Усталость от этого бренного мира

— Доча, просыпайся, — мягкая, нежная рука аккуратно теребила мои волосы на макушке. — Мам, давай еще пять минут, хорошо? — слабыми ото сна руками я натянула одеяло на голову, прячась от утреннего света, голоса и рук, трогающих меня. — Сакура, у нас сегодня слишком много дел, чтобы тратить еще пять минут. Умывайся и садись завтракать, — в голосе матери послышались стальные нотки. — Мам, ты оделась уже? Завтракала? — Нет. — Ну вот пока ты оденешься, накрасишься, покушаешь и закончишь со всеми делами, я успею не только поспать лишних пять минуток, но и выйду за дверь раньше тебя. Ты — капуша, — и это правда. — Ничего не знаю. Поднимайся, — рука последний раз прошлась по моим волосам и я услышала хлопок двери. Может я и могла бы поупрямствовать и остаться в постели, да вот только глаза уже перестали слипаться а в мозгах не было обычного, типичного для меня шума. Похлопав пару раз глазками и потянувшись руками я встала. Быстро заправила постель и выключила будильник (который я поставила на десять минут позже, но смысла в нем уже нет). Попав в ванную я для начала расплела свою косу из черных волос и сделала высокий хвост, в дальнейшем преобразовав его в пучок. Волосы у меня длинные — вплоть до лопаток, что является большой длиной для Японии, — так что стоит только наклониться как все они летят мне в рот пусть и заплетены в косичку; единственный выход который я нашла, так это либо делать пучки из хвостиков, либо сгибать косичку и так его обвязывать на время. После волос я сходила в туалет и умылась. Кремом и скрабом я пользуюсь только перед сном, так что утром я пользуюсь только мылом*. Как я и предсказывала — я уже успела съесть свой завтрак в виде омлета (мне достаточно трех минут для еды), а мама только начала одеваться. — И что теперь прикажешь мне делать? — уронила голову на руки, которые сложила на обеденном столе. — Если я сейчас оденусь, то потом вспотею пока жду тебя, и от меня будет ужасно пахнуть. А ведь я могла поспать еще лишние двадцать минут. — Я же не думала, что ты так быстро все съешь, — шепотом сказала она — отец еще спал. — Мам, я всегда так ем, — нахмурилась я, осознавая, что она пытается внушить мне чувство вины. — Обычно ты ешь по десять минут… — По десять минут я ем, только если это были две большие порции тарелки, а не уже холодный омлет. — Ну поспи сейчас, — она села рядом, взяв перед этим кетчуп из холодильника. — Я тебя разбужу. — Уже не надо, спасибо! Специально ведь вчера тебя попросила разбудить меня после того как поешь. — А вдруг не успела бы? Голодная бы в больницу пошла? — прошипела она сквозь зубы. — Нет. Я бы положила омлет в пакетик и ела бы по дороге. — И все бы оборачивались тебе вслед, конечно. — Им то какое дело до этого? Да и людей практически нет, все дрыхнут как папа. — Все, Сакура, иди к себе в комнату. Сейчас все настроение испортишь. — Ты же мне его испортила, — я встала из-за стола, положила грязную посуду в раковину — папа помоет — и действительно ушла к себе. Мама привыкла все делать медленно, не торопясь, не понимая, что у каждого свой ритм. Лично мне было бы достаточно десяти минут чтобы проснуться и выйти из квартиры, а маме ведь надо еще смаковать каждый укус, проследить за своим идеальным макияжем, и подобрать наряд на день. Ей богу, как будто есть кому то дело до того, как она оделась и куда пошла. Но нет же — соседи пальцами тыкать будут. Через полчаса мы все-таки вышли из дома и дошли до метро. На самом деле больница была в нашем же районе Шибуя, да вот только даже если идти пешком, то займет это не менее полчаса, а на такси не только долго (пока он еще приедет к нам), но и дорого. А рядом с больницей есть как раз станция метро. В больнице, по предварительной записи мы попали к врачу Хаясиде, который курировал мою семью уже немного не мало лет пять так точно. — Здрасте, — поздоровалась я и села на стул. Мама осталась стоять. — Сакура-чан, давно не виделись. И столько же продолжали, — старик улыбнулся дав волю морщинкам вокруг глаз. — Как у тебя дела? Все хорошо? — Все отлично, — я приподняла футболку со спортивным топом, при этом закрыв грудь локтями, для его стетоскопа. — Ну послушаем тогда, — когда закончил впереди попросил повернуться к нему спиной. — Наблюдала какие нибудь симптомы у себя? Усталость или потерю веса? — С ее то едой? — мама села на дальний стул около стены, положив свою черную сумку на колени. — При туберкулезе даже если вы едите больше пяти тысяч калорий в день, — нормально терять вес. — Только потливость, но сейчас уже нормально. Иногда ночью просыпаюсь мокрой, но думаю это из-за жары на улице. Глобальное потепление как никак, — я решила не обращать внимание на мамину попытку унизить меня. — Кондиционер? Жар бывает? — Ставлю обычно восемнадцать-девятнадцать градусов, и бывает раз в месяц голова сильно начинает трещать. Даже двигать ею становиться больно. — Температура? — Нет, просто… как бы объяснить — это не головокружение, но как будто мозгам места мало в черепной коробке. — Только раз в месяц? Сколько по времени длиться боль? — Да, примерно за неделю до менструации. Раньше только живот покалывало за день до месячных, но последние три месяца и голова трещит примерно по часов пять или больше, если я три таблетки парацетамола или анальгина не выпью. Думаю, они как-то связаны между собой, — пожала я плечами уже поправив вещи на себе. Я повернулась к доктору лицом, который заполнял мою медицинскую книжку полученными результатами моих легких. — Скорее всего это мигрень у тебя. Мамото-сан, — обратился он к матери, — запишите ее к неврологу — для такого возраста мигрень не нормально. В легких все нормально, ничего лишнего я не услышал, но все-таки выпущу тебе направление на рентгеноскопию, — он поставил печать на небольшой бумажке и отдал ее маме. — Если все будет отлично как я думаю, то надеюсь мы больше с вами не увидимся. Не в таких обстоятельствах как минимум. — Если все будет хорошо, то меня можно считать здоровой, верно? — врач Хаясида покивал головой. — А где тогда получить разрешение на посещение детских санаторий? — Я сказал, что это будет моя последняя встреча с тобой, Сакура-чан, но не с твоей матерью, — ободряюще он улыбнулся положив свою морщинистую руку поверх моих, которые сцепленные лежали на столе. — Я поняла. До свидания, — уже возле двери кабинета я услышала ответ. — Не «до свидания», а прощайте, Сакура-чан. С мамой мы дошли до регистратуры, где для начала записали меня к неврологу, а потом и на рентген. Так как на последнем мы были по срочному посещению, то встали в живую очередь — впереди нас было всего трое человек. Прекрасно зная как долго делают рентген я решила походила по больнице, может в кафе зайду и куплю себе как всегда свой любимый растворимый кофе. С мамой мы договорились, что она мне позвонит когда последний человек перед нами уйдет в кабинет. Я была в этой больнице не раз и даже не пять, но наблюдать какие люди с травмами сюда приходят все равно интересно. Вот девочка семи лет с гипсом на правой ноге. Может она сломала ногу когда каталась на велосипеде или качелях. Напротив нее в ожидании на прием к кабинету — я посмотрела на табличку — окулиста сидит мужчина лет сорока пяти, с прикрытым левым глазом повязкой. Возможно подрался и глаз вытек из глазницы, а может быть туда попала зараза, полученная на работе. Если пройти дальше, то уже будут кабинеты с табличками о названии травм, а если подняться выше, то уже и палаты с пациентами. Можно ходить и играть со своим воображением представляя, кто, где, когда и почему получил эти травмы. За таким вот своим излюбленным фетишом я не заметила как столкнулась с кем-то своим телом. Получив легкий толчок в плечо я посмотрела назад, и увидела там… Хайзаки. Ну действительно! Не только в школе всю неделю надоедал, так решил еще и в мои заслуженные выходные продолжать свои фантазии. Но травм, по крайней мере физических, я на нем не увидела. Интересно, а он то почему здесь? Он тоже заметил меня. Зрачки от осознания чуть расширились, но он быстро взял себя в руки. — Мамото, — злорадно улыбнулся он закинув руку мне на плечо. — Что ты здесь забыла? Неужели у тебя нашли венерические заболевания? — Нет. Пришла к психотерапевту с проблемой агрессивного поведения, — и на показ стала сжимать и разжимать кулак. — Так тебе после этого поставят прививку от бешенства? Как у животных? — Я тебе сейчас прививку поставлю в задницу, придурок, — я скинула его руку и пошла в кафетерий. — И все-таки, ты здесь что забыла? — пошел он следом. — Здесь кофе вкусный, каждые выходные сюда прихожу ради него. — Правда? — с сомнением посмотрел он на меня, а потом на прайс кафетерия. Продавались только растворимый кофе, никаких зерновых! — А ты здесь что делаешь? Неужели к проктологу? Я знала, что у вас странные отношения с Макото, но думала ты сверху, — мне золотой голд с молоком и двумя ложками сахара, пожалуйста, — но все мы ошибаемся рано или поздно, — прождала еще половину минуты и получила свой заказ. — У друга сломаны ребра, — сел он напротив меня за столом. — Так не Макото? Странно. Неужели ты настолько не сдержан даже в нижнем позиции? — продолжила я гнуть свою линию. — Дура ты, Мамото, — беззлобно улыбнулся он. — Потасовка случилась, вот ему и сломали пару ребер железной битой. — Оу, это больно, — я слегка поежилась представив ситуацию в своей голове. Деревянной битой я конечно получала, но чтобы железной? Ну нафиг. — А вы… Секунду, мама звонит, — я достала свой вибрирующий телефон из заднего кармана и ответила на звонок. — Все, уже идти? — без лишних слов спросила я. — Да, — и отключила вызов. — Ладно, бывай Хайзаки, мне идти пора, — уже пустой бумажный стаканчик я выкинула в урну для бумаги. — Я тоже уже ухожу. — А тебе друга навестить не надо? — Так я и уходил от него, как ты мне на глаза попалась, — уже возле гардеробной сказал он. — Так ты специально толкнул меня, чтобы сделать вид что случайно? — подловила я его на словах. — Нет, это было случайно, — он отдал номерок вешалки получив взамен черное двубортное пальто. Как по мне, так на улице жара несусветная, а он одевается словно сейчас январь. — Ладно, я пошел, до завтра в школе. — Надеюсь по пути в школу ты лицом в говно упадешь, и вернешься обратно домой, — сказала я ему вдогонку, а он рассмеялся показав средний палец. Когда я подошла к маме как раз выходил последний человек из нашего кабинета и мы зашли внутрь. Сняв всю верхнюю одежду мне сделали рентген и получив снимки, мама ушла обратно к Хаясиде. Делать мне все равно было нечего сегодня, так что я пошла домой не забыв купить в автомате еще несколько баночек холодного кофе. Те, что купила вчера, я выпила за два часа перед сном.