Тень дружбы.
19 июня 2024 г., 15:11
— Ну привет, друг.
После этих слов по зеркалу пробежала маленькая трещинка.
— У меня немного времени. Помоги мне.
***
— Мы всегда будем вместе? — Ну конечно! — Мы с тобой друзья навсегда? — Да. — Круто! Мальчики сидели на полу в комнате Антона и строили замки из конструктора. Тошин замок получился большой и красивый, гошин же получился асимметричным, неровным. — Гоша, ты мой лучший друг. — А ты мой. Но твой замок падёт под натиском Капитана Страханова! С этими слова мальчик двинулся на красивый замок. Смех, дружеское сражение, валяющиеся по полу мальчишки. А потом удар часов, приход мамы, наказание за разбросанный конструктор. — Мам, это всё Гоша! Он сломал мой замок. Но женщина и слушать не хотела. Заставила мальчика убирать конструктор, а сама ушла в свой кабинет.***
Когда Антон спустился, Миша ещё не спал, но лежал в кровати. Он не позволил парню лечь рядом: отправил в любую другую комнату, лишь не оставаться в этой. Антон не спорил. Он лёг в спальне напротив бабушкиной комнаты. Постель была слегка сыровата, но спать было можно. Не раздеваясь, он улёгся на кровать. Поворочавшись некоторое время, он провёл ладонью по промежности поверх джинс. Ткань под рукой сразу натянулась. Высвободив член, он стал скользить рукой вверх-вниз. Пара минут. Разрядка. Сон. Утро было хмурым. Шёл дождь. Но, точно назло непогоде, встал Антон в прекрасном расположении духа. Заглянул в спальню к Мише. Тот ещё спал. — На одной половине. Ждёшь. Антон приготовил себе завтрак. Умылся. Выглянул в окно, закурил. Его стошнило прямо через оконную раму. — Какого?! Яйца испортились? Остаток дня его мутило. Но дело явно не в яйцах: Миша тоже съел их, несмотря на предостережение Антона, но тошноты у него не было. Далее за весь день парни не обменялись ни парой слов, но под вечер Миша произнёс: — Завтра идём делать фото для Жени. — Хорошо, — погодя, он добавил. — Извини. Мне весь день не хватало смелости сказать это. — И поэтому мы молчали. — Извини, пожалуйста. Я не знаю, что это вчера было. — С тобой постоянно что-то происходит. Срываешься, потом просишь прощения, потом снова срываешься. Раз за разом. В городе этого не было. — Этот дом... — Дом, дом, дом. Всё дело в доме, конечно. Если так, то давай уедем. Я согласен вернуться в город. Да, у нас не будет денег какое-то время. Поживём месяца три у друзей. Или поехали к моим родственникам в столицу. — Миша, мы останемся здесь. — Ты грубишь и уже не замечаешь. — Ты невыносим. — Иди на хуй, Антон. Миша поднялся из-за стола и начал двигаться к выходу, но Антон схватил его за руку и дёрнул на себя. В глазах у Миши появился страх. Антон смотрел в упор. Затем, в нём будто что-то разжалось. По щеке Антона скатилась слеза. Затем ещё одна. Мишин страх не прошёл, но его сердце просто кричало: "Что-то происходит, и ты можешь помочь!". Миша, превозмогая усилия, обнял парня. Этой ночью они спали в одной кровати. На следующее утро парни старательно делали вид, что прошедших двух дней не было. Рутинная уборка шла тяжелее, но к концу дня второй этаж был прибран. Осталось каким-то образом отколотить окна. Особого неудобство они не доставляли; света попадало на этаж достаточно: доски были приколочены неплотно. Но вид из окна был мягко сказать так себе. Доски — последнее, что хочешь увидеть, посмотрев в окно. Оказалось, что одно окно открывалось внутрь. Это было окно бабушкиной комнаты. Доски, закрывающие его, были приколочены к внутренней стороне рамы на крепёжные уголки. Освободив это окно от досок, Антон вылез на фасадный карниз, идущий по всему периметру дома, маленький, стопа полностью на нём не помещалась. Глянув наверх, он понял, что, скорее всего, третий этаж заколочен таким же образом: над его головой был такой же небольшой карниз. Он отколотил все окна на этаже. На это потребовалось больше времени, чем Антон предполагал. К счастью, украшение не прогнило, но пару раз парень чуть не свалился с него из-за своей неаккуратности. Когда стемнело и они сидели в кухне, Антон, закурив в доме, задумчиво произнёс: — Вот и всё. Второй этаж закончен. Завтра пойдём на третий. — Ты уверен, что всё хорошо? — К чему ты ведёшь? — В прошлый раз тебе стало плохо. — Этого не повторится. — Откуда такая уверенность? — Чувствую. — Старый Антон никогда слепо не доверялся своим чувствам. — Удивительно, как со временем люди меняются. — Что ты вчера произошло наверху? Тебе снился какой-то сон? — Нет, — отрубил Антон, начав вставать. — Пожалуйста, поговори со мной, — Миша положил свою руку на плечо парня. — Мы так давно не говорили. — Почему ты хочешь поговорить об этом? — С тобой что-то происходит, а ты не говоришь, что. Но я могу помочь. Доверься мне. Как всегда доверялся. Антон посмотрел на него оценивающим взглядом. Какое-то время он молчал, словно взвешивал все "за" и "против". Но всё же опустил глаза, глубоко вдохнул и затушил сигарету. — Я не особо помню, что мне снилось. Вернее, я не уверен даже, что это был сон, — каждое слово давалось ему с трудом, будто воспоминание об этом видении приносили ему боль. — Там был огонь. Мне казалось, что ты вот-вот умереть. И там был Гриша. И мне казалось, что он может тебе помочь. Я звал его, но... Он не откликнулся. — Тоша, — Миша обвил его шею руками, прижался лбом к его макушке. Затем поднял голову и выдохнул ему в волосы. — Всё хорошо. Я здесь. Никакого огня нет. Как и Гриши, он давно уехал. — Мне вчера снился ещё один сон. — Какой? — Что я сижу в той комнате с зеркалом. И в отражении я вижу его. — Дорогой, пожалуйста, давай сейчас пойдём делать фото: дом негативно влияет на тебя. Подышим свежим воздухом. — Да, ты прав. Давай сходим к лесному озеру? — Я с радостью. Через полчаса они медленно прогуливались лесными тропинками. Антон попутно делал фотографии, Миша же вёл с ним лёгкую беседу ни о чём и обо всём.
