Усталость от этого бренного мира

— Мамото-чан, можешь принять поставку? — крикнула через весь зал Кихитоки, зная, что сейчас покупателей нет. — А что случилось? Где менеджер? — Она сказала, что с отчетом полная неразбериха происходит, теперь вот сидит, пытается разобраться, в чем именно ошиблась, — подошла она ко мне с целой коробкой чипсов. — А ты тогда чего не примешь поставку? — У меня клиенты, да еще и с этими коробками приходится носиться, — кивнула она на коробку, находящуюся у нее в руках. — Ну ладно тогда, — встала я с колен возле стеллажа с макаронами. — А что насчет Судзуки? Она должна была прийти еще несколько часов назад, она вообще на работу собирается выходить? Ты ей звонила? — Ей менеджер звонила. Она снова опаздывает, — пожала плечами и поставила эту несчастную коробку наконец на пол. — Ясно. Тебе же, вроде, очень нужны деньги, да? — посмотрела на нее и та кивнула. — Ну смотри, я сегодня выполнила работу мерчендайзера, так же как и ты, и это с учетом того, что как минимум одна из нас должна стоять полностью за кассой принимать клиентов. Получается, кто-то из нас выполнял работу Судзуки, так как у нее сегодня смена начинается позже нашей, да и не пришла она на поставку. Предположим, ее работу выполняла ты, а не я, — мы остановились возле черного хода из зала. — Получается, надо попросить менеджера оплатить ее пропущенные часы — тебе. Если бы она не опоздала, тогда ты бы просто стояла за кассой, а не бегала туда-сюда. — А тебе, что, деньги не нужны? Ты ведь можешь забрать их себе. — Могу, только вот мне они просто на карманные расходы, а тебе на них брата и дочь кормить еще, — улыбнулась и ушла к поставщику — принимать товар. Ничего на самом деле сложного нет, просто сверяешься с документами и если все сходиться — ставишь галочку. Приемка товара заняла около часа, после чего отдала документы менеджеру, чтобы та поставила свой ханко</footnote>. В конце, поставщик так же поставил свой ханко, и работа закончилась. Теперь только отнести товар или на склад, или расставить в зале, если там их не хватает. — О, Мамото-чан, привет, — встретила я возле двери Судзуки. — Здравствуй. — А где ты была? — прыгала она возле меня. — Когда я пришла, увидела только Токи-чан. — И где она сейчас? — спросила я, не заметив ту возле кассы. — А? — повертела она головой, а потом словно вспомнила. — Так она товар на полки ставит. Я пожаловалась, что юбка слишком задирается, когда присаживаюсь, и она пожалела меня. — Вот как? — неприятно удивилась я. — А почему ты в юбке, а не в штанах? — Я их дома забыла, менеджер разрешила сегодня и в ней поработать, — ну ничего, сейчас я тебе юбку то спущу, только поставлю коробку с пивом на складе. — Ивамото-сан, разрешите? — постучалась я в дверь. — Мамото-чан? Что-то срочное? — посмотрела на меня, и вновь уперлась взглядом в документы. — Да, хотела пожаловаться на Судзуки. Она прогуливает, а мы с Кихитоки-сан выполняем ее работу. Когда у нас работа удваивается, вы, пожалуйста, распределите ее пропущенные часы на нас, чтобы мы не просто безвозмездно выполняли ее работу, — гневалась я. — Кихитоки-сан и за кассой, и за поставкой, и товар расставляет, ну это что такое?! Я понимаю, что вы сейчас просто не могли отвлечься, это ладно, но ведь и мы не можем разорваться! Если бы она пришла когда положено, то уже давным-давно мы бы выкинули все пустые коробки, а теперь мы будем разбирать этот товар до самого вечера. Она пришла, и еще жалуется, что ей не хочется товар расставлять, — немного приукрасила я, — ей бы за кассой сидеть только! Так ведь удобнее, напрягаться не надо! — хорошо еще, что у меня нет в привычке ругаться матом на эмоциях, а то сейчас вместо «это что такое» полетели бы совершенно другие слова. — И чего ты хочешь? — поставила локти на колени и потерла глаза пальцами. — Отдайте деньги за пропущенные часы Кихитоки; я могу без них обойтись. И сделайте, наконец, Судзуки выговор! Ее наглости нет предела. — Хорошо, я поговорю с ней. — И деньги, — напомнила я. — И ее пропущенные деньги выдам Кихитоки. — Спасибо! — вскрикнула я, всплеснула руками и уходя немного хлопнула дверью. Вот теперь можно и с Судзуки разобраться. — Кихитоки-сан? Иди за кассу, здесь дальше Судзуки будет разбираться, — притронулась я к плечу коллеги. — Да ладно, мне не сложно, — отнекивалась она. — Думаешь я не видела, как ты за спину держишься? Она молодая еще, с ней ничего страшного не случиться, а ты и так весь день горбатилась, тяжести носила. Иди, иди, присядь на стул, — взяла за локоть и отвела за стойку. Там, вертясь на стуле, сидела Судзуки. — Теперь ты, — отпустила коллегу, и взяла Судзуки за запястье чуть сильнее сжав его. — У меня в раздевалке шорты есть на подвязках твоего размера, одевай их, — зашли в помещение, где я стала доставать из пакета те самые шорты. Два дня назад их на очередной ночевке случайно оставила Кирошиха. После работы планировала занести их ей. — Зачем, мне же и в юбке удобно? — Неудобно, ты сама говорила. Будем вместе товар разбирать. Вперед, — выдала шорты и отвернулась к ней спиной. Может, ей неудобно переодеваться при посторонних. Но я не уйду, пока они не окажутся на ней. — Они короткие, — протянула она вторую «о». — На тебе колготки, да и юбка сильнее короче их. Надевай давай, я долго ждать не намерена, работа не ждет. В конце концов она сдалась и мы ушли в зал. До конца работы она еще продолжала ныть, но, поняв, что никто на ее жалобы не реагирует, сдалась. Перед окончанием моей смены она вновь переоделась, и мы уже вместе с Кихитоки закончили работу. — Ты сейчас куда? — повернулась спиной и сняла зеленую футболку, быстро прикрыв ею же свою грудь. — Домой как и всегда, — сняла штаны и одела юбку. — Тебе же идти в сторону парка Сетагая? — спросила она. — Да, но мне чуть дальше — в парк Сейгояма. — Вот как… Ну, а мне сворачивать по диагонали налево потом. Но все равно, до Сетагая можем и вместе доехать на метро, — ободряюще улыбнулась она. — Я бы и рада, но меня друг заберет на мотоцикле, — и натянула на себя школьный кардиган после снятия рабочей футболки. — Он — янки?.. — Вроде того, да. — Понятно. Я и сама по молодости, честно говоря, тоже вертелась в таких кругах, — открылась она мне. — Тогда было даже опаснее, сейчас лишь мелкие отголоски от детей остались. — Не соглашусь, — покачала я головой. — Я в курсе, что тогда босодзоку и янки были жестче и умирало тоже немало людей, но до криминального мира они все-таки не доходили, их максимум было продажа небольшого количества наркотиков, чаще всего среди своих же, и разбои с грабежами. Сейчас эти самые гопники через даркнет зарабатывают деньги избиениями, и даже убийствами. Я уж не говорю про наркотики и связи с якудза. Сейчас янки не просто собираются в банду, а полностью уходят в криминальный мир. Раньше, насколько мне известно, было стремно связываться с якудза, якобы это порочит их честь, — взяла школьную сумку и закрыла шкафчик. — Ну, в этом случае я, конечно, согласна, но и смертей во время битвы уже практически не происходит, — сложила она форму в шкафчик. — Хотя, какие там битвы то происходят? — фыркнула она пренебрежительно. — Сейчас в босодзоку собираются в основном только мелкие дети, лет четырнадцати, и то просто для того, чтобы обозначить свою «компанию» и дать ей какое-нибудь название. Сколько таких людей в банде то? Человек пятьдесят, да? — Вроде того, — кивнула я и встала возле двери уже готовой к выходу. — Ну вот. А в мое время там и до пары тысяч могло дойти. Сейчас это лишь кучка детей, мнящих из себя крутых, — проверила она свою сумку и закрыла шкафчик на ключ. — Ну ладно, можно и домой уже идти, — поравнялась со мной и словно вспомнила, что хотела сказать. — Кстати, ты ничего брать не будешь? Я могу и тебе дать немного, — показала на пакет полный сегодняшних продуктов. — Не, не, забирай уже. Как дочь то кстати? — Ой, да ее учителя в школе хвалят, говорят… Мы вышли на улицу, где простояли еще пять минут разбавляя время ожидания Мицуи разговоров. Нет, я, конечно, понимала, что у Кихитоки была далеко не скучная жизнь (все-таки хорошие девочки поступают в университеты с хорошими оценками и приличным воспитанием, а потом идут работать в кампании, а плохие трудятся за гроши), но чтобы крутиться в кругах босодзоку, да еще и во время ее молодости — ужас просто. В те времена вообще черте что происходило, и янки были далеко не теми одуванчиками, которые сейчас из себя они представляют. Даже я, имея достаточно твердый характер, побоялась бы с такими связываться. Это уже потом, под конец девяностых, янки стали более дисциплинированными и спокойными. — Мамото-чан? Ау-у-у, — помахала перед моей рукой коллега. — За тобой парень приехал, езжай уже, — кивнула она на Мицую. — А? Да, конечно, — очнулась я от своих мыслей. Села сзади Такаши и обхватила того за грудь. Могу держаться и за поручни сзади, но у него такая крепкая, накаченная, теплая грудь, что лучше буду ехать так. — Ладно, я поехала, увидимся через… — стала я считать в уме когда наши смены сходятся, — восемь дней. — Пока, — помахала она мне ручкой и мы стартовали. — Езжай к Кирошихе, — крикнула я ему в ухо. — Хорошо! Через десять минут мы уже оказались у нее дома и вместе с Такаши поднялись наверх по лестнице в квартиру моей подруги, и его «младшей сестры», как он ее называет. — Она спит, что ли? — недовольно пробурчал он, после того как позвонил в звонок уже три раза. — Не думаю. Она сегодня поздно проснулась, так что и в это время ее не должна была охватить сонливость. Может, в туалете засиделась? — Ничего я не в туалете, просто не услышала, — пробурчали за дверью, а потом и лицо показалось наружу. — Над чем так задумалась, что не услышала звонок три раза? — первым в квартиру зашел Мицуя и стал сразу разуваться. — Пройти можно? — опомнился он, вспомнив что не к себе заходит. — Можно, можно, родителей все равно нет. Удивительно, что даже мама наконец вышла из заточения, — усмехнулась она, закрыв дверь на замок после меня. — Она к подруге ушла, праздновать ее день рождения. — Ясно. Так над чем задумалась, все-таки? — Да математика меня достала! Вообще ее не понимаю, а у нас скоро экзамены уже. Надо хотя на проходной балл сдать. — Давай я помогу, если задание легкое. Уж прости, но я тоже не сильно ее понимаю, — развел руками Мицуя. — Вторая дверь направо в мою комнату. (С этого момента идет объяснение теоремы Пифагора и факториал, так что вы можете ее пропустить (или прочитать, если не понимаете их). Ниже будет стоять такое же обращение, что данный отрывок закончился, и можно продолжать чтение.) Мы зашли в типичную девчачью комнату небольшого размера, выполненную в основном в розовых цветах, и где все вещи были разбросаны. Железная кровать, рабочий стол, телевизор, шкаф и махровый розовый коврик под ногами. — Вот смотри, — села на стул и показала пальцем на задание в рабочей тетради. — Короче, теорема Пифагора и факториал. Я их вообще не понимаю! Кстати, Сакура-чан, я до сих пор не съела твой подарок на Рождество. Смотри, — и достала целую коробку сладостей из-под кровати. Она их там хранит что ли? — С теоремой помогу, а вот в факториалах я и сам до сих пор не разбираюсь, — сразу предупредил Мицуя и стал объяснять. — Вот смотри, у нас есть треугольник — дай-ка листок какой-нибудь, — где катеты под цифрой восемь и шесть. Давай этот же треугольник перенесем в листок, но уже отметим их просто a и b. Сумма квадратов катетов всегда равна гипотенузе, то есть получается a плюс b равно c; c у нас гипотенуза, как и указано в задачке. А дальше… эмм… я уже забыл, — неловко почесал он макушку головы. Он серьезно? Это же одно из самых легких задач и теорем. — Чего ты так на меня смотришь? — заметил он мой взгляд. — Я уже давно не решал ничего подобного. — Давай я, — отодвинула его в сторону и продолжила вместо него. — Возведем их всех в квадрат, пиши двойку. Нет, не целую двойку, а в правом верхнем углу небольшую. В каждом пиши. Вот. Это и есть теорема Пифагора, просто запомни ее. Теперь к задачке. — Разве их нужно возводить в квадрат? — положил свою голову Мицуя мне на плечо, просматривая задание. — Конечно надо. Теперь, Ацуки, пиши, шесть в квадрате, плюс восемь в квадрате, равно икс в квадрате. — Почему икс вместо c? — задала она вопрос. — Потому что «c» уже известное число, а икс — нет. Когда мы узнаем что за ним скрывается, то станет c. Поняла? — она кивнула. — Хорошо. Теперь нам надо вытащить квадрат. Сколько будет шесть в квадрате? — Эмм… двенадцать? — неуверенно сказала она, начиная вертеть ручку в руке. — Нет, у нас ведь квадрат, а не просто цифра. Двойка показывает лишь сколько раз надо умножить число само на себя. У нас число шесть и два, значит надо шестерку умножить на шестерку, таким образом два раза. Это и есть квадрат. Сколько это будет? — Так, секунду, сейчас, — на пальцах стала считать она. — Шестьд… нет, тридцать шесть. — Правильно, пиши ниже. Сразу ставь плюс после него. Теперь тоже самое нужно решить с восьмеркой. — Шестьдесят четыре, — сказала она ответ после минуты молчания. Ни я, ни Мицуя ее не торопили. Лучше, если она поймет само задание, чем просто будет делать по нашей указке. — Пиши. Равно икс в квадрате. Теперь ниже полностью ответ после складывания. Тридцать шесть плюс шестьдесят четыре сколько будет? — Сто. — Сто равно икс в квадрате. В скобочках возведи его под корень. — Почему под корень? — задал вопрос уже Мицуя, обдувая мое ухо своим мятным дыханием. Жвачку жевал что ли? Курит, или просто ради приятного запаха? Чего не поделился тогда? — Потому что нам потом надо избавиться от квадрата. Теперь какое число нам надо умножить само на себя два раза, чтобы получилось сто? — Пятьдесят? — Нет, — посмеялась немного я. — Если пятьдесят умножить на пятьдесят это будет огромное число, но точно не то, что нам нужно. Тоже самое с восьмеркой и шестеркой как ты делала. — Тридцать? — Нет. Смотри, восемь в квадрате нам уже известно, это будет шестьдесят четыре, а оно намного меньше ста, так? — она кивнула. — Хорошо, значит нам надо брать цифру больше восьмерки. Девятку например. Сколько будет? — Восемьдесят один? — Правильно, но все равно меньше ста. Теперь возьмем десятку. — Сто! — воскликнула она победоносно. Мицуя тихо посмеялся мне в ухо. — Вот, теперь правильно. Получается?.. — посмотрела я на нее, чтобы она закончила предложение за меня. — Десять в квадрате будет сто. — Вот. Пиши икс равно плюс минус десять. — Почему плюс минус? — вновь спросил Мицуя. — Не помню уже. Хорошо, теперь пиши ответ. Ответ, просто слово, а не равно. Икс равно десяти. Запомни, мы не берем минус, то есть отрицательный знак, потому что длина всегда положительна. Если перед цифрой не стоит минус, значит там уже заведомо стоит плюс, поэтому его не надо писать. Вот и весь ответ. — Спасибо, — обняла она меня за талию, положив голову мне на живот. Я потрепала ее по волосам. — Что там с факториалами? — Нужно узнать факториал пяти. — Хорошо. Факториал это произведение натуральных чисел от одного до заданного тобой числа. В задачке это число пять. То есть, пиши, пять и восклицательный знак, равно. Нам нужно умножить все числа от однерки до пятерки. Или от пятерки до однерки, это уже не важно. — От перемены мест слагаемых сумма не меняется, — вспомнил Мицуя правило, и обвил своими руками мою талию, еще крепче прижав к себе. — Да, верно, — сделала я вид, что не заметила его действия. — Теперь, после равно, пиши пять умножить на четыре, умножить на три и так до единицы. Отлично, теперь равно. Теперь просто умножаем их. Пять умножить на четыре сколько будет? — Двадцать. — Двадцать на три? — Шестьдесят. — Теперь это число на два? — Сто двадцать. — И на единицу. — Остается все так же сто двадцать. — Вот и весь ответ. Факториал пяти равен ста двадцати. Урок математики на этом моменте закончился. — Так легко?! А чего я тогда не могла понять эту тему? — Действительно очень легко, — сказал Мицуя. — Ты такая умная у меня. — Некоторые учителя просто объяснять не умеют, усложняют ее, вот и все. Тоже самое работает со всеми натуральными числами. Кроме не целых и отрицательных. Там уже другая система немного. — Что такое не целые и отрицательные? — Ну, например, пять целых, одна десятых, то есть пять, потом запятая, и единица. Это уже не целое число. И, например, минус пять. Вот с ними такое бы не сработало. — Я все поняла! — у нее даже глаза засветились. — Я впервые смогла понять математику. — Математика вообще очень логичная и легкая, самое главное объяснять ее нормально. Еще какая нибудь помощь нужна? — спросила я. — Да, у меня вот с дробями проблема еще с начальной школы, до сих пор их понять не могу. Поможешь? — Показывай… Вот так мы просидели у нее дома еще два часа, объяснив помимо дробей еще и логарифмы, которые недавно проходили в классе, и самые обычные переменные. В принципе, я и сама заметила, что учитель в школе тяжело все объясняет, но не думала же что так! Кирошихе еще и учителя в двух прошлых школах не попадались нормальные, раз даже простые дроби объяснить не смогли. — Увидимся завтра? — остановился Мицуя возле подъезда приобняв за талию, но оставаясь все так же сидеть на мотоцикле. — Не уверена что смогу, — покачала я головой. — Мы завтра с мамой уже к племяннице едем чтобы навестить в последний раз перед тем как заберем ее. Опекунство уже одобрили, но сказали, что отпустят только через несколько дней. — Все уже, теперь можете забирать? — Ага, — устало кивнула я, и потерла рукой шею, покрутив ею из стороны в сторону. — Эти две курицы нам все мозги расклевали, но суд мы выиграли. — Ты мне когда фотографии то покажешь? — напомнил он. — Я опять забыла, — посмотрела на него грустными глазами. Сложно держать все в уме. — Давай… послезавтра? — Давай сейчас? Вместе поднимемся к тебе, я уверен, твоя мама будет рада меня видеть, — хитро подмигнул он. — Неа, хрен тебе, — сразу пошла я в отрицание. — Не надо тебе к нам. — Почему? Вы там трупы храните что ли? — Вроде того, — и посмотрела в окна своей квартиры. Свет горел. — Давай я тебе тогда их спущу просто? — Тогда поднимемся вместе, — и, встав с байка, взял меня за руку. Вот так под ручку мы дошли до нашего этажа и я зашла в квартиру, оставив Мицую за дверью. А в квартире помимо родителей была еще и… Мицуя-сан с девочками. Ну правильно, не оставлять же их одним дома, да еще и в таком маленьком возрасте. — Саку-чан? Уже пришла с работы? А что так долго? Время то… — посмотрела она на часы. — Господи, одиннадцать часов! Уже двенадцать доходит. Ты где была? — пошла в наступление мама. — Здрасте, — поздоровалась я с гостьей. Ясно, она даже не заметила, что я пропала. Настолько увлеклась за разговором с подругой (теперь уже вновь подругой), что совершенно забыла обо мне. Если бы не эти фотографии, то я просто проскочила бы к себе в комнату незаметно, а так как альбом находиться в гостиной, приходиться показаться на глаза. — Я у подруги была, ты ее знаешь — Кирошиха. Да и я с Мицуей была, — скинула я наконец школьную сумку на диван, но аккуратно, чтобы не задеть заснувших девочек на ней. — И где он? — За дверью, ждет меня с фотографиями, — подошла к полкам и стала искать нужный мне альбом. — Ты что, так и не отдала фотографии?! Мы для кого копии делали? Еще и за дверью его оставила? Что у меня за дочь вообще! — Мам, успокойся, сейчас впущу, — забыв про альбом пошла вновь к двери. — Залезай, твоя мама здесь. — Байк… — напомнил он мне. — Ну иди, отгони его, я тогда чай нам сделаю. Ты, кстати, что больше любишь: чай или кофе? — Сейчас лучше кофе, мне потом еще по делам надо будет уйти. — Окей. Если что, сам дверь откроешь. Достала две банки растворимого холодного кофе и ушла к себе в комнату с уже найденными фотографиями. Через пять минут из своей комнаты я услышала щебетание и воркование матери о том, как Мицуя похорошел с их последней (имеется ввиду, когда он еще мелким был) встречи. Она только об этом и говорит, когда встречает его. Сколько прошло то уже времени с рождества? Два месяца, да? Уже начало марта все-таки. — Привет, — просунул он свою голову в двери. Я специально не закрыла дверь, чтобы он мог зайти. — Что делаешь? — Домашку. Теперь только часа в два спать пойду. — Жалко тебя, — присел он рядом со мной, поставив вазочку с клубникой на стол. Мама передала видимо. Папа то уже спит давно. — Да не, все нормально. Даже спать не тянет. — Ты во сколько проснулась? — В семь. Даже на полчаса раньше обычного. — Это не нормально, когда после такого долгого дня не тянет в сон. Ты в пор… — Кстати, — перебила я его, дабы он не продолжал тему, — видел мою гитару? Я играть на ней умею, могу показать если хочешь, но потом как-нибудь, сейчас уже поздно - соседей разбудить можем. — Да я знаю, что ты на гитаре играешь, — коварно улыбнулся он, не заметив быстрой смены темы. — Моя комната напротив твоей. Я часто слышал как ты играла и на пианино тоже. — Синтезатор, — поправила его я. — Пианино это полный инструмент с педалями, а здесь… — махнула я рукой в пренебрежении. — Давно стал слушать? — Не сказал бы. Так, лишь слышал как ты бренчала и фальшивила. На пиа… на синтезаторе лишь одну целую мелодию и все. В основном обрывками только, — ух, хорошо. — Давно умеешь играть на инструментах? — На пианино училась еще в музыкальной школе - но из-за его громадности пришлось покупать синтезатор, - и уже выпустилась из неё год назад с дипломом. А вот на гитаре сама учусь несколько лет. Это был инструментом моей сестры. Мне по наследству, скажем так, перешло. — Понятно. Ну что, показывай фотки? — Вот, забирай их. — А вам не надо? — Это уже копии, — покачала я головой и показала пальцем на маленькую меня возле скорчившего рожу Такаши. — Смотри, ты такой маленький. — Сколько мне здесь? Года четыре, да? — стал он всматриваться. — Да. Видишь собаку с края? Далматинца? Он умер от рака когда мне было два с половиной, значит здесь мне примерно столько же, а ты меня на два года старше. — Вижу, понял, — кивнул он и перелистнул страницу. — Господи! — воскликнул он. — Что там? — мне тоже стало интересно. — Я голым бегаю по вашему дому, — засмеялся он. — Кстати, мне все было интересно, а как мы с тобой вместе находились, если твоя и моя мама работали одновременно? — Нянька была. Сначала она нанималась только для меня, а после того как узнала, что твоей маме приходиться брать тебя с собой на завод, чтобы одного не оставлять дома, то предложила ей отводить тебя к нам. Вот так у моей няни вместо одного ребенка появилось два. Но ты был спокойным, как мама рассказывала. А вот я… — Представляю, — посмеялся он в кулачок. Я уже говорила, что у него красивый смех? — Как то так, — пожала плечами, взяла одну из ягод, засунула ее в рот и вновь стала заниматься домашним заданием. Мицуя продолжал рассматривать фотографии, которых было навалом (у моей сестры, как и у меня, была любовь к видео и фотокамере, и она буквально снимала и фотографировала все, когда удавалось выкрасть время для этого). Вот так в альбоме появилось больше трехсот фото. Есть еще и видео, но про них только я и знаю, наверное. Мама вообще практически не прикасается к ним. Не знаю, до скольки мы просидели, но стоило только положить голову на стол от усталости в надежде отдохнуть буквально несколько минуточек, как глаза слиплись между собой в мгновенье ока и я уснула. И сейчас, когда уже утро, я даже предположить не могу, кто именно переложил меня на кровать. И переодел к тому же. Потому что мама слишком слаба для поднятия тяжести, папа может конечно, но шея у меня не болит, значит переложили меня не под утро, а Мицуя… Не думаю, что он смог бы. Но, тем не менее, кто бы это не сделал — спасибо!