Вокруг нас

      Подготовка к штурму и, в первую очередь, к поиску чужой базы на громадном озере шла полным ходом. «Завтра отправимся туда. Уже завтра. Можем успеть вытащить хоть кого-то», Кива улыбнулась себе, подбадривая, хоть и утопала в ворохе запрошенных рапортах, а в голове тяжело гудело от усталости. Наконец за своим столом, и пока на нём царил беспорядок — она ещё не определила, как ей удобней хранить вещи, как ей нравится. Да и времени на это не было. Заваленность, хаотичность, конечно, подбешивала с самого утра, и поэтому некоторые отчёты девушка просто комкала и бросала на пол, чтобы стравить лишнее раздражение. Работа и так выходила напряжённой. Но тем не менее она нашла брешь с УПМ. Отчего-то сегодня это не особо воодушевило, хоть и прошлось искрой удовлетворения. Настроение оставалось странным, необъяснимым, сосредотачиваться удавалось с трудом. Она тяжело смотрела на старую выписку, с печатью Разведки. Где уже аккуратно обвела нужный номер привода. Тот, что сошёлся с тем, что теперь лежал у них. Чей серийник они кое-как восстановили. Девушка прикрыла глаза, выдыхая, чтобы в очередной раз прийти к прежнему балансу, а в кабинет зашёл Аккерман. Тоже не бодрый, но более спокойный, собранный. Он хлопнул дверью так, что соглядатай украдкой поморщилась, скрывая лицо за листом бумаги. Звук прошёлся неприятно. Будто по всему телу. И всё равно присутствие мужчины разгладило напряжение, пришла лёгкая волна уверенности, следом успокоение. Она почувствовала себя лучше, лишнее отошло на край сознания, где не докучало более. Пока он проходил к своему столу, Кива выдохнула и вдохнула свободной грудью, поделилась: — Я нашла, откуда они брали приводы, — чуть хмыкнула и отложила отчёт, ставший теперь не нужным. — Они выбирались за стены, подбирала устройства с трупов. Что оставались после экспедиций. Идеально.       Кенни издал громкий смешок и грузно опустился на свой стул, прикрыл глаза на пару секунд, потом посмотрел с одобрением на помощницу, качнув бровью. — И никто не хватится, — покивал он, откинулся на спинку. — Никому даже в голову не придёт. Значит, Идберга уцелела в экспедиции на своём приводе, раз потом не просто добралась обратно, но ещё и наведывалась обратно, — пробарабанил пальцами по столу, спокойно прикидывая дальше, что ещё давала им эта сводка. — Заняло время, наверное. И это значит, что приводов у них не больше, чем у Разведкорпуса. Что ж, довольно неплохо.       Девушка согласно кивнула — по крайней мере, в последние года у Равзедкорпуса не было частых экспедиций, а это значило, что особого пополнения в устройствах у их соперника не было. «Могут остаться небольшие утечки со складов, но это единичные случаи», оценила Кива, ощущая ту уверенность и приятную определённость.       И они оба ощущали вкус предстоящего и весьма необычного столкновения, напряжение. Столь незримое, не очевидное. Не в их кабинете, но вокруг. Снаружи. — Я сегодня приняла посылку от Вилберта, заперта там внизу, ключ у меня. Ещё не смотрела, что именно там, но у нас все снабжены как надо, Кенни. Я уже проверила, — проговорила девушка негромко и непоколебимо. — Если получится нанести внезапный удар, то их преимущество снизится. — Да, может, и не все из них успеют похватать приводы. В идеале б, сперва проникнуть тебе тайком и разведать, может, испортить часть их УПМ, — прищурился мужчина серьёзно и выдохнул носом. — Но надо крепко подумать, малявка. И уйдём сегодня пораньше — надо выспаться.       Девушка улыбнулась ему — силы потребуются. Им надо лишь убедится, что здесь они сделали действительно всё, что могли. И она доверялась его решениям безоговорочно. Вернулась к своим бумагам, пока Кенни взялся что-то перечитывать. Рапорты в их кабинет всё поступали и поступали. А ещё не наступил и полдень. Жнец сложил нужные отчёты за последнюю неделю, принялся перечитывать в поисках упущений, лазеек, странных деталей. Кива же наконец закончила вязкую вычитку и принялась хоть как-то наводить порядок. Лишние документы стоило уничтожить за ненадобностью. «Останется ещё сводка происшествий за прошлые года, но она придёт уже после», отметила она, настраиваясь на завтрашнюю отправку, на новое столкновение. И на сей раз прямое. Девушка чувствовала в себе уверенность и даже небольшое нетерпение поскорее приступить к делу, ощущала, что Кенни так же собирается — довольно, чётко, в чём сквозила его сила. Сила, что её сейчас окутывала, толкала вперёд, призывая не бояться ничего. «Даже если я не переживу эту передрягу, то всё было не зря. И всё просто отлично», она прикрыла глаза, радуясь этим общим минутам, тому, что у них сегодня выпадут и часы отдыха. Плохое состояние ушло совсем, и Кива охотно взялась за наведение системы на своём столе. Перебирала, поднимала скоманные раннее листы, складывала мусор отдельно, чтобы потом вынести на сжигание. Аккерман же без всякой спешки, поглядывая на карту, рисовал схему. И эта гармония между ними радовала.       Девушка тихо выдохнула, довольно оглядывая результаты, встала сложить весь ворох в корзинку для мусора, чтобы не нести в руках. «Что ещё надо сделать? Пожалуй, заберу-ка я пару важных документов с собой», коротко кивнула она себе, отставляя заполненную корзину. — Посмотри сюда, малявка, — подозвал мужчина сыто и спокойно, поманил пальцем. — Хочу пару отрядов не срывать, пускай создают видимость розысков в другом месте.       Соглядатай, коротко отряхнув руки, прошла к его заметно облегчённому от бумаг столу. И особое сочетание грядущей опасности, рисков, неминуемых потерь с их покоем и тихим счастьем казалось очень приятным. Для них не требовалось лишних слов или домыслов друг за друга. Девушка наклонилась над картой, увидела схему: Жнец планировал прибыть на нехоженный южный берег озера, минуя несколько деревенек. Там разместить основную базу, а на дорогах, к северу расположить просто два небольших отряда. Выделялась метка: два своих, остальные с иных отделов Военпола. «Как для патруля и просто сбора данных, мы так уже делали», понятливо кивнула Кива, смотря на целую сеть дорог. Кто-нибудь военных да заметит, доложит, пустит удобную сплетню. — Отвлечёт их. Должно. Их шпионов нам будет трудно выцепить, — прокомментировала она, сжала губы в взвешенных раздумьях. — Им проще раствориться. Я думаю, они отдельные от основной базы. — Это на докуску, — с лёгким ворчанием заметил Потрошитель и фыркнул, расслабленно потянувшись за сигаретами. — Сами по себе они не так опасны. И хер знает, сколько у них осведомителей. Подлоги, договорённости. Я во всё это дерьмо не полезу.       Презрительно усмехнулся, пока девушка покивала головой — им этого до конца не узнать никогда. Она направилась к себе, а Кенни вслепую выудив короб неспешно закурил, продолжая прикидывать про себя грядущее, действие ближайшей недели. Постукивал то карандашом по столу, то пальцами. Кива же взялась за ящики, раскладывая нужные вещи: сразу запас сургуча, канцелярские ножи, свечи, чтобы лишний раз не выходить и не вызывать клерков. И за этой мерной работой накатила внезапная тошнота, новый прилив малопонятного раздражения. Соглядатай чуть нахмурилась разбирая это неприятное осязание и довольно быстро поняла — её душит запах курева. Непривычно и… странно? Она всегда легко переносила эти сигареты. Да и вообще бывала в таких местах, где амбре ещё хуже и тошнотворней, и ничего. А тут и голова заболела, и горячий узел в животе скрутился, начав сразу подкатывать к горлу. Ей даже пришлось оторваться от дел и глубоко выдохнуть. «Просто усталость. И напряжение», уверила она себя, потянулась к стакану с водой. Хоть как-то смыть ком. Аккерман сразу заметил, что что-то у его подчинённой не так как обычно. Хоть она ничего и не сказала, никак не поморщилась — просто изменился их общий темп.       Мигом оторвался от своего дела и уставил проницательный взор на неё, а сигарету зажал зубами. Девушка чуть нахмурилась, неуверенно покачала головой. По лбу растёкся и жар. — Что такое, — твёрдо произнёс мужчина, не сводя взора.       И Кива не сразу произнесла то, что требовалось. Сперва попробовала унять накатывающее ощущение рвоты. Взять себя в руки, и сама расстроилась от того, что тело так себя повело. Но не преуспела в своих попытках, с трудом сглотнула горчащую слюну и мотнула головой: — Загаси её, — недовольно поморщилась, в голосе скользнуло то раздражение. И она изо всех сил постаралась передать то, что оно касается не мужчины, а просто дыма.       Кенни выгнул аккуратную бровь, но на лице не появилось какой-то особой эмоции — только особая пристальность. Глубоко затянулся и почти что издевательски или же раздумчиво выдохнул дым носом. Несколько тяжёлых секунд — она никогда не указывала ему, что сделать. И возможно Жнец взвешивал, оценивал такое чудное поведение. И до того, как принял решение, Кива ощутила, что горячий комок начал пульсировать в желудке. Она встала и направилась к окну, быстро открыла его и высунулась. Осторожно втягивая свежий воздух, медленно и упорно отгоняя дурноту из головы. Мельком отметила, что и по низу живота прошёлся лёгкий спазм, но в сравнении с другими ощущениями тот показался незаметным. Уж точнее менее тревожным. Ей не понравилось, что столь внезапно она даже растеряла все рабочие мысли и не могла думать ни о чём, кроме этого дурного состояния. Но ветерок развеял его, и она выждала ещё пару минут. Стало легче. Наконец она повернулась обратно в комнату — Аккерман уже успел почти докурить свою сигарету, всё так же смотрел на неё. Тяжело. Он глазами задал вопрос: лучше ли ей, и она аккуратно кивнула, начала идти обратно к своему столу. «Отдых определённо нужен», не успела заключить она, как несколько вдохов дымного, уже не столь густого запаха, прорвались сквозь всё. В желудке зашевелилось, стремительно взлетая по горлу. И она, поняв, что её вырвет, уже бежала к корзинке с мусором. Успела припасть к той, пока её выворачивало завтраком. Всё это время Кенни молча и неотрывно следил за её повадкой. — Хм. Интересно, — равнодушно сказал он, пока слушал этот процесс, затушил сигарету о пепельницу. — Так не вовремя.       Он чуть прикрыл серые глаза в раздумьях. Но когда Кива всё же осторожно распрямилась, сама шокированная таким, испуганная и испытывающая безотчётный стыд, мужчина встал и без сомнений направился к ней.       Бегло осмотрел и её тело, фигуру, что была хорошо видной в армейской одежде. Выискивал детали, однако ничего не бросилось на взгляд, и он хмыкнул. Возможно, первое опасение ошибочно. Девушка отвела взор, наспех утирая рот рукавом рубашки, ссутулилась. Внезапное расстройство пошатнуло прежний рабочий ритм. С ней ни разу такого не случалось. Однако Аккерман приобнял её, расстроенную, и практически потащил в сторону кушетки. И сперва вздрогнув, соглядатай расслабилась под его тяжёлой рукой, чуть прижалась к нему. — Всё нормально, малявка. Даже когда заглатываешь, тебя не рвёт, — спокойно усмехнулся он и усадил её на сидение. — Ничего страшного.       Сам-то так не полагал — уже подозревал своё недоброе, предкзауемое на пару с безвинным — зато верил, что по итогу ничего страшного не приключится. А это самое главное. Ему бы сводить её вниз, к другу врачевателю. Сделать необходимое. «Надо посмотреть за её состоянием. Придётся оставить её здесь, если она ещё и заболела», он коротко похлопал себя по карманам в поисках платка и протянул ей. — Наверное, я в самом деле переутомилась, — покачала головой Кива и сперва вытерла слезившиеся тёмно-синие глаза. Губы тронула неловкая эмоция: — Так странно это даже говорить.       Они оба никогда не обозначали этого, своей измотанности из-за череды дел. Хотя та неизбежно просачивалась — хлопот хватало. Всегда продолжали двигаться, выискивали просветы, чтобы отоспаться. И никогда не жаловались. Ни разу, пускай их порой прикладывало крепко. А тут чудное и новое. Девушка прикрыла глаза, медленно и осторожно вдохнула — после рвоты стало полегче, хоть голова и не прошла до конца. Она неуверенно посмотрела на мужчину, и тот легко кивнул ей. Кива чуть улыбнулась, уверившись, что всё в самом деле нормально. Даже с таким. — Уйдём сегодня пораньше. Совсем, — утвердил мужчина после нескольких раздумчивых секунд. — Я почти закончил. Ты? — Только соберу необходимое, — отозвалась девушка, аккуратно утирая теперь подбородок. — Остальное подождёт нахрен.       Жнец диковато улыбнулся и направился обратно к своему столу, возвращаясь к делу, отвлекая и пласт объёмных мыслей. «Собственно, никаких вопросов и не стоит», хладнокровно указал самому себе и на этом выкинул лишние, ненужные раздумья. Что могли и не нравится своей серьёзностью. Кива же посидела ещё пару минут, прислушивалась к взбрыкнувшему организму. Внезапный и малопонятный протест стихал, общее состояние не стало лёгким, но тем не менее осталась лишь слабость, может, спазмы в животе.       Девушка встала и пошла к приоткрытому окну, подышала ещё минуту — дурнота и противное ощущение в теле сделались более терпимыми и сносными. Она закрыла створку и устремилась к столу, чтобы побыстрее собрать всё. На сей раз уже не думала и прикидывала ничего. Хотелось, в самом деле, на отдых. «То, что нужно перед завтрашней отправкой. И буду чувствовать себя лучше. Пройдёт», успокоила она себя, запечатывая пергаментные конверты, сноровисто перевязывая их. Покосилась на корзинку, и всё же вызвала клерков прибрать. Через минут десять всё было исполнено, а Аккерман начал вставать, потянулся всем телом. — Что ж, завтра мы поедем и посмотрим, что попадётся, — изрёк он, и это подчеркнуло, что данное время, здесь в Ратуше, закончилось. Им осталось лишь короткое ожидание и действие. — Ничего, что мы могли б сделать ещё здесь.       Он коротко огляделся и сам собрал нужные себе листы, принялся их быстро складывать, чтобы тоже забрать с собой. После себя они оставляли практически чистый кабинет. Следы работы, связанной напрямую с Военной Полицией, проверка якобы налогов, но не больше. И ещё светило солнце уходящего лета. Довольно светло, просторно и… уютно, потому что оба оставляли тут свой след. Видимый, в основном лишь друг другу. Соглядатай взяла пергаментные конверты, прижала к груди и кивнула. — Идём, малявка, — твёрдо распорядился Потрошитель из Митры и бросил ей свой свёрток, сам же устремился взять пальто.       Кива поймала, шорох быстро стих. Тишина опустилась особенная на это пространство, но не неприятная. И они направились прочь из Ратуши. Предстояло перебраться в Гермину, а с утра направиться в Стохесс. Оттуда уже начать свой новый поход за добычей. Но перед этим действительно отдохнуть. Рядом друг с другом. Момент перед тем, как начнётся очередное бурное течение жизни, перед тем, как может случиться непоправимое. Как момент, тот самый, перед прыжком. И оба наслаждались его красотой и тем, что могли его почувствовать и подарить друг другу. Этим днём настоящего.       В скрытой подземной части особняка находилась почти что тюрьма, впрочем Ури прекрасно знал, что понятие это довольно условное — всё родовое поместье являлось тюрьмой. И сегодня, как и в ближайщие дни, ему самому предстоит охранять одного из несчастных, что пошли по опасной дороге. Аккерман обсудил на днях с другом то, что собирался сделать, как всё видел, и тот сказал своё слово. Тихое, простое. Поэтому Кенни чудом, но всё же успел перевезти пленного Мангера. «Надеюсь, ты привезёшь мне остальных, кто имел отношение к отцу», мысленно обратился Райсс, сцепив руки в беззвучной молитве. — Ты даже страннее тех двоих, — хмыкнул Ирнест, заточенный в камере, куда обычно Граем Райсс имел привычку сажать своих сыновей. Когда те слишком нарушали правила или же просто спорили с ним.       Секунды три его младший отпрыск плавал в этих реальных осязаниях, сравнивая ситуацию. Теперь он сам смотрел через ту сторону прутьев. Но не повторял деяние родителя. Он подумал о Роде, о племянниках, об Элфриде, что далеко и пока в относительной безопасности — очень вовремя — о Дирке, за которого нёс прямую ответственность, и Кенни и Киве, что с грядущим рассветом начнут свой поход. Не отступали и ради него. И это придало ему сил и уверенности. Самому не отступать и не пасовать. Чужие ощущения по Координате уступили под его сознанием. Ури медленно сморгнул и вновь посмотрел на нового знакомого. Бывший чиновник стоял близко к прутьям, открыто рассматривал Райсса во плоти. Более чем пристально и с особой внимательностью. И раз чему-то хмыкнул своему. Камера оставалась небольшой. И без света солнца. Из удобств только наличие кровати. И может, хорошее питание. — Мне правда жаль, что я не могу тебя перевести в более удобные условия, — слабо, но искренне улыбнулся Ури, покачал головой. — Но тут и ты не навредишь, и тебе не навредят. Пожалуйста, не изводи себя ожиданием. Я знаю, каково это.       Мангер выгнул бровь, уже порядком уставший за дни перебросов, за дни неизвестности. С каждым разом, когда его прятали, шанс, что его друзья отыщут его, уменьшался. Не могло не давить.       И Райссу, когда он спускался в эту часть дома, хотелось дать тому хотя бы немного общения, утешения. Успокоения. Пока без влияния на память. Пока история не закончилась, он счёл это бесчестным. Хотел узнать всё как можно больше, чтобы подарить тем рай, чтобы часть жизни те прожили по-настоящему более счастливо. — Значит, это ты унаследовал от Граема силу, — медленно и тяжело произнёс Мангер. Его карие глаза досадливо сверкнули. — Да-а, — серьёзно ответил Ури и улыбнулся с горечью, но и гордостью: — Я. — Мы все полагали, — выдохнул недобровольный гость и прошёл от прутьев к стене, покачивая головой, — что это твой суетливый братец. Слишком очевидно себя вёл. Будто хотел обмануть всех.       Райсс прикрыл глаза и просто плавно сел на каменный пол. Хотя мог бы, наверное, озаботиться и стулом. Почему бы им и не поговорить довольно искренне, раз обоих это примирит с тем, что творится вокруг. В какой-то степени и с бездействием. Это действительно останется между ними, ведь они оба ждут исхода. Результата столкновения тех сил. — Род не глупый и не лишён храбрости, — заметил Ури с любовью. Его старший брат прекрасно понимал, что мелькает и привлекает к себе внимание. Становится мишенью. Но делал так, защищая всё. — Они тут с отцом похожи. Только отец оказался, — он поморщился, но голос прозвучал твёрдо и холодно, — более циничным. Он использовал вас, детей. — Он верил в то, что передаёт нам, — отрезал упорно Ирнест и даже остановился, а на лице прибавилось гнева. — Не говори так о Граеме. Ты не знал его совсем.       Подлинный Король стен, человек, что пожрал Граема, что иногда испытывал его эмоции, которыми тот неохотно делился и после физической гибели, лишь с сочувствием посмотрел на человека перед собой. По ту сторону борьбы. Столь разной и... единой. — Я думаю, он специально использовал вас всех, зная, что мы, законнорожденные, не сможем его поддержать, — медленно и так же непоколебимо заявил Ури и выдохнул тяжело, горько улыбаясь Мангеру: — У нас своя участь. И я сожалею, что вас лишили иной жизни.       Мангер фыркнул и вернулся к вышагиванию, только на этот раз несколько нервно. По крайней мере в этом месте не осталось угроз. Лишь недопонимание, разная вера. И оба ждали, как справятся те, в кого верили. Заключённый пробормотал вслух: — Как ты только приручил этого Аккермана. С такими-то словами, — заметил он и пристально уставился на Райсса: — Это не то, во что верят такие как он.       Его друзья собрались из идеи, выковывались в горечи жизни — владелец обиталища это чувствовал. Будь то разведчица, переживавшая экспедицию и ужас смерти товарищей ради ничего. Будь то друг детства, которому вливали идеи с самого начала. Будь то старый друг, который собрался идти до конца. Но его собственные, Райсса, отличались. — Всё просто. Он, — честно ответил Ури, а глаза тепло заискрились, — мой друг. И я рад, что благодаря ему ты сейчас тут. Цел и невредим. Хотя бы ты. И я думаю, что к концу недели мы узнаем, что будет дальше.