Усталость от этого бренного мира

Я прижала к спине Мицуи, обняв руками не только за талию, но и обвила ими его торс. Под черной рубашкой и кожаной расстёгнутой куртки я ощущала его крепкие пресс, даже кубики могла сосчитать. Его мерное дыхание заставляло мои руки двигаться в такт, сгибать в складочки рубаху. Я придвинулась еще ближе, словно сейчас упаду и он моя единственная соломинка, держащая в этом мире. Ветер приятно бил в лицо, охлаждая мое горячее тело под легкой толстовкой. Ощущение скорости било не только по моему телу, но и сознанию. Я получала еще больший кайф, чем от алкоголя. Удивительно кстати, что меня так разнесло. Все таки я норму свою знаю, а здесь так ударило по моим мозгам. Может, это потому что я так давно не пила? Не знаю, но мне приятно… — Эй, Мицуя, а давай съездим на реку Тама? — перекрикивала я воздух, который визжал под ушами. — Мы в обратном направлении едем! — услышала я его ответ. — Ну и что? Я давно там не была, хочу посмотреть, замерзла ли вода уже. — А домой тебе не надо? — До семи часов еще хватит! — Хорошо, держись! — и резко развернулся. На дороге не было машин, а камеры видеонаблюдения его не беспокоили — все-таки, он хулиган и это… в его крови? Интересно, а это передается генами? Может, генами передается только любовь к экстриму, а у каждого он свой? Не знаю, но мне нравится осознавать, что мой ребенок будет также летать по дорогам. Главное, чтобы ощущал скорость и не попал в аварию. Мы ехали к реке Тама не меньше двадцати минут. Я помню, что вместе с Хайзаки мы проезжали младшую школу Ошукан, разве не было бы логичнее, чтобы я вышла на станции Окусава или Жиегаока? Так ведь было бы ближе к дому. Но меня это сейчас совершенно не волнует, потому что ветер усилился, а значит совсем скоро мы будем у реки. Юху! Мы быстро проезжали между дворами и на красный цвет светофора и буквально через пару минут оказались возле главной достопримечательности страны — Река Тама! Хотя, конечно, никто ее официально не признавал из власть имущих, но мне эта река нравится. Очень сильно. Как минимум, хотя бы раз в жизни каждый японец приезжает посмотреть на нее, да и помимо этого она часто появляется в манге или аниме, тем самым все больше интригуя иностранцев. Она действительно красива… Мы остановились недалеко от круглосуточного заповедника Футако-Тамагава. Мицуя остановил байк, поставил его на подножку и стянул с меня шлем, убрав в бардачок. — Кстати, а как у тебя помещается все это сзади? — может голова и проветрилась немного, но меня все еще шатает, так что схватилась за плечо Мицуи. — Разве не было бы логичнее сделать бардачок спереди? — Он так и был, просто мне было неудобно. Немного поколдовал и модернизировал, — взял меня за талию аккуратно и повел к спуску к реке. — Но спереди он был бы больше! Больше бы влезло. — А мне он зачем большой, если я туда только шлем кладу? — И все равно, я бы оставила как есть, — и едва не упала. Погода может и была холоднее обычного, но все же до нуля еще не опустилась. Трава уже жесткая и холодная, а река неудержимо рвётся вперед, готовая снести все на своем пути. Да, ветер сильный, вон, даже байк Мицуи шатает, не то что меня. Пару раз я упала, но встала и шла все ближе к реке. — Тише ты, куда идешь? — Мицуя схватил за плечи сзади и усадил на землю. — Хочу воду потрогать, — перешла на корячки и поползла дальше. — И зачем тебе это, она же холодная? — Все равно — хочу, — упрямо ответила я. — Ты что, никогда воды не трогала? Да перестань же ты ползти к ней! — схватил меня сзади, и усадил между своих разведенных ног. Вырваться из его захвата я бы может и смогла, но я не в том состоянии. — Тебе что, жалко? Не твоя же река! — Мне не жалко. Мне будет обидно, если ты потом сядешь мокрая на мой байк и испортишь кожу на нем. — Значит, он тебе важнее, да? — сама не поняла, на что обиделась, но обиделась. — Не важнее, но… Черт, перестань! — заметив, что я применила отвлекающий маневр я попыталась проползти дальше, но он быстро вернул силы в руки. — Если он тебе дороже, то и иди к нему! Целуйся с ним! — отпихивала его руками в торс. — Я и так его часто целую, — рассмеялся он. — Просто сиди и смотри на реку. — А что у тебя за байк? — отвлеклась я. — Сузуки GSX400FS. — Крутой, но не самый-самый. — Почему это не самый-самый, а? Да он лучший! — возмутился Мицуя. — Не, не самый лучший, я и на более крутом каталась. — Это на байке Хайзаки-то? — он сделал странное выражение лица, которое я прочитать не смогла: приподнял брови, слегка прижмурился и улыбнулся одним уголком губ. Интересно, а я так смогу? Попыталась, но услышала лишь смех. — Ты что делаешь? — Ну ты же так сейчас сделал, вот и я пытаюсь повторить за тобой, — пихнула его ладошкой в плечо и отвернулась. — Нет, не мотоцикл Хайзаки, но все равно твой — отстой, — скрестила руки на груди. — Хорошо, будь по твоему, — и опять рассмеялся. — Слушай, а о чем ты мечтаешь? — ветер бил в лицо, заставляя закрыть глаза, а от этого еще больше хотелось спать. — Наверное… Обеспечить маме и сестрам хорошую жизнь. — Но разве у тебя получиться, если ты уже испортил себе репутацию? В полицию уже попадал? — Попадал, но по хулиганке, — я почувствовала его руки на своих плечах, которыми он прижал меня еще ближе к себе, а подбородок на своей макушке. Эй, не смей укладываться на меня! — Всего то и надо бы заплатить штраф в пять тысяч и можно идти домой. — Но все равно, когда нибудь вы переступите черту, и из босодзоку превратитесь в зеков. Не боишься, что тебя посадят на долгие годы, и твои сестры получат нападки в свою сторону? Да и твою мать из-за тебя могут работы лишить. — Такое уже едва не случилось, но все-таки все преобразовалось. Я понял, что ты имеешь ввиду, но я аккуратен, - он переложил свою голову мне на плечо. — И тем не менее, долго ты еще в янках будешь ходить? Вроде не подросток уже, и максимализм должен был перерасти. — Это был не максимализм, а осознанный выбор, — я почувствовала щекой его теплое дыхание, неравномерное дыхание. — Не знаю, произойдет ли это, но пока Томан не будет расформирован — я буду идти со своими друзьями по этой дороге. — Но это дорога приведет тебя к заключению. — Если быть осторожным, то все будет нормально. Я осознаю, что когда нибудь полиция даже начнет на нас охоту и попытается пересажать нас всех по тюрьмам, но я не идиот — не попадусь, — самоуверенно ответил он. — А если все-таки? — То пойду в дизайнеры или модельеры, — пожал он плечами. — Навыки у меня есть. — Хочешь открыть свою студию, или работать на большого дядю? — Или тетю. Мне без разницы, главное, чтобы мое слово влияло и я мог сам вносить что-то новое в мир. — Или тетю, согласна. — А какая у тебя… мечта? — спросил он. — Мечта? — я подняла взгляд в ночное небо, где были темные, грозовые облака. Они напоминают мне Риё. Осталось уже не так много месяцев, как будет годовщина его смерти. — Не помню. — Как это — не помнишь? — озадаченно посмотрел он на меня, заставив повернуть к нему голову. — Она была у меня, как и у любого человека, только… Когда у тебя в душе пустота, а ты должен думать о другом, то забываешь о себе. Вот и я забыла, что хотела. — А чем у тебя забита голова? — Родителями, репутацией, которую я должна восстановить — и даже стало получаться, — племянницей, выдержкой характера, ответственностью, возложенной на меня. И еще много чего, только я не помню. Я пьяна, — посмеялась я. — Я не хочу помнить этот разговор, когда проснусь завтра. Или сегодня? Сегодня же уже, да? — Да, сегодня. А ты не можешь перекинуть немного ответственности на родителей? Это же они взрослые люди, а ты еще ребенок. Ты должна веселиться, творить такие глупые вещи как сегодня, совершать ошибки. — Не могу, — тихо прошептала я. Ого, ветер стал стихать, уже не так сильно бьет по лицу, оставляя хлесткие пощечины. — Мама с трудом держится, папа… на папе и так весит цель сохранить здравомыслие семьи, не дать ей распасться, и он работает на износ. Раньше он даже домой приезжал позже двенадцати ночи, и никогда — никогда, слышишь? — не жаловался. Говорил, что такова доля мужчин. Конечно, это сексизм, направленный на мужчин, но я… не представляю, как все это он выдержал. — Но ты же держишься, — я почувствовала легкий поцелуй на своем лбу. — Не каждый человек, тем более подросток, выдержит то, что ты несешь на своих плечах. Ты должна гордиться собой. — Спасибо, но, боюсь, в будущем это может перейти в тщеславие, так что воздержусь, — погладила я его рукой по макушке. А волосы-то у него мягкие. Я думала они будут жесткие из-за постоянных перекрашиваний. — Ты так думаешь? — Я себя просто знаю, — высунула руки из рукавов толстовки и прижала их к телу. Вроде же ветер стал стихать, так чего мне стало холоднее? — А мне кажется, ты себя просто не уважаешь и не позволяешь себе полюбить себя. — Я себя люблю! Я всегда себя любила! — Ты поняла, что я имел ввиду, — он еще сильнее выпрямил спину, и руками спрятал мою голову на своей груди, прикрыв от ветра. Тепло. Спать хочу. Да, знаю, что ты имел ввиду, но… нельзя. Расслаблюсь, и все пойдет по наклонной, а я ведь так много работала для своего изменения. Если я сейчас позволю себе отпустить ситуацию, то думаю потеряю не только Саю, но и маму, а после… и себя от чувства безысходности. Я не могу себе этого позволить. У меня на это никакого права. — Поехали домой? — спросил Мицуя после двадцати минут молчания. — Поехали, — разлепила глаза и встала на ноги. Может, я еще успею прикоснуться к воде? — Неа, даже не думай! — Мицуя понял, что я хотела сделать, и, схватив за руку, рассмеялся. — Больно надо было, — обиженно вырвавшись стала подниматься наверх. Достала телефон из кармана своих белых джинс и посмотрела на время. Ух ты, ничего себе, уже половина пятого! Неужели мы так долго просидели здесь? А по ощущениям не больше получаса.