувшего солдата». Я еле прекратил поток ее причитаний, от которых почему-то самому стыдно стало. В общем, мы с ней помирились и продолжили переписываться на тему наших с ней увлечений. А еще я похвастался, что оставил в Юркиной машине диск Metallica. Женька одобрила, похвалила и поинтересовалась, куда это мы с Юрой ездили. Ну, я рассказал, что в парк. А она пристала похлеще моей матери на тему «что делали, кого видели, о чем разговаривали». Еле от нее отвязался, в следующий раз надо брать ее с собой, а то пересказывать события прошедшего дня слишком утомительно. Особенно, когда день прошел не за компом. В общем, сократив рассказ до минимума, я откланялся спать. И к своему стыду я был разбужен Юрой в четыре часа дня. Черт! Я ведь ставил будильник на три! И маму попросил позвонить и разбудить! Но нет, всё было против меня. — Слушаю, — я честно постарался произнести это четко и не сипло. Ответом мне послужил Юркин хохот. Пора менять смайлик контакта с улыбающегося на ржущий. — Блин, Валь, я ж прикалывался, а ты, правда, продрых до четырех! — Рот захлопни, — прорычал я. — Буду в шесть на маяковке в центре зала. Отбой. И повесил трубку. Нефиг, блин, ржать надо мной, идиот!