Glitter & Gold

      Голос Силко размеренный и спокойный, даже когда он бесится. Джинкс научилась различать настроение приемного отца за те часы, что проводит, скучая в кабинете. Голос Силко — сильный, даже несмотря на то, что в нем нет тех густых глубоких нот, которые были у Вандера.              Джинкс переворачивается на живот, глядя на мужчину. Тот отдыхает после разговора с визгливым химбароном, требующим разобраться с каким-то непонятными поджигателями. Силко обещает, хотя, очевидно, в описанном видит лишь мелкую помеху, а не серьезную угрозу, которая стоит траты ресурсов. Но Джинкс знает, обещание он выполнит. В том и есть его отличие от остальных стоящих на вершине.              — Джинкс, — стоит только позвать, и она спрыгивает на столешницу, заставив все содержимое стола возмущенно бряцнуть об лакированное дерево. — Поможешь? — он протягивает ей собранный инъектор.              Джинкс молча принимает маленькое оружие пыток, заряженное неспешно пустеющим флаконом с мерцанием. Медлит.              — Что случилось? — от Силко пахнет древесными нотками коньяка и табаком, а еще сладковатым запахом духов, которые приволокла ему после одной из вылазок наверх Джикс.              Синджед потом между делом упомянул, что это женские духи, но Силко сказал, что запах ему понравился, поэтому без разницы. И флакон у них был уж больно красивый.              — Н-ничего не случилось! — Джинкс вертит головой, стараясь не смотреть Силко в глаза, ведь он прочтет, он поймет, даже будучи слегка пьяным и безмерно уставшим.              — Джинкс, — горячая ладонь касается ее прохладных пальцев, во взгляде Силко нет ни укора, ни злобы.              — Ну… — она разглядывает свои коленки, все в цветных пластырях, закрывающих собой ссадины от неудачных акробатических пируэтов.              По крайней мере, Силко так думает. И пусть думает.              — М? — он ждет, время Силко и всего мира сейчас отдано Джинкс.              — Лицо, — Джинкс боится, что он разозлится, что будет кричать, как Ви. — Я, ну, когда была. Это… И еще когда мы позавчера с тобой…              — Ах, — Силко вспоминает. — Ты принесла сверху помимо духов вещи, чтобы сделать меня красивее? — ему приятна забота, в конце концов, Силко никогда не питал иллюзий по поводу своей внешности, уж тем более после того, как половина его лица омертвела, сдавшись натиску цветка, поселившегося в его глазнице.              — Ты и так красивый, — бурчит Джинкс, и не врет ведь, правда считает так. — Но штука. Она. Он… — Паудер уже надоедает со своим непроходимым косноязычием и Джинкс мотает головой. — Я сделаю тебя еще лучше, вот! Если… если ты не против… — робко.              — Согласен, — приемные часы окончены и Силко сейчас не хочет, откровенно говоря, видеть никого постороннего. — Но сначала, — кивает в сторону золотой иглы.              Джинкс сглатывает. Силко откидывается на спинку кресла, чтобы девочке было удобнее.              Легкое прикосновение прохладных пальцев к сухой темной коже и едва уловимая, скрытая злоба. Но не в сторону Силко, нет. Эти эмоции были направлены только к его глазу, как к вещи, что причиняет ему боль. Силко понял это не сразу, и это открытие, которое показало ему Джинкс с совершенно иной стороны, поразило его.              Никогда никто…              — Посмотри на меня, — мягко говорит она, украдкой прижавшись губами к выступающей острой скуле.              Силко подчиняется, и в то же мгновение череп пронзает раскаленный прут.              Джинкс закусывает губу и дает ему время отдышаться, отбросив инструмент на самый край стола.              Мужчина смахивает с щеки лиловую каплю и, переведя дух, благодарно кивает. Сил у него сейчас хватает только на это.              — Тебе надо отдохнуть, — произносит Джинкс, Силко слишком хорошо знает этот тон, поэтому резко хватает дочь за предплечье, не давая выскочить из кабинета.              — Я в порядке, — звучит резче, чем следует, но Джинкс не глупая и все понимает. — И я буду рад посмотреть, что ты принесла сверху для меня, — он делает акцент на последних словах, зная, какой эффект они произведут.              И действительно. Джинкс мгновенно озаряется радостью, словно речка рассветным солнцем, и стаскивает из гнезда кожаный клатч, явно принадлежавший какой-то богатенькой дамочке из Пилтовера. Но уже разрисованный восковыми мелками, придающими ему хоть какой-то стиль.              — Пахнет круто, почти так же хорошо, как ты, — Силко усмехается про себя, пока девочка сосредоточенно копается в недрах забитой под завязку сумочки. — Та-дам! — она достает на свет затейливо украшенную металлическую ракушку. — Та-дам! — а затем большим пальцем, словно репетировала этот жест перед зеркалом, ловко откидывает большим пальцем верхнюю створку.              Крохотное зеркальце приветствует мужчину его же отражением.              — Пудра? — произносит он, понимая, что дочь ждет от него реакции.              — Ага, — похоже, некоторая растерянность Силко Джинкс не смущает, что несказанно радует последнего. — Я много тренировалась, поэтому ты будешь самым красивым в Зауне! — Силко даже догадывается, на ком она тренировалась, но, естественно, и Синджет, и Севика скорее выпьют раскаленного масла, чем признаются в невольном союзе.              — Уверен, у тебя все получится, — Силко не врет тоже, потому что Джинкс, его Джинкс, идеальна.              — То есть, можно? — радостно.              — Конечно, — ему самому интересен результат.              — Отли-и-ично! — она плюхается на колени мужчины, бросив торжествующий взгляд на темный глаз, будто наконец-то вышла на дуэль со своим смертельным врагом.              Силко сдерживает улыбку и устраивается поудобнее, дело явно не на пять минут.              Джинкс тем временем достает пушистую пуховку и украдкой вдыхает мягкий запах дорогой косметики.              — Апчхи! — она заваливается назад, уже готовая встретиться макушкой с полом, но бдительный Силко ловко подхватывает ее левой рукой и прижимает к себе, не давая упасть.              От неожиданности он не рассчитывает силу, и они до искр сталкиваются лбами.              — Ооох…              — Уй…              Повисшая тишина разбивается смехом.              Джинкс наконец приступает к работе и на лице девочки читается немая благодарность. Просто за то, что Силко у нее есть.              Силко чувствует, как отступает боль даже там, где она не утихает никогда и наслаждается моментом. Джинкс действительно работает на удивление умело и быстро, время от времени сосредоточенно хмурясь.              — Так, последний штрих… — она бережно растушевывает пудру по контуру глазницы и лбу, прежде чем подать ему зеркальце. — Иха! — и перескакивает обратно на стол, наслаждаясь итогом своей работы.              Силко принимает пудреницу, стараясь не разрушить торжество момента, и смотрит на свое отражение.              Молчит.              Джинкс вдруг перестает улыбаться, становясь тихой и внимательной.              Ждет.              Силко осторожно касается левой щеки. Бледная, с нездоровым сероватым подтоном, но… почти как настоящая. Почти как была. Мягкий помол ловко заполнил собой мелкие неровности и полости на коже, сделав его лицо не расколотой надвое маской, а обычным ничем не примечательным лицом стареющего мужчины.              — Ты… ты злишься? — Джинкс слишком молода и неопытна, чтобы понять ту бурю эмоций, что бушует сейчас в его душе, эмоций, которых он сам от себя не ожидал.              И лучше бы ей никогда такого не знать.              — Нет... — хрипло, будто говорит совсем другой человек. — Нет, — он прочищает горло и поворачивается к ней, улыбается искренне. — Мне понравилось, Джинкс, правда понравилось, — и откладывает пудреницу.              Ему нужно немного времени, чтобы прийти в себя.              Девочка, не зная, куда себя деть, заглядывает в зеркальце, пытаясь отвлечься от поднимающегося в голове гула.              И замечает, как от серых крыш отделяется едва заметная тень, почти сливающаяся со смогом Зауна. Но кое-что в ней выделяется четко и ясно — холодный блеск стального дула, направленного в сторону…              С грохотом разбивается бутылка коньяка, и Силко, не успевший опомнится, утыкается лицом в странно дрогнувшую Джинкс, вжавшую его в себя.              — Джинкс? — что-то не так, Силко понимает это, хотя не может определить причину, и странный иррациональный ужас разворачивает ледяные лопасти в его легких.              — Зови Севику, — Джинкс отстраняется, смотрит на него сверху вниз, ласково гладя по правой щеке. — Ты в опасности, — у нее из носа тонкой струйкой бежит яркая красная кровь, падая каплями на рубашку мужчины.              Силко замечает небольшое отверстие в окне кабинета, и рука его ложится на спину Джинкс.              Ладонь кокетливо щекочет оперенный хвостик дротика.              Яд, треклятый яд!              На шум прибегает Севика, но Силко все равно, мир вокруг растворяется в багровом мареве с лиловыми искрами мерцания.              — Отправь людей к Синджеду, — он подхватывает обмякшую Джинкс на руки, лазурные косы покачиваются в воздухе, словно маятники неумолимо уходящего времени, — Ж и в о!              Цветок в глазнице распускается, опьяненный яростью хозяина.