Окружить заботой

      Нож валялся на полу единственной комнаты. Неестественно изогнутое лезвие озадачило Хиде, но громкие всхлипы Кена перетянули внимание. Сбросив рюкзак с плеча на пол, он кинулся в гостиную, упал перед юношей на колени и прижал его дрожащее тело к груди. Сжав зубы, он зажмурился. Представил себя крепким куполом, способным защитить «Совенка» от всех бед.       Ладонями он держал выпирающие, трясущиеся лопатки Кена. Пытаясь успокоить, он прижимал его к груди, в надежде расколоть окружившую его, невидимую пелену паники и напомнить о своем существовании. Наконец, холодные руки обхватили шею Хиде, однако, уверенность партнера в движениях, испугала юношу. Ему показалось, что Кен принял какое-то решение и не намеревался его обсуждать и советоваться.       Широко раскрыв глаза, Хиде замер. Канеки перестал издавать всхлипы.       — Я хочу кое-куда сходить, — с предельной осторожностью, прошептал он.       На мгновение, Хиде сжал водолазку на спине Кена, но опомнившись, расслабил хватку.       — Хорошо.       Канеки отпрянул и с удивленьем, заглянув в глаза Хиде, улыбнулся.       — Спасибо.       Хиде вновь притянул Кена за плечи в объятия. Оперся спиной на стену, посадил возлюбленного между ног и дал ему лечь на себя. Крепко обняв, создав «кокон безопасности», он уткнулся носом в макушку Кена. Отвратительный запах сменился на приятный аромат мужского шампуня. От удовольствия и накатившего спокойствия, Хиде прикрыл глаза.       — Так и не смог поесть? — спросил он.       В ответ, желудок Кена недовольно проворчал, однако, сам юноша, приложив левую ладонь к подбородку, соврал:       — Поел… немного…       В тело Кена вернулась нервная тряска. Почувствовав ее, Хиде обнял юношу крепче.       — Это все из-за той операции… — пробормотал тот.       — Давай обратимся к доктору Кано? А лучше, к другому специалисту? — предложил Хиде.       — Не стоит…       Он развернулся и впился в губы Хиде, от неожиданности тот вздрогнул, но быстро сообразил и ответил взаимностью. Ласково, он придерживал возлюбленного за талию, остерегаясь показаться требовательным. Он не отпускал, но и не удерживал. Канеки находился рядом и являлся инициатором поцелуя, отчего Хиде впервые почувствовал себя занимающим роль пассива в любви.       Кен, как дикий зверек — когтями, пальцами вцепился в плечи Хиде. Целовал страстно… Жадно… Почувствовав тягу и дикое желание, Хиде попробовал стянуть с Кена водолазку, как вдруг ощутил боль. Кровь заполнила рот. Опомнившись, он оттолкнул от себя юношу и сплюнул кровь на пол. Тот попытался впиться вновь, но Хиде настойчиво удержал его за плечи на расстоянии рук. От тревоги о будущем, внутренние органы словно покрылись ледяной коркой. Что-то нежное, что заставляло Хиде с трепетом относиться к Канеки — надломилось.       Кен спохватился и выпалил:       — Прости!       Зажал себе рот.       Сквозь страх, Хиде поднялся на колени, наклонился над юношей и аккуратно коснулся набухшими, пульсирующими от боли, губами, его макушки. Канеки вздрогнул, отпрянул, стукнулся затылком об кофейный столик.       — Сходи куда собирался, пока окончательно не стемнело, — сказал Хиде.       Держась стены, он поднялся на ноги. Кен кивнул и на дрожащих ногах покинул квартиру.