Я люблю тебя уже довольно давно

— Вот, — свитер, который падает ей на колени, мягкий и тяжелый, материал сминается в удобную кучу, и она отшатывается, чуть не проливая чай, зажатый между ее руками. Она поворачивается, чтобы посмотреть туда, где Кларк небрежно проходит мимо, как будто это ничего не значит, и Лекса удивленно моргает на нее. — Зачем? — она ставит кружку, чтобы неуверенно потрогать свитер, в замешательстве нахмурив брови, когда Кларк просто закатывает глаза. — Не говори мне, что тебе не холодно, я видела, как ты дрожишь. У тебя нет ничего достаточно теплого для такой погоды, — Кларк поджимает ноги, одетые в толстые мягкие носки, рядом с ней на диване, пока ее пальцы не упираются в бедро Лексы. — Я в порядке, — автоматически отвечает она, даже когда расправляет свитер, нащупывает отверстия для рук и надевает его поверх рубашки. Воротник цепляется за очки, сидящие у нее на голове, и она на мгновение слепнет, прежде чем нежные пальцы снимают материал с ее головы и направляют через мягкую ткань. — Вот, — улыбается Кларк, довольная ее видом, как раз в тот момент, когда Анья, которая сидела у кофейного столика на полу, наблюдая, как Рэйвен тщательно конструирует что-то странное и механическое, издает громкий смех. — О, Лекса, добро пожаловать в семью. Она смотрит на свитер и чувствует, как ее щеки горят при виде синего фона с танцующим на нем счастливым пингвином, одетым в красный шарф и шляпу. — Эй, вы двое подходите друг другу, — Октавия хмурится смотря на их свитера, когда входит в комнату, и у Лексы открывается рот, когда она смотрит на Кларк и видит красную шерсть со знакомым пингвином, танцующим на ней. — Они милые, где вы их купили? — Нет, мы их не покупали… — Лекса не успевает объяснить, когда Кларк спешит оправдаться, щеки Лексы покрываются нежным румянцем. — Это совпадение, Лексе было холодно. Октавия все еще хмуро смотрит на них, озадаченная их бессвязными ответами, и Лекса отчаянно продолжает: — Где Линкольн и Беллами? Я не видела их уже несколько часов. — Я дала им полную свободу действий на кухне, — Эбби задирает бровь из-под очков для чтения, отрываясь от бумаги, которую она атакует своей красной ручкой. — Это определенно было решение, о котором я пожалею, но ладно. — Как дела с эссе, мам? — Кларк поворачивается, чтобы посмотреть на свою мать, ее пальцы задевают ногу Лексы, когда она делает это, а женщина издает стон, складывает бумаги и кладет их на пол у своих ног с побежденным вздохом. — Мне не следовало соглашаться заменять зимние занятия Кейна, я врач, а не учитель. — Да ладно, Эбби, ты отличный учитель, — Рэйвен не отрывает взгляда от своей механики, и Октавия вмешивается, прежде чем Эбби успевает сделать что-то большее, чем задрать бровь в ее сторону. — Да, согласна. Ты научила меня ездить на велосипеде! Я до сих пор это помню! — Что? — Рэйвен достаточно недоверчива, чтобы, наконец, поднять голову, и Анья снова тихо хихикает, когда Кларк вставляет. — Потому что ей было уже лет четырнадцать. — Ты не училась ездить на велосипеде, пока тебе не исполнилось четырнадцать? — Лекса мягко поддразнивает, но Октавия все равно розовеет, глядя туда, где на диване улыбается Кларк. — Это только потому, что вы с Беллом постоянно отталкивали меня от Кларк! — Я не знаю, над чем ты смеешься, Лекса, — Анья встает, вытягивая руки над головой, когда проходит мимо них и останавливается в дверях. — Ты не умела плавать, пока тебе не исполнилось тринадцать. — Боже мой, — хихикает над ней Кларк, широко улыбаясь, когда Лекса пытается спрятать голову в ладонях. — Сестры, — Эбби сочувственно закатывает глаза, ее губы изогнуты в любопытном выражении. — Сколько тебе лет, Лекса? — 20. Ответ приходит не от нее, а от блонди рядом с ней, и Кларк моргает, глядя на испуганные лица, наблюдающие за ней, как будто только что осознав, что сказала. — Да, — неловко говорит Лекса в тишине, изо всех сил стараясь не смотреть туда, где Кларк возится руками с торчащей нитью на подушке, — Анья на несколько лет старше меня. — Вы ладили в детстве? — Эбби, похоже, решила не обращать внимания на несчастный случай с Кларк, и Лекса сглатывает пересохшее горло, кивая. — Да, наши родители замечательные, но очень занятые, она всегда была рядом со мной. — Это мило, — Эбби бросает взгляд на Кларк так быстро, что Лекса уверена, что больше никто этого не видел, — Хорошо, когда рядом есть люди, когда твои родители не могут быть рядом. — Они пытались, — быстро оправдывает их Лекса, — но они всегда были очень сосредоточены на своей карьере; на самом деле это хорошо, это дало нам с Аньей хорошие трудовые нравы. — Действительно? Что вы изучаете? — Политология, — Кларк отвечает, не отрывая взгляда от своих рук, а затем поспешно продолжает, прежде чем кто-нибудь сможет задать ей вопрос. — Мы, э-э, встретились на смешанных курсах. — Политология и биомедицина? — Рэйвен снова поднимает бровь. Кларк просто бросает на нее свирепый взгляд, но Рэйвен не опускает взгляда, и поэтому Эбби продолжает, с любопытством разглядывая их обеих. — Это превосходно, там должно быть нужно много читать, мм? — Достаточно много, — Лекса пожимает плечами, улыбаясь, — но я люблю книги, мне нравится много читать о чем-то и чувствовать, что я это очень хорошо понимаю. Я чувствую, что философская сторона предмета настолько интересна, каждая вещь, которую я читаю, заставляет меня смотреть на мир немного по-другому… — она замолкает, когда чувствует на себе взгляд, и поворачивается как раз вовремя, чтобы поймать поспешно опущенный взгляд Кларк, улыбка играет в уголках ее губ, и Лекса изо всех сил пытается отогнать бабочек в животе. — Что ж, надеюсь, ты сможешь изменить мир, — Эбби протягивает руку, чтобы снова забрать свои эссе с их места на столе, как раз в тот момент, когда в дверях снова появляется Анья. Лекса хихикает при виде нее, запыхавшейся и с капелькой белой муки размазанной по щеке, когда ее сестра прислоняется к дверному проему, широко раскрыв глаза. — Я пыталась сдержать их, Эбби, но они дикие. Возможно, ты захочешь пойти и спасти свою кухню. — О боже, — хотя она и вскакивает со стула, но в голосе Эбби слышится веселье, искорки смеха сверкают в ее глазах, когда она проносится мимо них всех, и Лекса размышляет об этом в тишине. Ее прерывает только то, что Кларк еще сильнее подсовывает ноги под бедро Лексы, чтобы согреть их. — Твоей маме действительно нравится, когда на Рождество дом полон, не так ли? — Она любит это, — улыбка Кларк окрашена едва заметной ноткой грусти, и Лекса колеблется, с желанием задать робкий вопрос, прежде чем Кларк продолжает, и румянец на ее щеках достаточно отвлекает. — Извини, что она так много расспрашивала тебя. — Мне все равно, я надеюсь, что понравилась ей, — говорит она, не задумываясь, и Кларк хихикает над ее словами, наклоняясь ближе, чтобы коснуться плеча Лексы. — Конечно ты ей нравишься, не будь дурочкой. Как ты могла ей не понравится? Эти слова заставляют их обоих снова покраснеть, и Лекса потирает свою горячую шею, немного отклоняя лицо в надежде, что Кларк не заметит, как улыбка приподнимает ее щеки. — В любом случае, — торопливо продолжает Кларк, — почему тебя волнует, нравишься ли ты ей? — она слегка понижает голос, чтобы остальные не могли ее услышать. — Мы же не встречаемся. — Я знаю, — ответ Лексы слишком быстрый, слишком оборонительный, и она видит, как Кларк вздрагивает от удивления. — Я мамина дочка, понятно? Я хочу, чтобы родители любили меня. — Ботаник. Почему-то это больше похоже на ласкательное имя, чем на оскорбление, когда оно срывается с улыбающихся губ Кларк. ---- — Черт, Лекс… Ладно, просто… да, там… — Тссс! Из-за тебя нас поймают. — Тогда перестань делать эту штуку пальцами, ох— хорошо, д-да, продолжай это делать… Ох, черт, ты хороша в этом — да, черт возьми — ой! — Что? Что случилось? — Ты ударила меня по голове! Будь осторожнее! — Мы в чулане, Кларк, я ничего не вижу! — Ты та, кто толкнула меня сюда! — Я думала, это была свободная спальня! — Заткнись, я слышу, как кто-то… — Черт возьми… — Слезь с меня… ---- — Итак, — Анья без стука толкает дверь, заставляя Лексу подняться со своего места на кровати. Молли входит следом за ней, рысцой переступает порог и запрыгивает рядом с Лексой, чтобы свернуться калачиком, как будто это место принадлежит ей. — Как долго ты собиралась ждать, прежде чем сказать мне, что у тебя есть девушка? Ее слова отрывают взгляд Лексы от того места, где они сосредоточены на пушистом животном рядом с ней, и она замирает, ее руки застывают в мягком мехе, когда она поворачивается, чтобы моргнуть, глядя на свою сестру. — Что? Анья входит, закрывая за собой дверь, но задерживается у порога, наблюдая за ней с чем-то средним между весельем и беспокойством, скрестив руки на груди, когда она мягко поднимает бровь. — Ты. И девушка. Вместе. Когда ты собиралась дать мне знать? — Ааа, ты говоришь о Костии? — она уверена, что ее выдают глаза, поэтому не может не радоваться, когда собака под ее пальцами протестующе извивается, поворачивая голову, чтобы с негодованием лизнуть пальцы Лексы. — Потому что мы не были вместе больше года, ты знаешь, что… — Нет, — Анья морщит нос от отвращения, качая головой, медленно приближаясь к Лексе. — Эта сучка? Я хорошо ее знаю. — Тогда я не понимаю, о чем ты говоришь, — она не сводит глаз с Молли, проводя пальцами вверх и вниз по позвоночнику животного, прежде чем почесать ее за ушками. — Лекса, — Анья звучит не удивленно, и когда Лекса бросает на нее взгляд, она останавливается у колен Лексы и смотрит на нее сверху вниз, расстроено выжидая. — Послушай, я не знаю, что навело тебя на мысль, что у меня есть девушка, — она пытается улыбнуться, уголки ее губ изгибаются в нечто почти уродливое. — Я одинока. Трагически, отчаянно одинока. — Да, засос на твоей ключице говорит об этом. Ее рука взлетает, чтобы коснуться нежной кожи, натянутой на кости, и она прикусывает губу, сглатывая, прежде чем слабо предложить: — Это… синяк? Я упала? Анья фыркает, качая головой в ответ на ее нелепые оправдания, и даже Лекса не может удержаться от улыбки, ее рука падает с пурпурной метки, когда Анья осторожно садится рядом с ней, слегка толкая кровать, к неудовольствию Молли. — Не смущайся, ты можешь оставлять следы намного хуже, чем Кларк. — Я…Это не…! Как, почему ты вообще…? — она бормочет и задыхается, щеки пылают под суровым взглядом сестры, и ответ Аньи горько саркастичен. — Ну, ты не выходила из дома с тех пор, как приехала сюда, и единственный другой человек, который может им быть — это Эбби, — она снова выгибает бровь, озорство задерживается на ее губах и сверкает глазами, когда она спрашивает. — Ну, сестренка? У тебя есть увлечение пожилой леди? — Нет! Нет… это не… я имею в виду… — Она с болезненным стоном закрывает лицо руками, и через мгновение рука Аньи опускается ей на спину, успокаивающе потирая. — Вольно, солдат. Это не допрос. — Неужели мы были так очевидны? — слова приглушены ее пальцами, но Анья, кажется, все еще слышит. — Я не была уверена до засоса. Но я думаю, что я единственная, кто видел это, плюс… Я немного экстрасенс, — когда Лекса смотрит сквозь прорезь своих пальцев, то видит, что Анья ухмыляется ей, излучая мягкую насмешку и нежные, скромные глаза, и она медленно поднимается, чтобы посмотреть на свою старшую сестру, осторожно говоря. — Ты не… злишься? — С чего бы мне злиться? — Анья моргает, искренне смущенная ее вопросом. — Кларк великолепная, я бы с радостью взяла ее в качестве невестки. — Фу, — Лекса протягивает руку, чтобы оттолкнуть ее, когда она снова смеется и откидывается на одеяло, не сводя глаз с замысловатого светильника ручной работы. Матрас рядом с ней мнется, и она поворачивается, чтобы увидеть Анью, откинувшуюся на кровать рядом, спокойно положив руки на живот, и она благодарна, что ее сестра молчит, уставившись в потолок, ожидая, когда Лекса заговорит. — Ты не можешь никому рассказать, — слова вылетают у нее поспешно и в панике, и Анья кивает один раз. — Хорошо, — мгновение тишины. — Почему? — Это… сложно, — Лекса не может смотреть на нее, не может смотреть в встревоженные глаза, которые наблюдают за ней, и вместо этого сглатывает так тяжело, что это почти болезненно. — Я не могу… это несерьезно, и она не хочет, чтобы кто-нибудь знал. Это что-то из-за ее мамы. — Вижу, — губы Аньи опущены, ее голос звучит тихо и обеспокоенно, и Лекса поворачивается, чтобы пристально посмотреть на девушку. — Это не то же самое, что с Костией. — Если ты так говоришь, — губы Аньи все еще сжаты, но в остальном ее лицо никак не отражает ее мысли, чистый лист. — Серьезно, — она поворачивается на бок, подложив руку под голову, чтобы посмотреть на девушку. — Костия была… она не была готова выйти из шкафа, но Кларк беспокоится о чувствах своей мамы. В любом случае, это не что-то серьезное, просто секс. — Ты уверена? — Анья поворачивает голову, чтобы посмотреть на нее, с беспокойством поджав губы. — Я просто… не могу снова видеть тебя такой, Лекс. Ласковое имя смягчает выражение лица Лексы, и она улыбается. — Спасибо, что беспокоишься, но все не так, как было. Я не вернусь в то состояние, обещаю. Кларк и я, мы просто… веселимся. — Мы обе знаем, что ты не очень хороша в том, чтобы просто веселиться, — Анья протягивает руку, чтобы нежно коснуться ее руки, и Лекса сглатывает, горло виновато подпрыгивает, когда она отрывает взгляд от сестры. — Я должна, Ан. То, что у нас сейчас есть — это хорошо. Я не могу быть той, кто все испортит. — Когда ты любишь… — на возмущенный взгляд Лексы она отступает и поправляет себя, — ладно, когда тебе кто-то нравится — это не неправильно, Лекса. Это не слабость. — Я не могу, — она резко отстраняется от прикосновения Аньи, садясь так внезапно, что это действие толкает Молли, которая в испуге вскакивает с кровати и выбегает из комнаты. Лекса смотрит ей вслед, проводит рукой по спутанным волосам и не может встретиться взглядом с Аньей, когда ее сестра медленно встает. — То, что у нас есть сейчас — это хорошо. Я это не потеряю. — Ну, — Анья встает, нежно проводя рукой по напряженным пальцам в волосах Лексы, — на случай, если ты решишь, что хочешь чего-то большего, приближается Рождество, а украшения всегда кстати. Она уходит прежде, чем Лекса успевает ответить, и когда Лекса с раздражением падает обратно в кровать, она с благодарностью слышит стук когтей по деревянному полу в коридоре, за которым мгновением позже следует мягкий, вьющийся мех, задевающий ее руки, и изгиб кровати. ---- — Ты слишком много работаешь, — Кларк прислоняется бедром к дверному косяку, смотрит на нее, приподняв бровь, и Лекса вздрагивает от звука, тихо ругаясь, когда ее ручка скользит по бумаге. — Ты испортила мои заметки, — ворчит она, откладывая бумагу в сторону и неохотно делает закладку в книге, когда Кларк проходит глубже в комнату. Ее глаза непослушно притягиваются к глубокому вырезу топа, который на ней надет, она замечает, что выпуклости груди девушки выглядываю наружу, прежде чем Лекса виновато возвращается к ее глазам. Легкой ухмылки Кларк достаточно, чтобы сказать ей, что она заметила откровенный взгляд Лексы, и она спешит заговорить, чтобы отвлечь ее от румянца на щеках. — Почему ты все еще носишь это? Кларк находится достаточно близко, чтобы Лекса могла перевернуть свисающий помпон ее шляпы Санты, и когда Кларк смеется, запах вина распространяется по ее шее и подбородку. — Тебе нравится, — Кларк закатывает глаза, тяжело садясь наполовину на кровать, а наполовину на колени Лексы. — Ты пила, — возражает Лекса, и блондинка закатывает глаза. — Немного. Тебе нужно спуститься вниз, моей мамы не будет до завтрашнего утра, и мы устраиваем вечеринку. — Что за вечеринка? — Лекса не может удержаться, чтобы не протянуть руку и не накрутить локон золотистых волос на палец, нежно потянув за него, и Кларк придвигается ближе. — Веселье. Выпивка, друзья, укромные уголки, — она целует Лексу в уголок губ, и ее глаза нервно устремляются на открытую дверь. — Кларк, мне нужно учиться. — Ты учишься целыми днями, с тобой все будет в порядке, — ее губы скользят вниз по подбородку Лексы и танцуют по нежной коже ее шеи, вызывая у нее мурашки. — Просто приходи и повеселись, Лекс. — Я… Я не уверена, что это хорошая идея, Кларк, — однако, несмотря на ее слова, она соскальзывает с кровати, сбрасывает книги с колен и оставляет их разбросанными по одеялу, когда смех Кларк заставляет ее дыхание скользить по ее обнаженной коже. — Конечно. Лекса мгновение смотрит на нее, тяжело сглатывая, когда пальцы Кларк танцуют по подолу ее свитера, скользя под шерстью, чтобы провести костяшками пальцев по теплой коже. — Хорошо, — наконец смягчается она, и если она немного и запыхалась, Кларк делает ей любезность, игнорируя это, — один глоток. ---- Неудивительно, что один напиток превращается в несколько. Они сидят по кругу, прислонившись друг к другу и на диванах, наблюдая за все более обостряющейся игрой в правду или действие, разыгрывающейся между Кларк и Рэйвен. Все остальные сдались; Лекса ложится спиной на Анью, а голова покоится на подушках, рядом с Кларк, где она сидит на полу. Анья уже давно объявила себя слишком старой для этого дерьма, и Линкольн тоже быстро с этим согласился. Лекса сыграла несколько раундов, но по мере того, как действия становились все более и более нелепыми, а правда становилась все более и более красноречивой, она сдалась и терпела их поддразнивания в течение раунда или около того, пока им не стало скучно. Октавия была следующей, кто занял свое место на коленях Линкольна в кресле для двоих, и когда Лекса взглянула на них, их лица были прижаты друг к другу, перешептываясь между собой. Беллами, наконец, поднялся с пола, когда Рейвен бросила ему вызов посидеть голым на снегу целую минуту, и ушел, ворча о синих шарах, но вскоре вернулся с выпивкой из кухни и устроился в кресле, чтобы наблюдать за ними с улыбкой. Теперь Лекса откидывается на подушки, ее четвертый напиток балансирует на животе и она переключается между просмотром игры Рэйвен и Кларк, и наблюдением за тем, как Анья наблюдает за своей девушкой. На губах ее сестры появляется легкая улыбка, и она молча задается вопросом, так ли она выглядит, когда думает о Кларк, прежде чем выбросить эту идею из головы. — Правда или действие? — требует Кларк, когда она яростно швырнула на стол рюмку, наполненную какой-то странной смесью соусов с кухни. Даже Рэйвен морщится, но Кларк сохраняет каменное лицо и выглядит почти забавно серьезно в своем стремлении к победе. Бутылка, которую они крутили, лежит брошенная под кофейным столиком, и Кларк пьет обильную смесь водки и лимонада, как будто это вода. — Правда, — локти Рэйвен поднимаются, чтобы опереться о стол, и она смотрит на Кларк с насмешливой ухмылкой, просовывая бутылку пива между руками. — Отлично, — Кларк даже не нужно задумываться, — трахнуть, жениться или убить: Октавия, Беллами и Линкольн. Анья хохочет, и Рэйвен бросает на нее взгляд, который превращается в ухмылку, и Лекса инстинктивно понимает, что им не хватает знаний о какой-то локальной шутке, очевидной по блеску в глазах двух девушек. — Легко, — Рэйвен указывает пальцем на Октавию, которая оторвалась от Линкольна достаточно надолго, чтобы выслушать ответ с широкой ухмылкой. — Трахнуть О, потому что она горячая, — она показательно подмигивает Октавии, и девушка перебрасывает волосы через плечо, демонстрируя наигранное хвастовство. — Выйти замуж за Линкольна, потому что он плюшевый мишка и приготовил бы мне блинчики. — С шоколадной крошкой, — обещает Линкольн, и когда Рэйвен посылает ему воздушный поцелуй, Октавия возмущенно хлопает его ладонью по груди. — Эй! Это наша фишка! Линкольн наклоняется вперед, чтобы поцелуем стереть гримасу с ее лица, и когда руки Октавии радостно обвиваются вокруг его шеи, Лекса чувствует прилив горячей зависти. Рэйвен съеживается от их проявления привязанности, протягивая руку, чтобы сочувственно похлопать Беллами по ноге над ней. — Похоже, мне придется убить тебя, извини, Белл. Беллами просто закатывает глаза, ворча: — Я привык к этому, Рэйс. — Хорошо, мой ход, — Рэйвен не теряет ни минуты, пристально глядя на Кларк с вызывающей ухмылкой. — Правда или действие, Гриффин? — Действие, — глаза Кларк сужаются, и Анья тихо бормочет. — Это просто смешно. — А ты замолчи, — Рэйвен машет ей рукой, не глядя, задумчиво поджимая губы, прежде чем, наконец, сказать, с опасным блеском в глазах. — Я предлагаю тебе станцевать Лексе танец на коленях. На секунду воцаряется тишина, и Лекса видит, как тело Кларк напрягается, прежде чем Октавия громко фыркает, воя от веселья, а Беллами хихикает, поднимая бровь на Кларк, чтобы посмотреть, как она отреагирует. Лекса чувствует, как краснеют ее щеки, горячий румянец ползет вверх по шее, чтобы заявить о своих правах на ее кожу, и сдавленный смех Аньи в свою руку ни в малейшей степени не помогает. У нее слегка кружится голова от напитка на коленях, и она тянется, чтобы осушить его, позволяя алкоголю обжечь ей горло, когда Кларк поворачивается, чтобы посмотреть на нее. — Это несправедливо, Рэйвен, — она все еще смотрит на Лексу, когда говорит, с любопытством изучая ее, — я не хочу, чтобы она чувствовала себя неловко. — Она не будет, — усмехается Рэйвен, качая головой, когда она смотрит на Лексу. — Так ведь, Лекс? — Эм, — это все, что Лекса может сказать, прежде чем Кларк, сердито глядя на Рэйвен, резко встает и хватает Лексу за руку, чтобы поднять ее с дивана. Беллами одобрительно ухает, все еще смеясь, и Анья тихо свистит, несмотря на яростный взгляд Лексы, когда Кларк хватает стул и ставит его в нескольких шагах от их круга, не слишком мягко толкая Лексу в него. — Отлично. Смотри и учись, Рэйс. Затем, внезапно, она оказывается рядом с Лексой. Ее дыхание скользит по обнаженной шее Лексы и по ее щеке, когда она наклоняется, чтобы прижаться мягким, нежным поцелуем к ее коже. Легкая улыбка, ободряющая, но явно пьяная, а затем Кларк почти оседлала ее, и ее руки легли на спинку стула Лексы, так что ее ложбинка соблазнительно приблизилась к глазам Лексы. Ее бедра двигаются один раз, сильное, соблазнительное движение, и Лекса чувствует, что может сломать стул, настолько сильна ее хватка за его основание. Кларк снова двигает бедрами, одной рукой перекидывая волосы через плечо и обнажая шею и ключицу. Ее следующий бросок сопровождается соприкосновением обтянутых джинсовой тканью бедер с ее собственными, и Лекса вздрагивает от соприкосновения, ее дыхание становится тяжелым. Тихий смех Кларк, а затем блондинка поворачивается. Ее задница приземляется на колени Лексы, хотя ее ступни и ноги все еще поддерживают большую часть ее веса, и она прижимает голову к плечу Лексы, когда она прижимается к ней, и рот Лексы открывается от удивления. Кларк замечает ее реакцию, улыбка подергивается на ее губах, когда она повторяет движение, издавая высокий, преувеличенный стон, когда она продолжает, и ее руки устремляются к Лексе. С легкостью они отрывают ее пальцы от стула и направляют их вверх, чтобы скользнуть по бедрам и животу Кларк. Только когда ее пальцы касаются лифчика Кларк, она всхлипывает, и Анья прикрывает глаза, отворачиваясь, чтобы покачать головой. — Нет! Ладно, ни за что! Слишком странно, это же моя младшая сестра. Кларк громко смеется, ее образ ломается в мгновение ока, когда она опускает руки Лексы и встает, протягивая ладонь Лексе, пытаясь собраться с мыслями. Когда она впервые встает, ее ноги кажутся желе, дрожащими и нетвердыми, и она сглатывает, когда думает о теле Кларк, таком теплом, близком и мягком. Ее глаза задерживаются на блондинке, пальцы сжимаются в руке, чтобы удержать ее рядом еще на несколько секунд. Она не уверена, то ли дело в алкоголе, то ли из-за задания с танцем, но она знает, что должна как можно скорее затащить Кларк в темный угол. ---- Они сбросили большую часть своей одежды к тому времени, как колени Лексы коснулись кровати. Она задыхается, в попытке вдохнуть между страстными прижатиями губ Кларк к ее собственным, и все же мысль о том, чтобы оттолкнуть ее, грешна, невозможна. Кларк — это воздух, которым ей нужно дышать, тепло, чтобы расти, и вода, чтобы утолить жажду, и представить разлуку с ней невообразимо. Она мгновение борется с лифчиком блондинки, когда ей удается обхватить пальцами спину девушки. Это неловко, потому что ей хотелось бы думать, что она уже знает как с ним быстро справляться, но, очевидно, это не так, и она разочарованно мычит, когда вынуждена оторваться от губ Кларк, чтобы осмотреть хитроумное устройство. — Он застегивается спереди, — беспорядочно выдыхает Кларк ей в ухо, и она слышит, как колотится ее сердце, даже когда ее руки скользят, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Он отброшен далеко через всю комнату, и ее пальцы благоговейно касаются выпуклости каждой груди, когда она наклоняется в поцелуе с Кларк и шепчет ей в губы. — Я никогда не видела у тебя такого раньше. — Новый, — справляется с ответом Кларк между судорожными вдохами, — Думала, тебе понравится. — Лучше, чем фиолетовый? — она удивленно мычит, когда крепкие руки толкают ее обратно на кровать, а затем стонет, прижимая голову к одеялу, когда Кларк расстегивает джинсы и начинает стягивать их с ног. — Конечно. Ее джинсы спущены до бедер. — А как насчет синего? — джинсы исчезают с ее ног, и Кларк снова поднимается, чтобы посмотреть на нее. — Нет ничего лучше синего. Губы на ее губах останавливают ответ Лексы, и она охотно отдается прикосновениям Кларк, позволяет своим пальцам ласково скользить по изгибу талии блондинки и изгибу ее бедер, когда губы Кларк движутся к уголку ее рта, линии подбородка и вниз к нежной коже шеи. Зубы кусают, и Лекса тихо скулит, пальцы сжимаются на коже Кларк, даже когда язык блондинки выскальзывает, чтобы пройти по ране, слегка посасывая, пока успокаивающее прикосновение не оставит темно-фиолетовый синяк. Лекса снова всхлипывает и слегка отталкивает талию Кларк, в то время как ее бедра изгибаются и пытаются подняться, пальцы дрожат на коже Кларк. Глаза блондинки открываются, и она отрывает губы от шеи Лексы одним последним поцелуем, нависая над ней, чтобы застенчиво улыбнуться, приподняв бровь. — Перестань вести себя как ребенок. — Все узнают, — несмотря на ее слова, она снова жаждет прикосновения Кларк, жаждет прикосновения ее губ, и ей трудно удержаться, чтобы не запрокинуть подбородок и не предложить Кларк создать шахматную доску доказательств на ее ключицах. — Тебе не все равно? — Кларк бросает ей вызов, срывая ее ответ поцелуем, который вырывает воздух из ее груди, когда ее пальцы танцуют по плоскостям живота Лексы и обвиваются вокруг ее бедер, касаясь мягких волос. Ответ Лексы — не более чем напряженный стон, бедра, которые преследуют ее дразнящее прикосновение, и глубокий, хриплый смех Кларк посылает дымку желания, пронизывающую ее. Зубы снова появляются у ее ключицы, как будто Кларк может читать ее мысли, и она резко кусает в упрек, игнорируя нуждающиеся протесты Лексы. — Ответь мне, Лекс. — Черт… — пальцы скользят вниз, чтобы собрать влажное тепло, чтобы проскользнуть сквозь ее влажные губы в слабейшем отголоске прикосновения, в котором нуждается Лекса, и ее пальцы поднимаются, чтобы схватить Кларк за лопатки, впиваясь ногтями. — Кларк, пожалуйста… — Я не думаю, что тебя это волнует, — прикосновение исчезает, и жалоба Лексы застревает у нее в горле при виде пальцев Кларк, скользящих по губам брюнетки, прежде чем скользнуть в ее собственный рот. Кларк издает стон наслаждения, и ее губы выпускают мокрый палец с дико сексуальным причмокиванием, глаза с тяжелыми веками наблюдают за ней. — Ты восхитительна на вкус. Язык Лексы автоматически скользит по ее собственной губе, и она ощущает пьянящую, тяжелую сладость и мускус, когда Кларк начинает спускаться вниз по ее телу, зажимая сосок губами и облизывая языком твердый бутон. Руки Лексы сжимают в кулак светлые локоны, и ее тело дрожит под опытными прикосновениями Кларк. Ее кожа ощущается как электричество, пульсирующая и горячая, и каждое влажное прикосновение кажется искрой. Голубые глаза поднимаются, чтобы встретиться с ней взглядом, и она не может отвести взгляд, ее голова наклонена под смущающим углом, рот слегка приоткрыт, когда она делает быстрые, прерывистые вдохи в попытке не захныкать от разочарования. Губы Кларк путешествуют, соскальзывая с ее груди, задерживаясь на ее пупке, дразня поцелуями и покусываниями, и смех срывается с губ Лексы, когда она извивается от прикосновения и дергает Кларк за волосы. — Перестань дразнить. Кларк закатывает глаза, губы растягиваются в широкой самодовольной улыбке. — Как прикажете, командующая. Это слово заставляет Лексу снова извиваться, но совершенно по-другому, и ее ноги добровольно раздвигаются, когда Кларк скользит вниз, чтобы надавить на них горячими ладонями и скользнуть губами по влагалищу Лексы. Ее голова, наконец, откидывается назад от удовольствия, стон срывается с ее губ, что заставляет Кларк издать приглушенный смешок, вибрации пронзают Лексу насквозь. Язык Кларк твердый и теплый, когда он проходит через губы Лексы, прежде чем с пугающей свирепостью обрушиться на ее клитор. У Лексы вырывается пронзительный всхлип. Она так возбуждена, что по внутренней стороне бедер уже стекает, и малейшего прикосновения было бы достаточно, чтобы подтолкнуть ее к краю, поэтому жестокое нападение Кларк слишком могущественно. — Лекса, посмотри на меня, — она поднимает голову, хотя она такая тяжелая, что кажется, будто она сделана из железа, и моргает, глядя туда, где блестят губы Кларк. — Будь тихой, — это все, что говорит Кларк, прежде чем снова прижать губы к тому месту, где Лекса больше всего в них нуждается. Она все еще изрядно пьяна, поэтому прикосновение кажется неземным, потусторонним, каким-то ускользающим от ее понимания. Она выгибается, ее спина изгибается и мечется на простынях, гладких, как вода, и она поворачивает голову набок, кусая подушку под головой, когда Кларк делает что-то особенно волшебное своим талантливым ртом. Одна из ее рук вырывается из светлых волос и сворачивается, чтобы схватить нижнюю часть подушки, сложить ее и прижать ко рту, когда отчаянный стон вырывается из нее. Руки Кларк скользят под ее бедрами, удерживая их неподвижно и устойчиво, пока Лекса бьется, и она дразнит, отводит язык от чувствительной точки клитора Лексы, чтобы соблазнительно обвести его. Лекса снова скулит, нуждающаяся и отчаянная, и прижимается бедрами ко рту Кларк, прежде чем палец снова скользит по ее складкам, собирая влагу. Кончик пальца Кларк касается ее отверстия всего на секунду, прежде чем Кларк скользит внутрь, и Лекса чувствует, как сжимается, слышит мычание, которое вырывается из нее между тяжелыми вдохами. Кларк скользит внутрь, наружу и снова внутрь, прежде чем ее язык возвращается к клитору Лексы, и она посасывает, ее палец изгибается с пугающей точностью, и Лекса точно знает, чего она хочет. Несмотря на все предупреждения Кларк и отчаянные попытки Лексы заглушить себя, когда она кончает, она открывает рот в безмолвном крике и замирает, если бы не дрожь, пробегающая по ней. Блаженный, чудесный белый жар взрывается в ней, и у нее перехватывает дыхание, когда она дрожит и дрожит, а ее рука болезненно сжимается в волосах Кларк. ---- Позже она лежит с головой Кларк у себя на плече, которая обводит линии ее ребер, их наверняка хватятся, но она не может заставить себя беспокоиться. Ее пальцы блуждают шагами вверх и вниз, с уютной тишиной, которая простирается между ними, и Лекса довольствуется тем, что купается в гормонах, проскальзывающих в ее крови, и слабом опьянении, которое их сопровождает. Волосы Кларк прижаты к ее подбородку, и она чувствует мягкий, успокаивающий аромат ее шампуня, и с теплом девушки рядом с ней она близка ко сну, несмотря на холод ее обнаженной, скользкой от пота кожи. — Эй, — Кларк нарушает тишину, не отрывая глаз от того места, где ее пальцы продолжают лениво изучать верхнюю частью тела Лексы, — ты не забыла купить своему дяде открытку на день рождения? — Черт, — она хмурится, немного крепче сжимая девушку, — вот блин. Кларк неодобрительно цокает языком и поворачивается, чтобы посмотреть на нее немного мягче, криво улыбаясь: — Тупица, его день рождения через два дня. К счастью для тебя, я знала, что ты забудешь, так что в моей комнате есть одна, на всякий случай. — Серьезно? — ее глаза загораются облегчением, и она прижимает Кларк ближе к своему телу, оставляя благодарный, эйфорический поцелуй на ее губах. — Ты идеальна. — Я знаю, — смеется Кларк в губы, приподнимаясь, пока она не оседлает тело Лексы, и руки брюнетки не опустятся на ее бедра, светлые волосы создают занавес, защищающий их от остального мира. Она наклоняет голову, губы скользят от носа Лексы к уголку ее рта, когда она бормочет. — Тебе действительно повезло, что у тебя есть я. — Согласна, — она отвечает, не задумываясь, ее голос и глаза мягки, когда она смотрит на девушку, нависшую над ней, и она видит, как Кларк сглатывает. — Ты не должна признаваться в этом, — мягко дразнит она, подушечкой пальцев нежно обводя изгиб челюсти Лексы, и Лекса тянется, чтобы перекинуть светлые волосы через одно плечо и полюбоваться элегантными курсивными линиями тела Кларк, когда она набирается смелости. — Что, если бы я… захотела? — О чем ты говоришь? — Кларк немного приподнимается, одна рука слегка касается плеча Лексы, чтобы сохранить равновесие, и ее брови нахмурены в замешательстве. Лекса сглатывает, переводя взгляд с одного угла комнаты на другой, не в силах оторваться от красивой женщины, сидящей перед ней, когда она говорит, голос слегка дрожит. — Ты мне нравишься. Как… больше, чем просто… партнер для секса, — слова неприятно вертятся у нее на языке, и она колеблется, перекатывая их во рту, прежде чем слепо высказать все. — Мне нравится проводить время с тобой, мне нравится смеяться с тобой. И я хочу иметь возможность взять тебя за руку, пригласить на кофе и поцеловать на пороге твоего дома. Кларк застыла над ней, широко раскрыв глаза и пораженная, и когда она говорит, это звучит с натянутым, неестественным весельем: — Я не знала, что ты увлекаешься вуайеризмом, Лекса. Шутка проваливается между ними, и Лекса отворачивается, быстро сглатывая от растущей паники в горле и двигая бедрами, пока Кларк не вынуждена соскользнуть и отойти от нее. — Ты знаешь, что я имею в виду, — слова произносятся шепотом, неуверенно и с разбитым сердцем. — Лекса… Лекс, пожалуйста, посмотри на меня, — рука на ее подбородке наклоняет ее лицо, побуждает ее повернуться и встретиться взглядом с голубыми глазами, полными неуверенности, и она не может прекратить говорить, оправдываясь. — Я уже делала это за закрытыми дверьми до тебя, Кларк, и я не могу туда вернуться. Просто спроси Анью, я была разбита, я чуть не бросила школу… связалась не с теми людьми… выкурила так много травы, что едва могла соображать, и я не могу… — Лекса, — голос Кларк резкий и быстрый, обрывающий ее, прежде чем она успеет впасть в паническую атаку. — Успокойся, послушай меня. Сосредоточься на моем голосе, — ей только удается кивнуть, ловя невысказанные слова языком и держа их близко к сердцу. — Я не в шкафу. Проблема не в этом. — Тогда что… в чем? — Лекса сглатывает, она чувствует, как ее сердце колотится в груди, а кожа становится горячей и покалывает. Кларк смотрит на нее мгновение, ее губы сжаты в тонкую, неуверенную линию, пока она, наконец, не говорит низким голосом: — Мой отец умер меньше года назад. Слова с тяжестью падают между ними, внезапно воцаряется тишина, Лекса моргает и пытается подобрать слова. Взгляд Кларк устремлен куда-то сквозь нее, и Лекса видит, как она стискивает челюсти. — Я не знаю… когда мы впервые встретились, я хотела чувствовать себя лучше. Я немного запуталась, — Кларк откидывается на кровать, ложится на спину и смотрит в потолок, а Лекса поворачивается, чтобы посмотреть на нее. Она чувствует, как будто пропасть между ними расширяется, отталкивая их друг от друга. — Это было тяжело, моя мама казалась достаточно решительной, чтобы просто вести себя как обычно. — Ты… ты никогда не упоминала об этом, — Лекса проклинает себя в тот момент, когда произносит это, и спешит исправиться. — Я просто имею в виду… Я бы никогда не стала настаивать на этом. — Я не хотела думать про это, — Кларк перекатывает уголок одеяла между пальцами. — Сначала это определенно было просто, чтобы отвлечься, но… Я справляюсь с этим. Медленно. — Ее глаза вспыхивают, чтобы встретиться с Лексой, щеки пылают. — И теперь это для меня больше, чем просто возможность отвлечься. — Мне жаль, — Лекса качает головой, и не может не протянуть руку и нежно дотронуться до плеча Кларк. — На самом деле, тебе не обязательно говорить об этом, если ты не хочешь. — Нет, — Кларк наклоняется к ее прикосновению, криво улыбаясь. — Я думаю, ты заслуживаешь знать. Моя мама все еще страдает из-за того, что его больше нет, и я… я чувствую, что вернуться домой с новыми отношениями было бы просто плевком ей в лицо. Мне очень жаль. — Я понимаю, — большой палец Лексы кружит по ее обнаженной коже, и она колеблется, подбирая слова, — Так… я тебе нравлюсь? — О, Лекса, — Кларк наклоняется вперед, прижимая к губам полу-хихикающий поцелуй, — Конечно, да, идиотка. — Она откидывает волосы Лексы назад, гладит ее по щеке. — Но тебе не нужно меня ждать. Я и не жду, что ты это сделаешь… знаешь… перестать встречаться с другими людьми или что-то в этом роде из-за меня. Ты заслуживаешь большего, чем этот беспорядок. — Ты не такой уж и беспорядок, — руки Лексы обхватывают ее за талию, притягивают ее обратно на себя. — И сейчас ты все, что мне нужно. — Их губы снова встречаются, и Лекса чувствует, как Кларк улыбается. ---- — Тебе действительно нужно уезжать, Лекса? — Октавия скулит с другого конца кухни, глядя на Лексу поверх подноса с сосисками, которые она несет. Линкольн заходит, чтобы забрать у нее из рук поднос, прежде чем она уронит их, и улыбается Лексе, проходя мимо, останавливаясь там, где Лекса аккуратно заворачивает столовые приборы в бумажные салфетки на кухонном столе. — Да, ты единственное подобие спокойствия в этом сумасшедшем доме, даже Анья перешла на темную сторону. — Эй! — Линкольн искусно уворачивается от булочки, которую Анья запускает в его сторону, ухмыляясь сестре Лексы, когда он убегает в гостиную. — Это несправедливо, — ворчит Анья, и Рэйвен обнимает ее за талию, успокаивающе сжимая. — Я знаю, детка, но просто смирись. Теперь ты как мы. — Я не такая! — Анья протестующе вскрикивает, поворачиваясь к Лексе за поддержкой, и глаза Лексы медленно перемещаются с ее сверкающего рождественского свитера на кривые рога на голове. — Дело не в этом, — вставляет Октавия, опускаясь на сиденье напротив Лексы. — Я хочу, чтобы ты осталась, Лекс! Мы все остаемся, а ты теперь член нашей семьи! Ты даже надела рождественский свитер! Лекса смущенно теребит свой свитер, слегка пожимая плечами. — Это Кларк настояла на свитере. В любом случае, я не могу вторгаться к Эбби на Рождество, мне здесь не место. — Конечно можешь! — Октавия в замешательстве качает головой. — Так же, как и Анья! — Эбби была бы счастлива, если бы ты осталась со всеми нами, — добавляет Рэйвен, и легкая улыбка подергивается на ее губах. — Вы с Кларк так хорошо ладите, она была бы счастлива… — она резко обрывает себя, когда Анья толкает ее локтем, и брови Лексы хмурятся, когда она смотрит между ними. — Да, но все их родственники прилетят сегодня. Эбби нужна комната. — Ты можешь ночевать с Кларк, — прямо говорит Октавия, хмурясь, когда щеки Лексы горят, а Рэйвен издает небольшую усмешку. — Конечно, это было бы… — О чем вы, ребята, говорите? — Кларк неторопливо входит, ее шляпа Санты покоится на золотистых кудрях, и наклоняется над Лексой, чтобы схватить шампур с сыром. — Я пытаюсь заставить Лексу остаться, — Октавия наблюдает, как Кларк опирается на спинку стула Лексы. — Эти двое ведут себя безумно непродуктивно, но ты ведь хочешь, чтобы она осталась, не так ли? — Естественно, — Кларк мягко сжимает плечо Лексы, и когда глаза Лексы скользят вверх, она находит выражение лица Кларк мягким. — Но мы увидим ее снова, я уверена. — Мне нужно вернуться к учебе, — Лекса встает, прежде чем она сможет сделать что-нибудь глупое, например, притянуть Кларк к себе на колени и зацеловать ее до бесчувствия. — Но я останусь на вечеринку. Октавия ворчит, но Лекса не остается, чтобы выслушать ее ворчание, когда она собирает две пригоршни оберток для столовых приборов и направляется в гостиную. Он украшен еще более праздничным убранством, гирляндами, покрывающими каждую стену, омелой, висящей в углу, и огнями на каждой поверхности. Мебель отодвинута к стенам, чтобы освободить место для гостей, а стол, за которым они с Кларк играли в скрэббл, уже стонет под тяжестью еды. Она кладет столовые приборы в плетеную корзину в конце стола и смотрит туда, где Беллами прикрепляет последнюю гирлянду к стене, а Эбби беспокойно взбивает подушки. Линкольн открывает бутылку шампанского, готовясь к приему гостей. — Ты очень храбрая, Лекса, что осталась на рождественскую вечеринку Гриффинов, — Эбби пересекает комнату, чтобы встать рядом с ней, и Лекса слабо улыбается. — Я уверена, что это будет здорово. — Я надеюсь, ты готова быть в центре внимания, — усмехается Эбби, протягивая руку, чтобы на мгновение коснуться ее руки, успокаивая. — Кларк — что-то вроде любимицы семьи, они очень заботятся о ней. Лекса хмурится, открывает рот, чтобы преследовать Эбби вопросами, но Эбби отвлекается на Октавию, шатающуюся под тяжестью двух огромных тарелок с едой. — Боже мой, Октавия! Куда ты собралась? ---- — И что ты собираешься делать со степенью в области политических наук? — вторая тетя Кларк подозрительно смотрит на нее, и Лекса чувствует, как ее щеки пылают под пытливым взглядом. Это уже третий раз, когда к ней обращается член семьи, который, она уверена, не должен ее знать, и расспрашивает о ней самой. Семья Кларк, мягко говоря, напряженная, и она начинает задаваться вопросом, не могла бы она схватить свои сумки и быстро сбежать в середине вечеринки. — Ну, — мнется Лекса, — международные отношения очень интересны. Или СМИ и политика, эта область… — Да, но какая работа? — вторая тетя Кларк безжалостна, безжалостно пронзает ее насквозь, и Лекса изумленно смотрит на нее. — Я полагаю… может быть, работая с ООН? Или в журналистике? Или в правительстве? — она бессвязно бормочет, отчаянно пытаясь поймать взгляд Аньи. — Я не доверяю правительству, — защебетала тетя Кларк, и Лекса тихо мычит. Анья встречает ее взгляд прислонившись к спинке дивана, разговаривает с Эбби и Рэйвен, и ухмыляется ей, качая головой. — Лекса! — фигура появляется рядом с ней, как ангел, обхватывает пальцами ее руку и уводит прочь. — Я искала тебя повсюду, прости, тетя Марта, я вынуждена украсть ее на минутку. Злая тетя тает при виде Кларк, сияя, и кивает. — Конечно, дорогая! — Пошли, — бормочет Кларк, таща ее через толпу родственников, уклоняясь от вопросов с улыбками и взмахами, и обещает им вернуться через минуту, пока они не выйдут в коридор. — Боже мой, — Лекса приземляясь на лестницу, — твоя семья сумасшедшая, Кларк, мне задавали так много вопросов, что я едва знаю, кто я такая! — Извини, — тихо смеется Кларк, дергая ее за руку, чтобы снова поднять. — Я не знаю, что на них нашло, но у меня есть идеальное лекарство, — она достает из-за спины открытую бутылку шампанского, озорно улыбаясь. Лекса с сомнением смотрит на это. — Я не могу… Мне скоро нужно уезжать. — Ну конечно, — Кларк с невинной улыбкой покачивает бутылку. — Что ж, если мы не останемся здесь, мы могли бы вернуться туда. Я думаю у дедушки Джо есть несколько красивых фотографий с каникул, чтобы показать нам. Лекса смеется, выхватывая бутылку из пальцев Кларк, когда она пытается вернуться в гостиную. — Ладно, — на смех Кларк она качает головой, нежно улыбаясь. — Ты чудовище, Гриффин. Кларк только усмехается ей, наблюдая, как она делает глоток из бутылки, прежде чем взять самой, спокойно пьет, пока Лекса пытается сдержать пузыри, шипящие у нее в носу. — Я рада, что ты осталась на вечеринку, — тихо говорит ей Кларк, когда Лекса снова протягивает руку, чтобы взять бутылку, и Лекса позволяет себе более сдержанный глоток. — Я тоже, несмотря на твоих родственников, — ухмыляется она, и Кларк закатывает глаза, мягко стукая ногой по голени. — Я просто шучу, — успокаивает ее Лекса, делая еще один глоток, — должно быть, так приятно, когда рядом так много членов твоей семьи. Я немного завидую. — Это здорово, — улыбка Кларк окрашена грустью, и Лекса касается ее локтя, осторожно отвлекая ее от своих мыслей. Улыбка Кларк становится ярче, когда ее глаза снова останавливаются на брюнетке. — У моей семьи добрые намерения, некоторые из них хорошие. Бабушка Фи, дядя Маркус. — Я уверена, что это так, — Лекса не может сдержать нежной улыбки на своем лице, и когда Кларк придвигается ближе, она позволяет ей наклониться к их бедрам так, чтобы их лица были достаточно близко, чтобы она могла приблизиться и поцеловать ее. — Я бы хотела, чтобы ты осталась, — признание Кларк произносится шепотом, и у Лексы скручивает живот от этих слов, тоска, как теплое вино, течет по ее венам, и, возможно, это так, или, возможно, это шампанское заставляет ее опустить голову, прислониться к плечу Кларк и признаться. — Я тоже. Проходит мгновение тишины, в течение которого она слышит, как Кларк резко втягивает воздух. Ее следующие слова, кажется, звучат так же неуверенно, как фигуристка на хрупком льду. — Тогда останься. Пожалуйста. Тихая мольба заставляет Лексу поднять голову, неуверенно встречаясь взглядом с Кларк. — Я не могу. Мне нужно продолжать учиться и… твоя мама, люди поймут, если я останусь здесь. — Мне все равно, — прежде чем она понимает, что происходит, Кларк бросается к ней, прижимая Лексу обратно к перилам, когда она ловит ее губы во влажном, горячем поцелуе. Она отстраняется и оставляет их обоих задыхающимися, ее пальцы нежно скользят по щекам Лексы. — Правда. Я хочу, чтобы ты была здесь, Лекса, пожалуйста, останься со мной. — Риск… — ее доводы рассыпаются, как рождественское печенье, под нежным прикосновением и мягким взглядом Кларк. — К черту риск, — глаза Кларк скользят вверх, и ее губы изгибаются в кривой улыбке. — Если нас кто-нибудь увидит, мы просто свалим это на омелу. Лекса проследила за ее взглядом и увидела нежные белые цветы над ними, восковые листья, раскинувшиеся, как руки. Дыхание Кларк горячее на ее щеке, соблазнительное и слегка пахнущее шампанским, и Лекса разрывается от нерешительности. — Ты знала, что омела на самом деле ядовита? Она может вызвать рвоту, боль в животе и… — Лекса, — перебивает ее Кларк, снова привлекая ее внимание к красивой девушке рядом с ней. В глазах Кларк пляшут веселые огоньки, пухлые влажные губы улыбаются. — Заткнись и поцелуй меня. Руки Лексы обвиваются вокруг ее талии, и она прижимает Кларк к себе, их губы встречаются в нежном прикосновении. Пальцы зарываются в ее волосы, рисуя мягкие узоры на затылке, и она позволяет своим ладоням жадно следовать за изгибом бедер Кларк. Она хочет быть как можно ближе к ней, хочет чувствовать ее прикосновения в течение нескольких часов и чувствовать запах ее духов под кожей. Нос Кларк мягко касается ее носа, губы приоткрываются, чтобы почувствовать язык Лексы, когда шум из дверного проема гостиной заставляет их отпрянуть друг от друга. — Ребята… Они отпрыгивают друг от друга, поворачиваются, чтобы посмотреть, и Лекса молится, чтобы земля разверзлась под ней, когда она видит Эбби, Октавию, Анью и Рэйвен в дверях, уставившихся на них. — Ах, они вышли подышать воздухом, — криво замечает Рэйвен, задирая бровь, и Лекса задается вопросом, могут ли ее щеки гореть еще ярче от такого сильного смущения. — Мы просто… — Омела… — безнадежно заканчивает Лекса, и их встречают четыре недоверчивых взгляда. — Может быть, не в коридоре, а, Кларк? — Эбби задирает брови, глядя на дочь, и Лекса думает, что Кларк действительно может вжаться в пол. — Мам, я… — Ну, если вы обе здесь, то можете помочь нам достать больше припасов для вечеринки, — Эбби проносится мимо них, и Лексе остается послушно следовать за Кларк на кухню. Там к ней наконец возвращается голос. — Миссис Гриффин, мне так жаль, мы не хотели, чтобы вы… — Нет, держу пари, ты этого не хотела, дорогая, — Эбби бросает ей улыбку через плечо, полную и искреннюю. — Но мы все были там, не волнуйся. — Но я хочу сказать… мама, Лекса и я просто слишком много выпили, — Кларк с тревогой задерживается рядом со своей матерью, бросая обеспокоенные взгляды на Лексу, пока остальные трое суетятся на кухне, собирая тарелки. — Это не было чем-то серьезным. — Дорогая, — Эбби кладет руку на плечо Кларк и одаривает ее ошеломленной улыбкой. — Я не возражаю, что ты привела сюда свою девушку на Рождество, я просто думаю, что ты должна сказать людям, если собираешься целоваться в коридоре. Это ужасно напугало бы дедушку Джо без предупреждения. — Мы не… — Лекса не моя девушка! Эбби замолкает, удивленно переводя взгляд с одного на другого, и у Лексы сводит живот еще до того, как она открывает рот. — Конечно она твоя девушка, иначе зачем бы ей здесь быть? — Мое… мое общежитие затопило. Анья… — Лекса замолкает, оглядываясь на сестру в поисках поддержки, но широко раскрытые глаза Аньи показывают, что она тоже понятия не имеет, что происходит. — Но вы двое вместе? — Октавия берет в руки новый поднос с нарезанными овощами и хумусом, хмуро глядя на них. — Да нет же! — Что ж, но вы вели себя будто так и есть, — вставляет Рэйвен, насмешливо скривив губы. — Вы никого не смогли одурачить, ребята. — Мы… мы не смогли? — Лекса беспомощно оглядывает комнату и получает в ответ трясущиеся головы, откидываясь на стойку, когда Октавия и Рэйвен проходят мимо нее. Анья останавливается рядом с ней и смеется, взъерошивая ее волосы: — Выше нос, вы пытались. — Я не понимаю, — Эбби в замешательстве наблюдает за удаляющейся спиной Аньи, переводя взгляд с Лексы на Кларк. — Ты притворялась? Почему? Я думала, ты просто не была готова навесить на это ярлык. — Я… мам, я просто не знала, как тебе сказать, — тихо признается Кларк. — Из-за того, что с папой и всем остальным… это казалось бесчувственным. — О, — лицо Эбби смягчается, немного печалясь, но она тянется, чтобы притянуть Кларк ближе, успокаивающе кладя руки ей на плечи. — Кларк, милая, конечно, нет. Я хочу, чтобы ты была счастлива, и папа был бы рад узнать, что ты нашла кого-то такого доброго и умного, — она улыбается Лексе. — Это не огорчает тебя? — голос Кларк такой тихий, что у Лексы болит сердце. — Наоборот, — тихо уверяет Эбби, — я так рада видеть тебя счастливой, — ее внимание переключается на Лексу, и она протягивает руку, чтобы пригласить ее поближе. Берет Лексу за руку и обращается к ней. — Спасибо, что заставила мою Кларк снова улыбнуться, Лекса. — В…в любое время, — это все, что ей удается, и Эбби ухмыляется между ними двумя. — Но вам нужно поработать над своими уловками, девочки, надеюсь, вам больше не придется прятаться, — она отпускает их обоих, отступая назад, и Лексу неизбежно тянет к Кларк, их руки находят друг друга, как магниты, пальцы переплетаются. Кларк одаривает ее легкой, ошеломленной улыбкой, и Лекса сжимает пальцы, чтобы удержаться от поцелуя в ее красивые губы. — О, и Лекса? — Эбби останавливается в дверях, привлекая их взгляды к себе. — Тебе теперь лучше остаться на Рождество. — Я так и поступлю, — улыбка, которая растягивается на ее лице такая широкая, что у нее болят щеки.