знойный пачули

Течка Намджуна никогда не заставляет его желать кого-нибудь. Она больше похожа на простуду, когда болит всё тело, ноют мышцы и хочется большую часть дня спать. Намджун прячется под одеялом, прижимая к себе любимую подушечку. Между ног липко и противно, а внизу живота всё неприятно ноет и горит огнём. Намджун борется с собой, приказывая себе даже не думать о чужой вещи, ожидающей утра понедельника, когда её можно будет вернуть. Пряный, сладко-мускусный аромат так и манит к себе, и Намджун понимает, что сползает на пол, начиная ползти вперёд, когда все его цели сбиваются и остаётся лишь желание обладать той вещью здесь и сейчас.       Бомбер Чимина мягкий, Намджун хочет его себе, а потому начинает кататься по полу словно какой-то кошак, пережравший мяты, утыкаясь носом во флисовую ткань. Он понятия не имеет, почему маленький альфа так сильно влияет на него. Всё, что имеет значение, это густой, всё ещё яркий запах чужих феромонов, имеющих свойство каким-то образом успокаивать его тело. Намджун ловит себя на том, что вжимается носом в места, где аромат наиболее ощутим: подмышки, воротник. Он тихонько хнычет, багровея щеками, потому что становится неимоверно стыдно. Стыдно пользоваться чужой вещью в такой ситуации. Но язык сам по себе вываливается изо рта, чтобы смочить слюной приятную, почти нежную ткань, будто бы в попытке ощутить вкус. — Ох, Намджун-а, — звучит где-то рядом. Мамины руки мягко забираются в его волосы, перебирая пряди. Ей сложно наблюдать за тем, как сын мучится. Но он слишком молод для того, чтобы принимать подавители, организм должен взрослеть правильно. А потому, нужно всё это перетерпеть. — Ма… — ноет Намджун, переворачиваясь на бок, всё так же прижимая чужой бомбер к себе. — Он тебе нравится, да?       Намджун, в смятении, прячется за своими ладонями, тем самым вызывая на лице мамы добрую, понимающую и самую малость с хитринкой улыбку. — Он принёс тебе пиццу, — говорит она, укладываясь на пол рядом. — Мне он точно нравится. Он так о тебе заботится… Ну и что, что немного младше, вырастет ещё, возмужает. Вот я бы очень хотела такого зятя. — Ну, мама… — вспыхивая ярче, бурчит Намджун, тем не менее чувствуя приятные мурашки, побежавшие по телу. Будет ли слишком странным признаться хотя бы самому себе, что в Пак Чимине и правда есть что-то… Особенное?