Бабочка с синими крыльями

/🔓/

Кардиограф неистово пищит, и Минхо застывает на месте. Всегда, когда происходит что-то внезапное, чего никак не стоило ожидать, у человека появляется такое странное чувство в груди. Это необъяснимо, но словно в считанные секунды все прошлые воспоминания и нынешние мысли собираются в один большой клубок и камнем падают где-то в желудке. Всего на секунду ты не чувствуешь буквально ничего, потому что не понимаешь и не хочешь принимать то, что ввело тебя в такой жёсткий ступор. Но потом, когда ты выходишь из состояния заморозки.. Когда Минхо выходит из этого состояния, он мигом отстраняется от чужого, тёплого лба. – Бан Чан, - сначала шёпотом говорит Минхо, будто его услышат. Он стоит в шоке: он смог отстранится, но голос по велению к нему не вернулся. Он прокашлялся, если это можно назвать кашлем, скорее силой выдавил застывший в грудной клетке воздух. - Бан Чан, - кричит он, перебивая писк, который точно был слышан и в коридоре. Такого никогда ранее не было: слишком низкий пульс и, кажется, не только у Джисона, но и у Минхо. У него кружится голова, и он немного выпадает из реальности. Он видит, как в палату мигом забегают несколько врачей, в том числе и Бан Чан. Они забегают и кричат друг другу о том, чтобы привезли дефибриллятор, кричат о том, чтобы Минхо вывели из палаты. Один из врачей подходит к нему и спрашивает всё ли в порядке, но Минхо ничего не отвечает, тупо смотря в одну точку — на койку и бегающих вокруг неё врачей. Мимо проносится врач, который, словно телепортировавшись, забегает обратно, но уже с дефибриллятором на железной каталке. Минхо смотрит, как с Джисона снимают медицинский светло-синий халат, как к груди прикладываю электроды, как глав.врач говорит “разряд” и звук раздавшегося электричества. « Джисона пытаются спасти, чтобы после снова убить, если не получится привести его в сознание? Иронично, » - думает Минхо и плачет, потому что сам не понимает, о чём думает сейчас. Будто весь мир перестал вращаться и остановился. Словно всё замерло сейчас. – Мозг Джисона проявил активность — это просто чудо! - неверяще подбежал к Минхо глав.врач и начал улыбаться, искренне радуясь. - Минхо, что с тобой? Как ты себя чувствуешь? Минхо слышит постепенно успакаивающийся писк и крики. Он устало дышит, словно воздух прекратил поступать в лёгкие, и он вдыхает последние частички кислорода. Минхо чувствует боль в груди и моргает так, словно не спал сутки и сейчас упадёт. И он правда падает на врача, что до этого старался вытащить его из палаты. Он теряет сознание и больше ничего не чувствует.

°°°

– Здравствуй, Джисон. Хан раскрывает глаза, смахивает усталость размеренным морганием. Перед ним сидит человек в белом халате — он снова в больнице. Но почему? Неужели, он потерял сознание? Врачи предупреждали, что такое вполне возможно, особенно, если много времени пробыть на свежем воздухе после долгого заключения в четырёх стенах. Но Джисон не хотел возвращаться сюда так скоро. А лучше — никогда. Врач перед ним сидит на кожаном с деревянными ручками кресле, и кажется ему смутно знакомым. – Я — твой лечащий врач. Бан Чан, - представляется давно знакомый Джисону человек. Джисон не потерял память, и он помнит его имя, тогда в чём же дело? Хан тяжело дышит, и, наконец, он понимает почему. На носу маска, которая помогает ему дышать, но в то же время сдавливает кислород в лёгких, так что, если Джисон будет думать об этом ещё дольше, он начнёт задыхаться. Доктор не мешкает и мигом достаёт из оранжевой папки с кипой бумаг внутри небольшую таблицу. « Шкала боли, » - проносится у Джисона в голове. Мысли, которые он хотел озвучить, не слетели с губ. Он не смог пошевелить ими, чтобы просто что-то сказать. Просто слово. Да даже звук. Он молчал. – Скажи мне, как ты себя чувствуешь по этой десятибальной шкале, хорошо? - врач показывает карточки со смайликами — под каждым что-то написано, но Джисон снова не может разобрать ни слова. - Моргни один раз, если да, и два, если нет. Так он прошёлся от нуля до десяти, и Джисон дважды моргнул на нуле. Ему не больно, но.. Джисон часто заморгал, после тщетной попытки поднять голову с постели. Он словно был прикован к ней железными цепями. Что с ним такое? Он не может сдвинуться ни на миллиметр. – Мы не сможем добиться от него какой-либо информации сейчас. Только когда восстановятся речевые или опорно-мышечные функции, - шепчет Бан Чан двум другим докторам, но Джисон слышит. Врач вновь обращается к своему пациенту: – Сегодня среда, 1 августа 2021 года. Ты пробыл в коме три года. Джисон ничего не понимает. Что, чёрт возьми, происходит? Он очнулся в этот день, но это было три месяца назад. Хан тяжело дышит, полностью зацикливаясь на дыхании и задыхается, потому что аппарат не даёт ему достаточно воздуха. Только после этого к нему приходит осознание того, что ему не помогают дышать, его буквально заставляют это делать. Этот аппарат, потому что сам он бессилен. « Я сплю? Я застрял во временной петле? » - хочет рассмеяться Джисон в страхе, но чувствует, как по щеке катиться слеза. Один из врачей подходит к нему и смахивает влагу с лица сухой салфеткой. – С твоими травмами люди, в большинстве случаев, не выживают или находятся в коме до последнего.. но если приходят в сознание, то у них нарушения вегетативной нервной системы, проще говоря, это твоё состояние на данный момент. Мы понимаем, что ты не был готов к такому и даже не успел осознать, что произошло, но мы вынуждены рассказать обо всём сейчас. – Вы попали в аварию, - резко продолжил Ли Феликс, оставшийся стоять сбоку от койки, - столкнулись с машиной, водитель которой был пьян. Ты был не пристёгнут, поэтому вылетел из машины, а твои отец и мать остались в горящем авто. Нам.. - врач опустил голову, - нам не удалось спасти их. Внутри всё вмиг обрывается, и Джисон бы перестал дышать в этот момент, но даже это он сделать не в состоянии. Он не контролирует своё дыхание. Джисон понимает, что всё. Всё было сном.

/⏳/ Восемь месяцев спустя

– Почему всё происходящее иногда кажется мне таким нереальным? - корявым почерком, но прилаживая максимум усилий, чтобы это было читаемо, пишет на листке бумаге Джисон. – Это последствия комы, - отвечал врач точно также как ответил на этот вопрос во сне. Многие события, что всё это время снились ему, воспроизводились теперь и в реальности. Как ответил на такие совпадения Бан Чан, когда Джисон впервые “расспросил” его об этом: – Тебе кажется, что ты это уже видел, только потому, что это правда уже с тобой происходило, но в это время твой мозг, как бы сказать.. был на режиме энергосбережения. Он, переработав всю полученную им информацию, пока ты лежал в больнице, отображал её в затяжном сне. Ведь на самом-то деле ты не был знаком с Феликсом, но уже многое знал о нём.. потому что он довольно разговорчивый, что даже наполовину спящий пациент его не отстановит. Когда Джисон только очнулся, всё, на что он надеялся, что это “сейчас” окажется сном. Но довольно быстро он понял, что всё это — реальность. Вот почему, когда он спал, ему казалось, что всё это ложь. Это и было ложью. Совершенным обманом, который создал сам Джисон. Всё теперь даже чувствуется по-другому, и Джисон не может понять, как он мог поверить в этот сон тогда, как не понял, что всё было лишь иллюзией, созданной таким же блестящим иллюзианистом — им самим. Он создал идеальный мир, где каждый важный и любимый им человек жив. Как также сказал Бан Чан, мозг удалил все больные воспоминание, такие как смерть родителей, воссоздав лучшую картинку мира в примеримых границах. А ведь так всё и было. Последний момент, который чётко отпечатался у Джисона в памяти: он и Минхо на мосту. Джисон счастлив. Джисону казалось, что он счастлив, что он приобрёл всё. Всё, что ему нужно — здесь. Но в тот же миг перед глазами проплывает чёрная, бесконечно тянущаяся и тащащая его за собой пустота, что вмиг забрала у него это всё. Сегодня настал день, когда его наконец выписывают. Это произошло не через три месяца, как представлял он себе в сказачном мире. Прошло больше восьми месяцев. Тяжких восьми месяцев, когда врачи буквально заставляли Джисона встать и сделать хотя бы шаг, заставляли есть самому, а не через трубочку, заставляли тренировать мышцы и связки, чтобы он начал говорить. Но прошло восемь месяцев, а Джисон не произнёс и слова. Как сказал врач: – Он может говорить, но он не хочет этого. Поначалу у Джисона был акинетический мутизм, который долгое время и с упорством перешёл в менее тяжёлую форму мутизма — элективный. Только вот разговаривать он не хочет больше никогда. Прошло восемь месяцев, и сегодня Джисон может спокойно сам вдохнуть свежий воздух, выйдя из здания больницы, но передвигаясь только с помощью костылей подмышками. На улице идёт дождь, отчего костыли тяжело ставятся на вымощенную камнем плитку — Джисон отказался от помощи Медбрата и решил идти сам — пахнет свежестью, которую приносит с собой весна. Джисон вызвал такси — потому что далеко он не уйдёт, а даже если бы осмелился: держать в руке зонтик и костыль невозможно — которое уже подъехало и ждало его у тротуара. Медбрат помогает ему погрузить небольшой чемоданчик с личными вещами в салон автомобиля, прощается и убегает в двери больницы. Джисон ненавидит транспорт, но у него нет выбора. Джисон садится в машину и достаёт телефон, на котором уже заранее написан адрес. Он направляется к Рюджин. На это есть две причины: во-первых, Джисон не хочет возвращаться в пустой дом — впервые он придёт в родной дом и не почувствует там уюта, не услышит голоса своего Отца или Матери, что работала на дому, поэтому всегда была рядом — он хочет отдалить момент возвращения как можно надольше; во-вторых, Рюджин — единственный оставшийся человек из прошлой жизни Джисона. Да, именно из “прошлой”, всё изменилось и не осталось почти ничего, кроме его воспоминаний, которые он смутно помнит после своего второго рождения. В первый раз, когда они с Рюджин встретились их своеобразный диалог закончился слезами и дрожащими руками у обоих. / Где Хёнджин? / - с трудом печатает Джисон, и Рюджин, хоть и не была сама серьёзно готова говорить об этом вслух, но собралась с мыслями:

/⏳/ Полгода после аварии

– Постарайся не опоздать на собственный самолёт, - с улыбкой и дружеским смешком говорит Минхо, а сердцу хочется плакать, потому что встретятся ли они ещё хоть раз? Вопрос времени и болезни, так что стоит считать этот день их последней встречей в реальности, а не по сети. – С ним буду я, так что он не опаздает, - говорит Сынмин и уже собирается прощаться, кивая в сторону подъехавшего такси. - Оставлю вас. И он уходит, оставляя их наедине в напряжённом молчании. – Э-э, - тянет Хёнджин и, пытаясь собрать слова в кучку, тянет из трубочки остатки айс-американо — последний десятый стаканчик, что должен был ему Минхо — до того момента, пока не начинает вытягивать из трубочки воздух. - Пока? – ..Удачной дороги. Хёнджин кивает, разворачивается, чтобы уйти, делает первый осторожный шажок, но через секунду замирает на месте, разворачивается обратно и смотрит в пол, а затем неловко расставляет руки в стороны и тянется к Минхо с объятьями, на что его резко прижимает к себе и крепко обнимают. – Задушишь же, - сдавленно произносит Хёнджин, словно и вправду воздуха осталось на пять секунд и всё. Минхо отпускает его, и они не опаздывают.

/⌛/

Когда Рюджин впервые увидела Джисона за пределами больницы, она вспомнила и сравнила: каким он был раньше и стал сейчас. Когда они только познакомились, это трудно было назвать знакомством: просто представились, назвав свои имена, и хватит на этом. Познакомил их Хёнджин и то случайно, так что они не особо стремились к общению друг с другом, но в последний год всё кардинально изменилось: они даже оставались наедине. Тогда Рюджин поняла, что Джисон очень общительный, его эмоции буквально бьют через край. Парень всячески жестикулировал руками, когда говорил. Это стало его привычкой, то разведёт их в разные стороны, то сложит на груди, скрестив руки, то в раздумьях дотронется до лица и много чего ещё. Ему словно не куда было их деть. Такую свою сторону он показывал только людям, которым доверял. Он был таким жизнерадостным, что желание жить вокруг него ветало 24/7. Но сегодня в его глазах потухла та жизнь. Та искра и желание. Вот что видела в его глазах Рюджин — пустоту. – Привет, - поздоровалась с Джисоном девушка, как только он подошёл ближе. Она уже ждала его, потому что спрашивала до этого, когда его выписывают, а он также добавил, что придёт в этот день к ней на работу. - Я тут нашла кое-что.. Рюджин достаёт с нижней полки кассы ярко-жёлтый значок с динозавриком. Секундное непонимание на лице Хана, а затем его немой вопрос “откуда?” Рюджин тяжело вздыхает, поднимает дверцу кассы и выходит навстречу к Джисону, следом прицепляя ему на чёрного цвета худи значок рядом с сердцем. – Вот, так-то лучше.. Ты же любил свои значки, но забыл его ещё очень давно. На самом деле, Джисон не забывал этот значок. Он никогда не забывал их, и он помнит, что специально оставил его у Минхо дома. « Откуда он у Рюджин? » В любом случае, это уже не так важно, ведь когда Джисон выходит из здания торгового центра, он бросает значок в мусорное ведро.

°°°

Джисон добирается до довольно большого по площади дома. Он глубоко вдыхает и глядит через тонированные стёкла машины на свой дом, что уже долгое время бесполезно простаивает на окраине этого городка. Ни одна людская душа не зашла в этот дом с тех пор как он очнулся, и уж тем более здесь никто не жил, пока Джисон не был вынужден вернуться сюда — место сплетения большинства воспоминаний. Несколько протяжных секунд Джисону потребовалось, чтобы решиться выйти из автомобиля, вытащить также свой багаж и медленным шагом направится к тому месту, возвращение в которое он всячески оттягивал. После встречи с Рюджин он ещё пробыл в продуктовом магазине с час времени, толком ничего так и не купив. Но не возвращаться совсем — невозможно, так что Джисон открывает ключом дверь, несколько раз перед этим пытаясь заставить ключ попасть в замочную скважину, и видит синюю черноту перед собой. Время довольно позднее, да и темнеет всё ещё довольно рано, так что Джисон, опираясь на рефлекторную память, включает в прихожей напольную лампу, отдающую жёлтым светом по всей комнате. Он всю жизнь прожил в этом доме, и никакая кома не отберёт у него знание местонахождения каждого выключателя. Джисон проходит внутрь, ставит на пол вещи, закрывает дверь, разворачивается, и уже при входе сюда он чувсвует, как повсюду ветает запах прошлых дней: на стенах аккуратно развешаны семейные фотографии в деревянных рамках, а также написанная самим Джисоном картина его родителей в самом конце недлинного коридора. Джисон пробегается глазами по всем фотографиям, не заостряя особенно на них взгляд. Единственное, о чём он думает сейчас: нужно будет снять их завтра. Джисон проходит дальше, хватая с пола лишь пакет с продуктами и после расставляя их в до этого выключенном холодильнике, он сразу же заходит в свою старую комнату: повсюду стоят картины, что даже пройтись было негде. Не только ему с костылями, но и нормальному человеку. Джисон передевается в свою старую пижаму, не включает ночник, просто ложиться в постель и прикрывает свои глаза, ощущая густой мрак и тишину.

°°°

По утру Джисон просыпается в темноте и такой же тишине, так как шторы в своей комнате он закрыл, а будильник он и не ставил, ведь торопиться сейчас некуда. Джисон проверяет время на телефоне и яркость слепит глаза, так что он её убавляет — восемь утра, а он уже довольно бодрый, так что больше не заснёт. Парень встаёт и движется в сторону кухни, чтобы приготовить яичницу на завтрак. Он включает музыку — слишком весёлая и энергичная для его абсолютно противоположного настроения и вида пасмурного неба из окна. По пути на кухню, в коридоре, Джисон замечает светло-синего цвета вещь — любимую толстовку Минхо, которую тот носил слишком часто, что даже казалось, он бы накупил с десяток таких же толстовок и просто поочердно сменял их. Что она здесь делает и сколько пролежала на этом стуле.. Джисон сейчас в одной футболке, а в доме достаточно холодно, так что он просто берёт её и надевает через верх, поверх тёмной футболки. Тепло, и пахнет она по родному. « Что стало с котами Минхо? » - задаётся этим вопросом Джисон довольно давно, так что уже завтра он собирается либо забрать питомцев, а их точно с радостью отдадут, либо не встретить их больше никогда. Не сегодня, потому что сегодня весь день и всю ночь он собирается провести в уборке, наедине с коробками и несобранными вещами. Конечно, какие-то вещи, оставшиеся от родителей Джисона, уже собраны, но не все, да и их стоит перебрать, чтобы точно убедиться в том, что там нет ничего, что слишком дорого Джисону. Например, эти давние фото в нетолстом семейном альбоме, где также есть и Минхо с его милыми котами.. « Нужно продолжить убираться, » - говорит себе Джисон, застывший на рассматривании старого фото, или, скорее, сверля его взглядом. Джисон идёт с картонной коробкой в руках в коридор, где ещё вчера решил, что стоит убрать эти картины и семейные фотографии на стенах — он собирает их, кладёт друг на друга в коробку, а потом доходит до последней — его картины. Он поворачивается лицом в сторону своей студии и решает пока что оставить коробку на холодном полу. Джисон медленно раскрывает дверь и видит ещё больше картин, чем стоит в его комнате. А в центре — работа, что не заслужила победы в художественном конкурсе. Джисон продолжает осматриваться, кажется, будто здесь вообще ничего не изменилось. Ведь так и есть. Джисон присаживается на мягкий табурет — перед ним мольберт со стоящим на нём, абсолютно пустым холстом. Белый лист, который Джисон хочет заполнить красками. Он берёт кисть с красного цвета кончиком в правую руку, которая продолжает дрожать, а при прикосновении к холсту размазывает маленькую точку в большое красное пятно — кляксу. Джисон сдаётся: он больше не может продолжать заниматься любимым делом, не может рисовать. Кто-нибудь видел художника с постоянно трясущейся рабочей рукой? Зачем Джисон вообще сюда зашёл? Ещё в больнице он понял, что ничего не выйдет. Феликс сказал, что больше они ничего сделать не смогут. Не смогут как-то помочь. Это максимум, сколько они смогли дать Джисону — он не может говорить, у него дрожит рука, и он будет до конца жизни ходить на костылях. Язык жестов, у него всё ещё есть вторая рука и нужно радоваться, что он вообще может ходить. Как говорится, везде ищи свои плюсы.

°°°

Уже завтра Джисон решает дойти до дома Минхо пешком, потому что идти было не далеко, но это всё равно было глупым решением, потому что далеко он не зашёл — добравшись до кафе, он заказал кофе на вынос и такси. « Слабый, но зато прогулялся. » Джисон выходит из машины и просит подождать, потому что он навряд ли застанет родителей Минхо дома. Так и оказалось: дверь ему открыла женщина с уже поседевшими волосами. Раньше он её не видел, как и она его, так что женщина внимательно оглядела чужака с ног до головы и спросила, кто он и для чего здесь. / Я, скажем так, друг семьи.. Могу ли я узнать, есть ли здесь три кота? / - довольно нагло, как считает сам Джисон, но у него нет другого способа спросить. – Если ты так называемый друг семьи, то что же ты не знаешь, что здесь не терпят животных? Джисон кланяется, хоть она и была груба. Он не прощается, разворачивается и возвращается в такси: не ясно, что с ними стало.. « Может, их отдали в добрые руки? Хотя они бы не стали с этим заморачиваться, сразу же отправив в приют.. А может и на улицу..? »

°°°

Прошла неделя с тех пор, как его реабилитация полностью закончилась и его выписали. Джисон сидит на лавочке в своём любимом парке. Он только что был на могиле. На могилах. Джисон смотрит время на чужом телефоне, на обоях которого он ярко улыбается, повиснув на спине бывшего владельца телефона. Наверное, так, как раньше, Джисон улыбаться больше не будет никогда. « Ты мёртв... Я не могу этого принять, Минхо. » - только и может, что думать об этих словах на чужой могиле, Джисон. Он кладёт незабудки поверх сырой земли. Не возможно поверить в то, что все близкие и родные ему люди, схоронены под землёй в коробке. Джисон решается вскрыть первое письмо Хёнджина, адресованное ему. Их всего 23. 23 письма, на последнем из которых значится дата трёхлетней давности. Он достаёт из конверта самодельный браслет в нежно-голубых тонах и с маленькими буквами, составляющими чужое имя — имя Хёнджина. Джисон улыбается, а затем понимает, что второй точно такой же браслет был бы и на руке друга, но уже с его именем.. И от этого больно. С первых строк Джисон хочет заплакать, но не может. Слёз просто нет. Он хочет не потому, что там что-то печальное, а потому, что там написано: Привет. Как простое привет способно вывести человека на слёзы? Только, если это привет от человека, чей голос ты долгое время не слышал, или от человека, которого ты никогда не увидишь больше. Даже если это привет будет лишь на бумаге, Джисон захочет заплакать. Но он не может. Хёнджин говорит, как быстро пролетают дни, говорит что они с Сынмином собираются в Японию, говорит, почему не сказал об этом Джисону лично, когда у него ещё был шанс, говорит, как скучает. И Джисон тоже скучает. Скучает и всё ещё не может поверить, что всё это произошло в реальности. В настоящей реальности. В той вселенной, где они не опаздывают на самолёт, где случается авария, где погибает каждый. «...Хван Хёнджин — твой лучший друг на веки-вечные.♡» Джисон наблюдает за тем, как мимо словно пролетают люди, не замечая никого полностью загруженные своими заботами. Также они не замечают и Джисона, что встаёт с места и движется в сторону моста, до которого почти добрался, но сделал небольшую передышку на лавочке. Он идёт к мосту, где был последний кадр его сна. Кадр, который до сих пор предстаёт у Джисона перед глазами. Джисон останавливается на середине моста, убирает костыль в сторону, облакачивается на деревянные перила и кладёт голову на руки. Он чувствует холодный ветер, обдувающий тело, чувствует, как журчит река под ногами, чувствует как люди проходят по мосту, всё также не замечая ни других, ни всего того, что чувствует сейчас Джисон. Чувствует. Джисон чувствует, как что-то еле касается его пальца и ползёт по нему. Он пугается, поднимает голову, чтобы увидеть, как на пальце сидит бабочка с синими крылашками. Он осматривает её и не понимает. Что это за бабочка? Почему вообще она? Это какой-то знак? В тот же миг, как Джисон думает о каком-то необъяснимом символизме, ветер резко прекращает дуть, а бабочка умирает на его пальце, плавно спадая в воду и уплывая.. пропадая из виду под досками. Жизнь так скоротечна.. Или бабочка умерла из-за Джисона? Может, это из-за него вся боль?

°°°

У каждого человека в жизни такое бывает, когда он словно теряет всё, и жизнь кажется бесполезной. У кого-то это состояние приходит часто, к кому-то оно не приходило никогда. И чем старше ты становишься, так и не познакомившись с этим, тем тяжелее это перенести. И Рюджин сейчас не видела в Джисоне сильного духом человека. Она предлагает свою помощь, когда Джисон в которое воскресенье приходит посмотреть фильм, даже если уже видел его восемь раз, с каждым прожитым воскресеньем ей кажется, будто он становится всё хуже и хуже — ему хуже и хуже. Поэтому Рюджин говорит ему, что он может всегда поговорить с ней, а когда он отворачивается, чтобы уйти, она бросает, что ей тоже нелегко, но они могут справится с этим вместе, ведь жизнь не закончилась. Джисон не отвечает, и она смотрит ему вслед. Жизнь не закончилась, но Джисон в этом сомневается. Ему никто не поможет. Ему некому помочь. Даже.. Минхо его оставил.

°°°

Дождь. Дождь за окном длится словно всю жизнь. Ни одного ясного, солнечного дня, или хотя бы голубого неба — этого не случалось ни разу, сколько Джисон находиться дома. Джисон сидит на холодной плитке в ванной комнате и ест свой любимый шоколад, чтобы успокоиться. Раньше он всегда его успокаивал, но это было раньше. Так что Джисон не чувствует спокойствия внутри, словно только сейчас он понял, что его успокаивала не плитка шоколада или батончик, или конфетка. Успокаивали именно те, кто дарил ему эти сладости. А пытался успокоиться он из-за.. Он заглянул в окно, чтобы проверить вновь пасмурно небо, зашёл в ванную, чтобы умыться, посмотрел в зеркало и в каком-то беспамятстве разбил его на десятки маленьких осколков, что теперь были раскиданы и на полках, и в раковине, и даже на полу, на котором сидел сейчас Джисон. Он может пораниться, но кому какое дело до жалких ранок, когда он даже не помнит как сломал это зеркало, из-за чего браслет на запястье был заляпан пятнами — вся рука теперь в маленьких порезах и красной крови. Но разве стоит эта кровь — его кровь — жизни стольких людей? Сравниться ли эта боль от пореза стеклом с той, что хранит в себе человек.. слишком долго. « Какой же я жалкий, - грустно усмехаясь, думает Джисон, бросает шоколад на пол, отчего разбросанные повсюду осколки разлетаются в стороны, и встаёт на ноги. Он смотрит на весь беспорядок, а затем видит в треснувшем отражении своё безразличное к происходящему лицо. Джисон поднимает с пола большой кусок разбитого стекла. Острота режет руку, но больно ли ему? - Зачем я.. взял это? » Джисон и сам не знает для чего он взял стекло, что он собирается с ним сделать, что он вообще творит.. Но целая вечность — это слишком долго. Тучи сгущаются и начинает неожиданно темнеть. Джисон входит в свою комнату и садится на пол около кровати, прикрывая глаза, слыша звуки завывающего ветра, и как дождь бьётся об поверхность земли, как капли стучат в приоткрытое окно. Должен был умереть он. Почему же умерли все. кроме. него? Джисон открывает глаза и видит картину с бабочкой перед собой. Смотрит на свою правую руку и поднесённое к ней зеркало.. Джисон чувствует, как темнеет в глазах, как кровь дорожкам стекает вниз по руке на пол. В приоткрытое окно влетает ярко светящаяся синим бабочка, словно её облили флуоресцентной краской. Она садится под кровать и освещает жёлтую потерянную записку.. Джисон поднимает её ослабевшей рукой и старается вспомнить, когда он писал на таких стикерах.. Но писал не он. Бабочка перелетает на руку, залитую тёмно-алыми ручейками, и останавливается в раскрытой ладони, а Джисон читает старую запись.. Минхо оставил её, когда только узнал о своей болезни, боясь, что они могут больше не встретиться; он не вытянет. Яркий свет, исходивший от бабочки внезапно тускнеет, пока полностью не угасает, расстворяясь в ночи. Она умирает у него в ладони, когда Джисон читает последнюю строчку и хочет хотя бы прошептать, но не может: « Люблю, » - только и вертится у него в голове тонкой спиралью, вскоре становящейся лишь ниткой.

/🦋/

– Ты пришёл, - говорит Минхо, стоя на мосту, и раздвигает руки, чтобы обнять радостно бегущего к нему парня. – Люблю тебя.