Усталость от этого бренного мира

Когда мама пришла с больницы, то сказала, что результаты (кровь и мочу я сдавала раннее) очень хорошие, и теперь можно ни за что не волноваться. Также мы получили пропуск на общение с моей племянницей, которая и находится в лечебном санатории. Жизнь постепенно стала налаживаться. На следующий день в школе произошла внеплановая самостоятельная, о которой никого не предупредили. Даже отличников. И вроде бы ничего сложного, да вот только вопросы были по прошлогодним знаниям. Более чем за год большая половина класса уже все забыла, но как оказалось, это было сделано с практичной точки зрения. На национальных экзаменах, которые будем сдавать по окончанию школы, будут задания не только за старшую, но и среднюю школы, и нам следует быть к этому готовыми. И такой «рейд» прошелся по всем классам. Как итог, в нашем классе лишь пять человек сдали самостоятельную выше восьмидесяти баллов, еще трое выше пятидесяти (и я одна из них), а остальным назначили внеклассные занятия, которые те обязаны посещать как минимум месяц. И как по мне, то это очень даже хорошо — у Хайзаки и его компании из пяти человек никто не сдал выше тридцати баллов, а значит после школы они не будут докапываться до меня. Сейчас среда, а значит день осеннего равноденствия. Зайдя в магазин я прикупила несколько необходимых мне вещей и зашла домой. Дома мамы не оказалось — она также ушла к своей матери, которую я не знала — так что я спокойно переоделась со школьной формы на свою повседневную одежду, которая состояла из джинс, черной кофты и таким же цветом кроссовок. Взяла из шкатулки пару палочек благовония с зажигалкой и пошла на кладбище. Мама вчера настаивала, чтобы я пошла посещать могилу бабушки с ней, но не смотря на довольно строгое отношение в нашей стране к предкам, я все равно продолжаю считать, что та для меня чужой и незнакомый человек. Сама мама ее с трудом помнит — умерла, когда той было меньше десяти лет, — но каждый год продолжает носить ей цветы и убирать на могилке. Даже дома хотела поставить ей алтарь, но тут уже я вступила против. Консерватизм, что еще сказать? — Остановка Омотэсандо, — раздался женский голос из динамика метро. — Моя остановочка, — пихнул меня в левый бок мальчишка лет десяти-одиннадцати. До кладбища я шла пешком еще минут десять, пока не увидела большие кованые железные ворота, и охранника в своей кабинке. Поклонившись прошла на территорию, и стала ходить между надгробиями, ища те, что мне были нужны. Найти их не так уж и легко, учитывая, что здесь захоронены тысячи людей, а расстояния между ними еще меньше, чем у людей в метро в час-пик. Но помня примерное местоположение я нашла первое нужное мне надгробие уже через пять минут. И почему их похоронили не на окраине, где есть хотя бы место чтобы сесть рядом? Ах, точно, семейная могила. Возле друга я была не долго — морально не было никаких сил. Казалось бы, два года прошло и надо бы уже смириться, но вот он весело бегает в своем красном то ли плаще, то ли одеяле, а уже через минуту лежит здесь, под землей. Говорить я ничего не стала, даже слезинки не пролила — все выплакала, — только положила пару вещей возле его надгробия, да повырывала сорняков, которые уже успели за год сильно вырасти и даже скрыть его извечную, любимую цитату. Рядом с ним, в этой же семейной могилке, лежит его бабуля, которую хватил инфаркт после полугода от произошедшего. И все. Весь род семьи умер. Один несчастный день забрал жизни трех человек, и прервал целое поколение семьи, которые до этого как-то выживали даже во время страшных войн и катаклизмов*. Удивительно. Бабулю я тоже не бросила и возле ее могилки убрали лишние растения. Так то лучше. Теперь это аккуратные могилки, где возле одной из них находится чаша с песком, куда я воткнула три палочки зажжённых благовоний, и кубик-рубика с кроссвордом. Может быть, придет какой-то маргинал и заберет кубик себе, а журнал уничтожиться от дождя, но, если загробная жизнь и правда существует и туда можно передавать вещи из реального мира**, то мне не жалко, пусть так. Вторую могилку я нашла быстрее, она находилась недалеко от окраины, и запомнить ее месторасположение намного легче — рядом новых могил не появилось. Когда я пришла, то могила была уже очищена от сорняков да и сам крест едва ли не блистал. Видимо его мать приходит сюда каждую неделю, как делала до моего переезда, и заботиться о нем. Чашка тоже стоит, но уже с холодным пеплом. Постояла минуты три молча да оставила ему его любимые мотти с начинкой из красных бобов. Я не хотела уходить. Знала, что если сделаю шаг то уже не остановлюсь и придется идти к брату. А с братом мне будет еще больнее, чем здесь — у друга. Но выбора особо не было — школа закончилась в пять часов, а скоро будет так вообще семь, так что я не стала терять время зря. Вот он, мой брат. Мой милый, маленький братик Риё. С фотографии на меня смотрел мальчишка лет шести, у которого так трагично оборвалась жизнь. Его черные шелковые волосы сделанные под грибочек — сама стригла, — его чуть прищуренные от смеха глаза цвета громового неба, его маленький сморщенный носик и сжатые губы с чуть приподнятыми уголками — так он всегда смеялся, по другому не умел. Мой особенный мальчик… Я не выдержала. Видимо, на могилках друзей я просто не позволяла себе сдастся, чтобы иметь возможно после брата встать на ноги. Ощущение, словно мне ноги поездов переехали, настолько слабо я себя ощущаю сейчас. Я стою на четвереньках в попытках не закричать во весь голос. Почему мама? Почему ты не здесь, у родного сына, а у женщины, которая бросила тебя? Но я знаю ответ — если ты увидишь его здесь, в земле, то уже не сможешь делать вид, словно ничего не произошло полгода назад. Знаю, что возможно тебя даже хватит удар и ты уже не встанешь с кровати. Но, мама, мне так не хватает твоей поддержки. Это ты взрослая, а не я. Так почему, почему всю эту боль несу лишь я одна?! Почему меня все оставили на произвол судьбы. Я сильная, но физически, а не морально, мама. Возле могилки своего малыша — именно моего, а не мамы — я просидела не меньше часа, вся в слезах и земле. Говорила, как скучаю, и мне жаль. Рассказывала, что происходит в новых сериях «Приключения малыша Мо»***, о том, каких больных видела в больнице на днях и с какими травмами. Ради него я буду продолжать этим заниматься, пусть видеть боль и страдания других мне дается через силу. Такова доля убийцы… В конце концов, мне пришлось вставать со своей задницы и идти домой. Только возле братца оставила пару детских игрушек в виде пожарной машинки — какая ирония — и мягкого, пушистого динозаврика. Смыла с рук грязь от земли с помощью принесенной с собой бутилированной воды, и ею же умылась. Глаза красные как показывает потухший, черный экран моего телефона раскладушки, но мне нормально. Сегодня у многих красные от слез глаза, и многие из них уже идут домой. Никто и не обратит внимание на мой вид, мама, так что не волнуйся за свою репутация. Возле ворот я постояла еще пару минут, просто чтобы отойти от этой удушающей атмосферы смерти, и пошла по улице в сторону станции. На середине пути услышала оклик, повернулась, а там… Да ну емае! Он же в школе на внеплановых. Или они сегодня уже закончились? Не знаю, сколько они там длятся, но думала часов до восьми-девяти у меня время будет. Хайзаки на своем черном байке на котором постоянно приезжает в школу, а позади него сидит парень постарше. — Привет, институтка****, — усмехая, поравнялся со мной. — Что, тебя отпустили с геморроем? Вылечили уже что ли? — Это ты сейчас отправишься в больницу, и не за своим вкусным кофе, — пригрозил он. — А в прошлый раз это тебя так не задевало. Это потому, что с тобой парень едет? — Доигра… — Привет, — помахал тот самый парнишка с заднего места. — Давно не виделись. — Ммм? — нахмурилась я. — Мусорка, помнишь? — поиграл он бровями. — Я тебя чуть на своем байке не переехал. — Аааа, вот ты о чем. Точно, вспомнила, — покивала я. А чего это представитель Токийской Свастики делает с Хайзаки? Он тоже один из них? — Ты с кладбища? Я вот тоже оттуда, меня Кохаку забрал. — Кохаку? Это твое имя? — прыснула я в кулачок. — Нормальное имя, чего тебе не нравится? Означает белый тигр стоящий рядом с королем. Че смеешься? — оу, я его прямо-таки задела. Видимо, в детстве наслушался насмешек. — Ты у кого там была? — У брата, да друзей наведывала. А у тебя мертвых нет? — спросила у него. — Не, все живы здоровы, разве что дед мертв. Мама хотела чтобы я с ними сходил, а я ведь его вообще не знал, че мне там делать? — Вот вот, у меня так же, только с бабушкой. Чужие же люди друг друга, — поддержала я его. — Ладно бы хоть фотографии были совместные, а так ведь я вообще о нем ничего не знаю. Или отдал жизнь за меня, не знаю, — продолжал Хайзаки. — Не соглашусь, — сказал тот парень. — Знаешь ты его или нет, но если все еще живут его потомки помнящие его, то ты обязан быть рядом с ними в такие моменты. Одно дело чужие люди, а другое - близкие родственники. — Но ты же не ходишь к своему отцу на могилу, так почему я… ай, — получил он по голове. — Тренеры не играют, — ответила за место того парня, рассмешив его. — Меня Мицуя зовут. Мицуя Такаши. — Приятно познакомиться. Мамото Сакура, — подала ему руку, а он поцеловал мою тыльную сторону ладони. Давно не встречала таких джентльменов. — Мамото? — Да знаю, банальная не только фамилия, но и имя. Но что есть, то есть. — И ведь даже имя не подходит к ней! — воскликнул Хайзаки сразу же получив снова по голове рукой. — Нельзя говорить подобного девушке, Кохаку, — отругал его Мицуя. — Девушка всегда остается девушкой, и всегда нежная. — Капитан, я не про это говорю, — на всякий случай закрыл голову руками. Так как руль он сейчас держать не в состоянии, то приходиться нам всем остановиться. — Ходит слух, что в прошлой школе она была… скажем так, продавала себя. — И что? Значит, была причина для этого, — не поменял он мнения. Мицуя мне все больше и больше нравиться. — Сам выдумал, сам и рассказывает, — махнула я рукой на Хайзаки. — А я им говорила, чтобы оригинальное придумали что-то. — Ты из какой школы? — Из старшей Даичи, вместе с Хайзаки в одном классе. — Получается, ты себя еще в… — задумался он на секунду, — средней школе «продавала»? — Нет, перевелась к этим идиотам только в этом месяце, отсюда и слухи. — А до этого где училась? — Что за допрос с пристрастием? — усмехнулась, но настороженно посмотрела на него. — В старшей Комаба. — А конкретно в какой? Гакуен, или просто HS? — продолжал он. — В обычной, Гакуен. — Странно получается тогда, — потрогал он свою серьгу-крестик. Точно, крестик, он у него же и в прошлый раз был. — Слухи есть, а я ничего подобного в своей школе не слышал. Я на третьем году обучения в той же школе. Если бы что-то подобное произошло, думаю, школа бы не утихала как минимум несколько месяцев так точно. — Я же говорю — выдумали и сами же поверили. — Можешь не переживать, я с ними разберусь, больше не станут приставать с… — замялся он, — «неожиданными предложениями». Думаю, они уже так делали? — прищурил он глаза и строго посмотрел на Хайзаки. — Ой, да че там, — махнула я рукой и пошла дальше. Руки Хайзаки уже снова взялись за руль. — Не думаю, что кто-то из них был серьезен. — Тем не менее, они так не должны были поступать. Извиняйся, Кохаку. — Да, капитан, — воскликнул он и встал с байка. Значит все-таки принадлежит к Токийской Свастике? Жаль, а мне было, можно сказать, даже весело. Он встал на колени и уперся лбом в асфальт. Я остановилась. — Прости за то, что я говорил ранее! — кричал он. — Как будто ты меня задевал, — фыркнула я и продолжала путь. Хайзаки быстро встал и сел обратно на свое место, успев поравняться со мной до того, как я перешла улицу. Сейчас загорится зеленый свет и можно ехать домой. Я выжита сегодняшним днем. — Ты далеко живешь? — спросил Мицуя. — Вы же в одном доме? — перевел Хайзаки на Мицую нахмуренный взгляд. — Я думал ты ее знаешь именно потому, что вы из одного дома. Я встречал ее пару раз, когда ждал тебя с ребятами. — Понятнооо, — протянул он и странно посмотрел на меня. — Значит так. Ты ее довезешь до дома, — аккуратно слез он с байка, — а потом вернешься за мной. Я буду в том магазине, — указал он на рядом стоящий 7-eleven. — Попросишь прощение таким образом. Забирайся, Мамото, — подал он мне руку. — Нет, спасибо, я уж сама как нибудь. — Точно хочешь пропустить возможность проехаться на этом монстре? — хитро посмотрел он мне в глаза. Черт, заметил, что я постоянно смотрела на байк желающим взглядом. — Ладно, давай, — я резво отодвинула его в сторону и села позади Хайзаки обхватив того за талию. Мицуя от моего толчка слегка согнулся в талии, испустив тяжелый выдох. Лицо побледнело а на лбу выступили капельки пота. — Черт, извини, не хотела! Это ты что ли в больнице торчал с переломанными ребрами? Почему на улице, а не в больнице? Из-за праздника? — закидывала его вопросами, встав обратно на землю. Я взяла его за локоть и отвела к магазину, где настойчиво усадила его за стол. Взяла крошенный лед, оплатила и отдала Мицуе — извинения за толчок. Да и его выгнать могут, если ничего не купит. — Теперь как, все нормально? — обеспокоено спросила я стоя рядом с ним. Соседние стулья уже были заняты. — Да, все хорошо. Мне нельзя быть в больнице, страховка не покроет лечения, — рассказал он. У него настолько бедная семья? Откуда тогда у самого байк и деньги на форму? Это же очень дорого стоит. — Ясно, — зажевала я губу. — Ты точно уверен? Может лучше ты домой поедешь? Мне то и на метро круто будет. — Кохаку должен заслужить прощения, а обычными словами это не поможет. Не переживай, я крепкий, — посмеялся он. Уже не в первый раз подмечаю, что у него красивый смех. — Ладно, как скажешь. Я вышла на улицу, села позади Хайзаки и мы рванули. Тот ничего не говорил, а я была в своих мыслях. Надо же, живу в одном доме с представителем Токийский Свастики, и помимо этого учусь в одном классе с его подчиненным. И что мне теперь делать дальше? Лучше бы не узнавала об этом. Продолжала бы жить выслушивая оскорбительные, уничижительные выкрики, но держала подальше от них. Очень хочется сейчас уебать кого нибудь, но нельзя. Терпи. Не прошло и десяти минут, как мы стоим у моего дома, моей лестницы. Я так же молча слезла, а Хайзаки, не попрощавшись, рванул к своему боссу. Так лучше, не надо общаться. Но почему то провожала его спину грустным взглядом.