Окружить заботой

Современные небоскребы с неоновой подсветкой сочетаются с традиционными храмами. Общественные сады с густыми посадками деревьев, среди которых можно найти Императорский дворец. Добро пожаловать в Токио. Постарайтесь не шуметь и не выделяться. — Двадцать восьмого числа возле небоскреба «Такада» обнаружены останки человеческого тела. На месте преступления осталась жидкость, предположительно принадлежавшая гулю. Следователи предполагают, что это дело рук одного из тех существ, и уже начали расследование, — по телевизору повторяли вчерашние новости. — Гули атакуют Токио… Но как они выглядят на самом деле? Сегодня мы спросим об этом доктора Огуро, который занимается исследованием гулей. Нагачика уменьшил громкость. Кен и Хиде делили квартиру вдвоем. Второго брали на подработки чаще, в основном, именно он и платил за квартиру. Просторная, удобная студия нравилась обоим. Яркие лучи солнца разбудили Кена. Подняв голову с подушки, он заозирался часто моргая, в надежде вернуть четкое зрение. Схватившись за диванную подушку, он принял горизонтальное положение, поджал ноги под себя и потер глаза. К нему подошел Хиде: — С добрым утром, совенок, — поприветствовал он. Юноша поставил стакан с водой на низкий кофейный столик. Уселся на подоконник, взял одну из маленьких подушечек, лежавших вдоль окна, и положил к себе на колени, опершись об нее локтями, продолжил смотреть телевизор. Утро воскресенья началось для Кена как всегда — в обед. Ему очень не хотелось вылезать из-под пухового одеяла, здесь, он чувствовал себя в безопасности, и никакая «взрослая, серьезная жизнь» не нашла бы его. С дивана Кен видел профиль Хиде. Осветленные волосы парня светились в солнечных лучах, как второе солнышко, но свое — ручное. Наблюдая за ним, Кен не сдержал улыбки. Как всегда, Хидейоши пребывал в отличном настроении. Непоколебимая уверенность в том, что день пройдет гладко, закрепилась в душе Кена. — Новости снова нагнали жути, — произнес он. — Так что, ты, на улицу — ни ногой! Такого «совенка» вечно с непонятными книжками в руках и доходягу — как ты, в момент слопают! — «Непонятные?» — переспросил Кен. — Какие бы книги я не читал тебе, ты засыпаешь уже на пятой секунде. — Бесполезная трата времени, — согласился Хиде, качнув головой так, что его шея издала противный хруст. Повисла пауза. На экране показалась женщина в костюме. Она открывала рот, но то, что говорила — слышно не было. — А гулей мы ни разу не видели. — Кен взял стакан со столика и залпом опустошил его. — Кто знает, может и нет никаких монстров, что едят людей. — Должны быть. — Хиде сполз с подоконника. Медленно. Очень. — Я слышал, они маскируются под людей и ждут… А потом внезапно перед тобой появляются и… — Он сделал резкий прыжок в сторону Кена — Все кончено! Он вырвал из рук Кена пустой стакан и поднял его над головой с победоносным видом: — Боже, а вдруг все это время я укрываю гуля! — воскликнул он, прижав стакан к груди. Кен встал с дивана и отобрал стакан: — Идиот! — Громко вдавливая стопы в ламинат, он прошел на кухню. — Будь я гулем, ты бы давно был мертв. Поставив стакан у раковины, он подошел к холодильнику и вытащил лист со старой заметкой: «Приду поздно, совенок. Не переживай», из-под магнита. Взял ручку и виртуозно начал рисовать на обратной стороне листка. Не теряя времени, Хиде перескочил через диван и оказался на кухне. Повторил действия Кена. — Ты говоришь «маскируются», но может, они просто «монстры в человеческом обличии». — Закончив кривой набросок, Кен поднял его с кухонной столешницы и продемонстрировал его Хиде. — Типа того. — Я тоже нарисовал, Канеки, — тыкнул в лицо Кена его портретом Хиде. Взяв рисунок Хиде в руки, Кен уставился на нарисованную картошку вместо носа и закатил глаза. — Мне пора на работу, — напомнил Хидейоши, развернувшись на пятках. — Удачи, — пролепетал Кен. Хиде замер. — Ах, ты! — вскрикнул он. Повернувшись обратно к Кену, схватил его за щеки и притянул к себе. Одарив его нежным поцелуем, юноша расплылся в улыбке и поспешил в прихожую. — Буду поздно! Приду, а ты, чтобы сопел на диване! Дверь хлопнула. Кен остался один. В квартире стало тихо. Телевизор шептал что-то неразборчивое.