Touch off

      В одном из многочисленных корпусов кадетского училища штата Нью-Йорк стоял большой шум. Со стороны простого гражданина могло бы показаться, что там разводят плантации пчёл, но нет, это были так называемые ученички. Они почувствовали полную свободу действий, поскольку их строгий инструктор (диктатор) уехал по своим делам, а его юный заместитель не был для них весомым авторитетом.       Плюс, какой настоящий диктатор разрешит ходить на ближайшее озеро по своему усмотрению, а не по указанному времени? Впрочем, за это они обожали слабовольного заместителя. С ним можно было кайфовать.       Сегодня было первое июля, на дворе стояла дикая жара, и они обсуждали предстоящий день рождения их общей подруги, пока она искала тихое для них всех местечко. Специально для тайного собрания они спрятались на крыше, поскольку шум мешал им сосредоточиться и выбрать план действий. Воздух вокруг был настолько горячим, что им приходилось дышать через воротники армейских рубашек. Пот стекал с их лбов мелкими струйками. И они втихомолку мечтали о минералке. На одном из ящиков сидела их негласная предводительница и критично рассматривала их лица. Видно, ожидала увидеть дикий энтузиазм на их изможденных от жары лицах. Поняв, что от них путного не дождёшься, Кэсси начала совещание: — Буду предельно откровенна. У нас есть почти всё, а подарков нет. Даже не так, я могу подарить ей зеркало, а вы что, не у дел что-ли? Поэтому я предлагаю откровенный разговор по этому поводу.       Почему-то она так и знала, что вопросы появятся у доблестного парня шоколадной расцветки. Ник Браун всегда отличался проницательным мышлением и резкой критикой её идей. Не подслащая пилюлю стоит отметить, что её идеи не всегда заканчивались благополучно конкретно для неё. И он это слишком хорошо знал. Пожалуй, он был единственным, кто насколько тонко понимал её натуру. И не делал никаких поблажек. Он вяло помахал рукой и лениво сказал: — Слушай, я-то всё понимаю, Вуд не стоит оставлять без внимания, но мы не можем покинуть эту базу. Начальник разрешение не даст по уставу. А здесь мы можем приобрести за все наши пуговицы только сапоги, да и то сомнительного качества.       Ник резко замолчал и снова уткнулся носом в мокрый платок. Эта жара сводит его с ума. Кэсси недовольно надула губы, чем их внутренне умилились. Он не очень-то и помог, но спасибо и на этом. — Спасибо, Никки. Так, что скажут остальные?       Она призывно посмотрела на оставшихся товарищей, скрестив руки на груди. Они же, почувствовав на себе её твёрдый взгляд, неловко засопели. Им не хотелось ощущать на себя последствия своих же идей. Но она знала, что кто-то из них расколется под её взглядом. Были мягкие и крепкие орешки, не было только непробиваемых орешков. А она умела ждать. И верно, парень с звериной причудой, Лаки Джой, наугад предположил: — Лично мне кажется, что наша дружба с ней уже чудесный подарок. И вообще... вообще... у Берти есть что предложить тебе!       Парень, на которого сместили все стрелки, чуть не подавился водой из стеклянной бутылки. Но он недолго пребывал в замешательстве. Бертольд несколько нагло пригладил лохматые волосы пшеничного цвета и дерзко предложил нечто такое, отчего она чуть не задохнулась от возмущения (и смущения): — Кэсс, ты для неё лучший...кхм... друг, так что ты можешь подарить ей совершенно дружеские объятия. А мы в этом подсобим. Если ты понимаешь, о чём я намёкаю.       Он сильно прогадал, когда сел на соседнем с ней ящике. Кэсси отвесила ему дружескую оплеуху, из-за чего он нарочито обиженно от неё отвернулся, хотя на самом деле он сам понимал, что сильно облажался. Такие грязные намеки никому не нравятся, тем более ей. — Берт, в другой ситуации я бы тебе рот намылила за такие намёки. Она мне друг и только.       Ник только тихо фыркнул себе в кулак. Разговор становился всё интереснее и интереснее. Только одна она может хоть что-то подарить, а они как неудачники полные. Да уж, скользкая ситуация получается.       Кэсси остановила свой взгляд на самого тихого паренька здесь и невольно улыбнулась. Он был её негласным любимчиком из-за его удивительного имени Имир. А она любила всё, что было связано с мифологией, в том числе и с скандинавской. Тем более он порой генерировал гениальные идеи. Конечно же, в своей манере, поскольку был немым. Он поймал её взгляд и невольно выложил идею.       Идею, оказавшуюся довольно интересной для них. Она присела рядом с ним и начала конкретно с ним обсуждать идейку. — Флешмоб, говоришь? Угу. М-м-м, а что, вполне неплохо. А если в другой форме? Ну знаешь, в форме сердца? А если звезда? Да, согласна, символично. Имир, скандинавские боги надарили тебя умом!       Берт в это же время незаметно прошептал Нику: — Никогда не смогу понять, как они друг друга понимают. Он же немой, а этот язык жестов хрен запомнишь.       Тот ничего не ответил, только рассеянно кивнул. Она при желании могла с кем угодно найти общий язык. Такой уж она человек.       ... Вуд сдерживала в себе громкий смех, в конце концов ребята так старались. Сделали из самих себя фигуру в форме пятиконечной звезды и шедеврально кинули ей в руки зеркало (Кэсси постаралась), украшенное дешёвыми наклейками. Но когда один из них громко (Бертольд, не иначе) чихнул и звезда распалась на отдельные составляющие, она не стала сдерживаться. Вообще, девушка не любила дни рождения, ненавидела их, но эти чудики умели поднять ей настроение в любую минуту.       Лучшие друзья. Хоть и с неудачными идеями. Вуд слегка улыбнулась и мило прошептала: — Друзья, вы такие чудики, я вас обожаю. Спасибо за день рождения!       «Это хорошо или плохо, что мы чудики?» — невольно подумала Кэсси, когда крепко обняла своих друзей.