Тень прошлого.
30 ноября 2021 г., 23:37
— Антон! — блондин вышел из передней пассажирской двери и хлопнул ею. — Это и есть дом твоего детства?
— Да... — русоволосый открыл водительскую дверь, но не поспешил выходить.
— Он такой... Большой...
Трёхэтажное здание стояло в отделении от остального посёлка у самой кромки леса. Окна и дверь были заколочены, ко входу вела заросшая травой тропинка из посыпанного гравия. Вид дома и его окрестностей ясно говорил о том, что здесь давно не было людей.
— И как только пьянчуги не залезли в дом? — блондин открыл багажник и достал оттуда большую спортивную сумку, но уронил её на землю. — У тебя там кирпичи?
— Аккуратнее, Миш, там книги. — Антон вытащил из кармана пачку сигарет и закурил, всё ещё сидя в водительском кресле.
Был самый разгар осени. Золотые кроны деревьев, уже не греющее солнце, которое играло лучиками на небольших лужах на дороге — всё это, хоть и выглядело холодно, грело душу.
Только дом выглядел лишним. Он был каким-то тёмным, будто поглощал все солнечные лучи. Это было как-то неправильно и, по всем законам природы, невозможно. Но тёмный дом стоял там, посреди радостной жёлтой осени.
— В дом не залезли потому, что боялись, — выпустил колечко дыма Антон. Он почесал свой подбородок с лёгкой щетиной, словно в раздумии над чем-то.
— Да, помню, ты говорил, что этого дома сторонятся. Но мне всегда казалось, что бомжам без разницы, куда залезть, главное, чтобы тепло и сухо было, — Миша достал свой рюкзак, полностью забитый и выглядевший так, будто он вот-вот лопнет, и надел его на плечи. — Антон, ты так и собираешься там сидеть?
Вместо ответа Антон сделал ещё одну затяжку, после чего кинул недокуренную сигарету в лужу, в которой стояло колесо машины, ещё раз тяжело взглянул на дом и вышел из машины.
С каждым шагом к заколоченной двери дом словно становился всё светлее и светлее, будто радуясь тому, что в него сейчас войдут люди, снимут приколоченные доски с окон, протрут внутри всю пыль, наполнят его жизнью. Но дом был всё так же сер и холоден.
Антон отодрал ломом доски, но большая часть из них просто ломалась под физическим воздействием: сказывалось время, которое они были прибиты, погода, под всеми "прелестями" которой они выполняли свою работу. Когда ни одной доски на двери не осталось, Антон достал из кармана своего синего бомбера большой старый ключ, который выглядел едва ли лучше всего остального дома.
— Вот я и снова здесь, — прошептал он.
— Антон, давай быстрее, тяжело же, — донёсся откуда-то из-за широкой спины Антона голос Миши, который стоял, еле ловя равновесие из-за тяжёлого рюкзака на спине и таких же тяжёлых спортивных сумок.
Молча Антон вставил ключ в замочную скважину. Оборот. Ещё один. Щелчок. Антон надавил на ручку, толкнул дверь вперёд, и... Свет проник внутрь.
Большая хрустальная люстра лежала посреди просторного холла. В воздухе летала пыль. За люстрой виднелась большая красивая арка - проход в столовую. У стены с аркой две лестницы, ведущие наверх, по обе стороны от входа две двери. Молодые люди зашли в помещение, и по их спинами пробежали мурашки. В доме на пару градусов холоднее, чем на улице. Антон щёлкнул выключателем на стене. Свет на секунду загорелся и — тут же погас.
Обогнув люстру, они зашли в большую столовую, где на длинный пыльный обеденный стол Миша поставил сумки и рядом с ними рюкзак. В правом конце столовой небольшая и неприметная дверь, за ней должна была скрываться кухня. Семь деревянных стульев в цвет стола стояли, задвинутые под стол, и лишь один выглядел так, будто на нём недавно сидели. На него и опустился Миша, тяжело выдохнув:
— А здесь... Не очень уютненько...
— Дом пустовал двадцать с лишним лет. И всё равно на удивление хорошо сохранился, — Антон зашёл за спину Миши и положил свои руки на его плечи. — Мы с тобой вернём сюда былые краски. Вместе.
— Мне тут не по себе.
— Ты знаешь, почему мы должны были сюда уехать.
— Да. И я готов был к этому, — Миша поднял левую руку и накрыл ею руку Антона на своём плече. — Давай вдохнём сюда жизнь. Вместе.
Антон прижался своим лбом к макушке Миши и они сидели так несколько минут в полной тишине несколько минут. Дом словно не пропускал ни одного звука с улицы: ни пения птиц, ни звука шелестящей травы. Только их дыхание. Только биение их сердец.
Когда Миша поёжился, Антон отстранился и вышел в кухню. Там он повернул вентиль с голубым ободком, и оттуда, пробурчав, потекла сперва ржавая, а потом даже относительно чистая холодная вода. Антон умыл лицо и, собравшись с мыслями, вместе с Мишей вышел на улицу, чтобы занести остальные вещи.
Когда все сумки стояли на столе в столовой, молодые люди принялись отколачивать доски и открывать окна, чтобы впустить осеннее тепло внутрь холодных стен. С первым этажом они справились быстро, а вот со вторым и третьим возникли проблемы. Как эти окна заколотили, и как их теперь отколачивать — вопрос, на который так сразу и не подберёшь ответ. И парни решили оставить решение этого вопроса на потом.
После они оттащили люстру на второй этаж, протёрли окна, после чего стали подметать и мыть полы первого этажа. Солнце, теперь светившее внутрь, радовало глаз, а песни, которые они пели без музыки, их сердца.
К вечеру тяжёлого трудового дня их ждали чистые столовая и холл без люстры, небольшая кухня, и относительно вымытая маленькая ванная слева от входной двери, где из крана даже текла холодная вода. Чтобы шла горячая нужно было обогнуть дом и с задней стороны открыть маленькие дверцы люка, находившегося под окнами столовой, спуститься в подвал и включить бойлер, если он ещё работает. Из ванной вела ещё одна дверь. По воспоминаниям Антона там должна быть спальня. Они закрыли все ранее открытые окна, чтобы не выпускать маленькое количество тепла, набравшееся за сегодня в доме, и устроили привал всё в той же столовой.
В столовой стояло три свечей. Они нашли их в ящике на кухне, но такого количества света едва ли хватало, чтобы осветить комнату. Миша заварил им какую-то лапшу быстро приготовления, благо, плита была газовая, и, как можно было судить по тяжести баллона, ещё на пару чугунных чайников холодной воды газа хватит.
После ужина они вернулись на улицу, откинули передние сидения машины и положили на них тёплые пледы и подушки. После Антон завёл машину и включил печь. Они легли на пледы и укрылись своими куртками. Сон настиг их быстро.
Ночь скоро прошла и утренние лучи разбудили молодых людей. Их тела ломило от неудобного спального места, но они хотя бы ночевали в тепле, поэтому никто и не посмел бы жаловаться. Они вернулись в дом и сели в столовой. После неплотного завтрака из привезённых из города продуктов: кофе и омлета, Антон и Миша продолжили вчерашнюю уборку.
Антон спустился в подвал с одной из полусгоревших вчерашних свечей, чтобы подать в дом горячую воду. Сперва его взгляд наткнулся на каменную печь, которая должна была отапливать дом, и, по своим детским воспоминаниям Антон смог разжечь там небольшой костёр из лежавших рядом отсыревших поленьев. Горели они плохо, но хоть как-то начинали отапливать дом. Старенький бойлер, находившийся в паре шагов от печки, на удивление, ещё подавал признаки дееспособности и радостно забурчал после включения.
—Хм-м. А в подвале электричество есть, — с этими словами Антон со свечкой в руке стал прохаживаться по подполу. Через какое-то время он нашёл электрощиток, который был залит водой.
— Видимо, в ближайшее время электричество только в подвале и будет, — он раздражённо выругался, вышел на улицу, задул свечу и закурил, вглядываясь в глубь леса.
Когда Миша зашёл в ванную, в его глаза бросилось кое-что необычное. Маленькое окошко ванной комнаты было распахнуто настежь. Пожав плечами, с мыслями о том, что это был просто ветер и ненадёжная защёлка, он поплотнее закрыл его, подложив между рамами тряпочку для большей надёжности, и начал мыть ванну.
За весь день они до конца прибрались на первом этаже: теперь в их распоряжении кроме кухни, столовой и ванной с холлом были небольшая спальня со сломанной кроватью, в которую можно было попасть через ванную комнату, и гостиная за правой дверью холла. Непомерных усилий требовало почистить и повесить упавшую люстру, которая, на удивление, оказалась цела. Проводка не была повреждена, как оказалось, не выдержало одно из звеньев цепи, на которой висела громадина. Поработав какое-то время с цепью, парни спустили её на первый этаж и, принеся стремянку из подвала, привязали люстру к одному концу верёвки, найденной в багажнике машины, а другой продели в кольцо на потолке, на котором и весела люстра. С помощью этой нехитрой махинации, когда солнце уже наполовину зашло за горизонт, Антон вместе с Мишей повесили здоровенную люстру.
— Фу-ух. Слава богу, на сегодня всё, — Миша вымученно улыбнулся и сел на стул, положив руки на большой стол и опустив на них голову.
— Может сегодня снова поспим в машине? Электричества так и нет, поленья сырые и толком не прогорают. Дом холодный. — Антон облокотился на стену перед Мишей.
— Но у нас мало бензина, — он поднял голову. — А до следующей заправки тут около ста километров. Конечно, у нас есть канистра, но разумно ли тратить её на это?
— Мы можем не включать печку.
— И металл за ночь сильно остынет и мы замёрзнем сильнее, чем в доме.
— Мы можем... Постелить тут. Здесь большие окна и они выходят на солнечную сторону, — Антон покосился в сторону окон. — Ты думаешь, это хорошая идея?
— Мы не узнаем точно, пока не проверим, — Миша поднялся и подошёл к Антону. Антон продолжал смотреть в сторону окон, за которыми виднелся лес. — Мне тоже здесь неуютно, но сейчас, в одежде и днём, тут достаточно тепло. Наших пледов должно хватить, чтобы не замёрзнуть, если мы ляжем одетыми.
Миша придвинулся ближе и обнял Антон, уткнувшись ему в шею.
— К тому же, мы можем лечь поближе... Друг к другу, — Миша поднял глаза на Антона и похотливо улыбнулся.
— Только если просто ляжем, — так же улыбнулся Антон и обнял Мишу в ответ.
— Скучный ты, — с этими словами он сомкнул их губы в поцелуе.
После не особо сытного ужина из той же лапши, что и вчера, парни отодвинули стол к стене и постелили два пледа на пол. Поверх кинули по подушке и легли, не раздеваясь, укрывшись привезёнными одеялами без пододеяльников. Они лежали близко друг к другу, и Миша положил свою левую руку на грудь Антона.
— Антон...
— Что?
— У тебя так сильно бьётся сердце. Я даже через одежду чувствую.
— Я... Я волнуюсь. Это впервые за столько лет, когда я опять здесь, в этом доме. И сегодня я здесь ночую. У меня с этим местом не самые тёплые воспоминания.
— Ничего, всё хорошо, — Миша прижался ближе к Антону. — Всё будет хорошо.
Антон лежал на спине, Миша обвил его руку и уткнулся носом ему в шею. Медленно они погрузились в сон.
***
— Бабушка! Бабушка! — топот детских ног раздавался даже в библиотеке на втором этаже. Большой дом на окраине леса горел семейным теплом изнутри. Слепая женщина сидела в кресле в библиотеке и держала в руках спицы и что-то вязала. Когда в арке появился маленький русоволосый мальчик, женщина отложила пряжу. Грудь мальчика очень быстро поднималась и опускалась, он сильно запыхался, когда поднимался по лестнице. Он переминался с ноги на ногу, в нетерпении. — Что случилось? — слепая подняла голову на ребёнка, будто могла его увидеть. — Бабушка! Мы можем с Гошей поиграть в моей комнате сегодня? — Конечно, радость моя, — старуха продолжила вязать. — Спасибо, бабушка! — Мальчик подбежал к старухе и скоро поцеловал её в щёку, и побежал на третий этаж, в свою комнату.***
— Антон! — Миша сильно тряс Антона за плечи до того момента, пока он не распахнул глаза. — Что? — Антон, ты кричал, — парень зажал его в крепких объятиях. — Мне... Мне приснился кошмар. — Антон, ты меня напугал. Ты звал кого-то. И... Просил о чём-то... Если я правильно понял, ты просил... — Не говори этого, — Антон грубо оттолкнул Мишу, на что тот просто уставился на него. — Прости... Прости. Я не хотел, этот сон. Он... Всё хорошо, иди сюда. Антон распахнул объятия словно в ожидании, что Миша сам прильнёт к нему; его грудная клетка часто вздымалась. Немая сцена длилась полминуты: Антон с раскинутыми руками и таращащийся на него Миша. После этого Миша всё же мотнул головой и упал в объятия. — Ты меня так напугал. В городе такого никогда не было... — Прости, это... Это этот дом. Я не вспоминал об этом месте много лет. Старался не вспоминать. — Прошу, не делай так больше никогда. Их объятия были почти братскими. Они так сидели до тех пор, пока их дыхания не слились в одно, а звуки их сердец не стали биться в унисон. На удивление сон в доме был уютным и тёплым. Только после ночи проведённой на полу, парни обратили внимание на то, что деревянные стены и полы словно не были тронуты временем. Когда они встали уже светило солнце. Миша ушёл в ванную, чтобы умыться, но когда зашёл туда, он увидел... Открытую настежь форточку. Тряпочки видно не было. — Да чтоб тебя, зараза. Совсем рама рассохлась что ли? Приколочу тебя к чертям сегодня. После завтрака из кофе и крекеров, молодые люди поняли, что их привезённые из города запасы кончатся примерно к завтрашнему вечеру, и решили сходить в ближайший магазин. Так как дом находился на отшибе, до него пришлось идти около часа. По пути встреченные люди озирались на них, что свойственно небольшому поселению: здесь чужаков не любят. В магазине, однако, какой-то пьяница, который уже был на веселе, не постеснялся пристать к ним с расспросами: — А откуда вы, пацаны? — спросило заросшее косматой бородой, которую уже тронула седина, лицо. — Я чёт вас не помню. — Мы из... — Антон не дал Мише договорить, перебив его. — Мы разбили в вашем лесу лагерь, — Антон строго посмотрел на Мишу. — Да-а. Лес у нас хороший. Ни волков, ни кабанов, только зайцы да лисы. — Мы не ради охоты. Любим отдых на природе. — Ну отдыхайте, пацаны. Только к дому около леса не подходите. Он пострашнее любых волков будет, — после этих слов глаза Миши округлились. — Почему? — нерешительно спросил он. — Бесы в том доме живут. Бесы. — Семёныч, что ты молодёжь пугаешь, а, старый ты дурак? — из-за прилавка показалась молоденькая рыжеволосая девушка. В средневековье за такую красоту и такие волосы сжигали на костре. — А ты, Машка, не лезь. Ты не видела, что там творилось, ты приехала, когда там никто уже не жил. Как ведьма померла, так и... — Всё, Семёныч, ты либо заканчиваешь это, либо выметаешься из мамкиного магазина. — Всё-всё, молчу, — взмахнул руками, будто сдаваясь Семёныч. На долю секунды он повернул голову на парней и, покачав ею, отошёл в дальний угол магазина, где сел на стульчик рядом с окном, достав из-за стула бутылёк с прозрачной жидкостью. — А вы, красавчики, говорите, чего хотите. После покупки в основном не портящихся продуктов, они пошли к дому. Когда остальная часть поселения скрылась за поворотом, Миша остановился. — Что это там было? — Ты о чём? — Почему ты не сказал ему, что мы живём в том доме. — Ты же видел, его реакцию на дом. — Но как ты мог знать, как он отреагирует. — Я не говорил, но... У моей семьи здесь была не самая лучшая репутация... Мою бабушку... — Считали ведьмой, уже понял. Почему ты не рассказывал об этом? — Я думал, что ты не веришь слухам пьяниц. — Я и не верю, но... — Но что? — взорвался Антон. — Но ты не хочешь жить в "дурном" доме. Не хочешь оставаться в этом месте? Не хочешь жить с внуком ведьмы?! Не хочешь... — Антон! — Что?! — Да что с тобой сегодня? — в глазах Миши было непонимание. Он отвернулся и пошёл к дому. Злость Антона, слово морок, как рукой сняло, он обогнал Мишу и остановил. — Прости меня, я... Я не знаю, что это. Мои нервы на пределе сегодня. Я отвечу на все твои опросы, честно. Только, пожалуйста, дай мне время. — Не знаю, это с домом что-то или с чем ещё, но я тут, — он снова остановился. — Я с тобой. Я поддерживаю тебя. И я хочу тебе помочь. Я понимаю, как тебе тяжело, но разве я заслужил такое обращение? — Нет, нет, ни в коем случае. Прости меня. Прости. — Если тебе нужно свободное время или место, чтобы подумать, скажи мне. Если тебе надо выговориться, скажи мне. Говори со мной, Антон. — Ты прав. Как всегда прав. — Иначе и быть не может, — Миша улыбнулся, но улыбка вышла кривая, поставил пакеты на землю, подошёл и обнял Антона. — Сегодня никакой уборки. И никакого дома. Занесём продукта и прогуляемся. — В лесу... — Эти слова давались ему с трудом. — В лесу есть озеро. Там красиво. — Вот туда и сходим, — Миша погладил левой рукой Антона по щеке и поднял пакеты, направляясь дальше к дому. Дома они всё же ненадолго задержались. Антон закинул ещё несколько сырых поленьев в печку, чтобы дом продолжал прогреваться. Через час они уже шли по лесным тропинкам. Лес осенью был очень красив, опавшие листья расстилали ковёр перед ногами идущих. Когда же они вышли к озеру, со всех сторон окружённому деревьями, Миша ахнул от увиденного. На воде плавали те же листья. Буйство жёлтых, оранжевых красок дурманило разум парня. Он закружился, стал подбрасывать листья и громко смеяться. — Здесь чудесно! — Да... — Антон стоял неподвижно, смотря куда-то за озеро. Через минуту он встряхнул головой, будто очнулся от сна, посмотрел на скачущего Мишу, улыбнулся и закурил. В дом они вернулись к вечеру: уставшие и счастливые. Антон вызвался приготовить незамысловатый ужин, состоящий из макарон с мясом, которое они купили сегодня. Пока Антон был занят готовкой, Миша захотел принять ванну, благо ванная была чистой (за что Миша мысленно похвалил себя), и была горячая вода. Он зажёг две свечи и поставил их на раковину. Миша наполнил ванну, снял с себя одежду и лёг в тёплую, немного горячую, воду. Он плавно выдохнул, и стал постепенно расслаблять свои мышцы. Луна приветливо заглядывала в форточку. Миша прикрыл свои глаза, и его сознание стало понемногу отдаляться. Резко в ванной похолодало на пару градусов. Миша распахнул глаза, и увидел, что пламя свечей дребезжит. — Нет-нет-нет. Распахнулась злосчастная форточка. Свечи погасли. Вода резко стала такой холодной, будто вот-вот покроется слоем льда. Миша выскочил из ванны, подлетел к раковине, дрожащими руками схватил рядом лежащий коробок спичек. Но его боковое зрение заметило, что его отражение не движется. Он поднял голову. Оно улыбнулось. Мишины глаза округлились от страха. Коробок выпал из рук. Отражение покачало головой, уголки губ отражения поползли ещё выше. Оно подняло руку, которую не было видно из-за обрамления зеркала, в которой лежал кухонный нож. Оно приложило палец правой руки к губам, после чего полоснуло себя по горлу. Кровь брызнуло на зеркало. Антон почувствовал, как по его шее, ключицам, животу, быстро течёт бурая горячая жидкость, обжигая уже замёрзшее тело. Кровь из артерии брызгала и заливала зеркало, раковину, стену, пол. Земля ушла из под ног молодого человека. Последнее, что он услышал до падения - звук бьющегося стекла.
