Вокруг нас

      Человек — она была почти уверена в том, что это последний оставшийся среди серьёзных соперников, что это Дон — удирал шустро. Он сворачивал где только мог, чтобы оторваться от преследования, хоть на УПМ летал не слишком умело. «Страх и паника, кажется, дают ему много сил. Он сбежал тогда, когда увидел именно Кенни. Значит, знает и боится силы Аккерманов», отметила девушка, переводя дух, пока полёт выходил довольно спокойным. От места стычек они удалялись. Район становился тише. Они влетали в более жилую часть, где обитатели благоразумно попрятались. Оставалось опасаться лишь непредвиденной встречи с преступниками. Кива надавила на курок, замедляя свою скорость, делая движение… тише, поднялась повыше. Ей бы не пропустить ничего самой и дать Дону чувство, что тот оторвался от погони. И наконец он действительно замедлился, стал перелетать осторожней, но двигался куда-то целенаправленно. Девушка спокойно ориентировалась по звукам, не приближаясь очень уж — лучше застать того где-то в замкнутом пространстве и навсегда захлопнуть этот капкан. Она перелетала с крыши на крышу, следила за осторожностью и аккуратностью. Проверила и вооружение. Ножи при ней, снарядов осталось штуки четыре. «Должно хватить. Если всё сложится. Если он не задумал чего-то хитрого», соглядатай выдохнула, быстро утёрла лицо о плечо.       Позади раздался новый звук — еле уловимый — и она мгновенно устремилась в другую сторону, поперёк прежнего движения. Изготовилась к новой стычке, запомнив место, где находился сейчас Дон, и направление. Но к ней приближался сам Потрошитель. Тоже избрав более тихий вариант перемещения, благо мог себе позволить следовать за ведущей девушкой. Его появление знаменовало собой некое… завершение. За тылы можно не беспокоиться. И Кива кивнула на лету, вернулась к следованию за человеком. Дон прекратил пользоваться приводом, что несколько усложнило ей задачу, стал перебегать осторожней, под прикрытием козырьков, преград. Трюк сработал, вроде бы. И ей приходилось больше следить уже за своим движением, чтобы не выдать себя. И спустя мучительные моменты, в которых приходилось выжидать как-никогда напряжённо, в которых девушка чувствовала всю значимость последнего шага, как всё пройденное, все жертвы, все потери складывались в текущую точку; мужчина показался лучше. Всего лишь десять секунд, пока тот перебегал улицу, оглядываясь, скрылся в доме. Это был невысокий мужчина и не самый крупный, с тёмными волосами. Соглядатай выдохнула, сквозь сжатые зубы, довольно и осмотрела дом на предмет того, как проникнуть. Последовать прямо через дверь или тихо воспользоваться окнами? Последний рывок. Всё будет конечно. Наконец-то.       Рядом на крышу приземлился Кенни. Довольно тихо с учётом его роста и веса. Он остановился рядом с ней и хмыкнул: — Не слишком сообразительный в таких делах, да? — он улыбнулся хищней, убрал одну рукоять прототипа на крепёж. — Привёл нас прямо туда, где они жили эти недели. Хах.       Место чужой подготовки, ожидания, чтобы попробовать вновь перехватить инициативу. Но всё было сорвано. Больше… ничего не будет. Кива наклонила голову и посмотрела на спутника с готовностью. Мужчина прислушивался к чему-то, щурился, а потом сморгнул и коротко кивнул девушке. — Идём, но аккуратно, — указал он и вальяжно прицелился к стене дома напротив, чтобы спуститься. — Не будем мешать. И спешить. — Думаешь, у него что-то ещё в рукаве? — спросила она и встряхнула руки, изготовилась тоже сойти с крыши. — Нет, всё уже кончено, девочка, — он свободной ладонью потрепал её по затылку, мягко и уверенно. — Он просто не может этого осознать. Или не хочет. Теперь мы с тобой тут для подстраховки. Но и пренебрегать не стоит.       Соглядатай нахмурилась, не совсем понимая, но без запинки начала спускаться следом за Аккерманом. Тот приземлился перед домом и, тщательно осматриваясь, направился к двери. Выглядело здание обычным. Не заброшенное, скорее, обыкновенное жилое. Покосилось местами, но пузырь на окнах цел, никаких щелей между досками. И девушка, жившая в подземелье, оценивала, что это вполне неплохое обиталище. Выдержала расстояние, чтобы прикрывать Кенни, проверила: не меняется ли ничего вокруг них, на улице? Но всё оставалось тихим, покойным. И она тенью направилась тоже к дому, куда уже заходил Потрошитель.       Ури заслышал шум внизу и медленно открыл глаза. Он ждал. И их с Кенни план работал. Пришлось, конечно, потрудиться. Но всё же им удалось провернуть сперва его незаметное прибытие в Подземный Город, много заранее, а потом и наблюдение. Так что когда столкновение началось, Райсс был рядом и следил. Глазами, чувствами, силой Основателя. Всегда становилось проще, когда происходило нечто активное. И ему удалось найти нужный дом — прошлый обладатель силы очень уж всполошился и тянулся. Благо парень чутко контролировал грань, иначе бы направился прямо в гущу событий. А так спокойно осмотрел склянки, сыворотки, спрятанное содержимое ларей. Его впечатляли результаты, его будоражило то, как далеко зашли эти люди. Осязание отца подсказывало, что тот крайне взволнован увиденным, рад и в тревоге. Сам же Ури оценивал всё более сдержанно — рабочие сыворотки и не только.       Он увидел реагенты и составляющие для создания разных вещей. Кристаллической брони, плоти, не имеющей форму, ускорения регенерации. Разнообразие выходило большим. Особенно для тех, кто шёл вслепую, как упрямцы, освещая себе путь лишь записями и обрывками сведений. Райсс улыбался чужой отваге, решимости, находчивости, пока складывал всё ценное в несколько ларей. Всё это нужно было забрать. Возможно, уничтожить. «Лучше всего уничтожить», он покачивал головой, глядя на всё собранное. Что началось из самого благого побуждения и привело к опасным, тяжёлым последствиям. «Если бы мы только могли сделать всё как надо. Стать простыми людьми. Если бы…», парень мягко пресёк те мысли — они не могут, у них нет для этого нужной лазейки. И всё на этом. Удалось ему найти и записи, письма из прошлого. Всё это он бережно сложил в лари, чтобы потом распорядиться как надо. Как подобает. Теперь же оставалось последнее.       Ури, наклонив голову, сидя на одной из кроватей — его кровати — слушал, как Дон забегает по лестнице. Чтобы так же собрать всё необходимое и убежать, чтобы продолжить вновь. Парень выдохнул тяжело и медленно распрямился — он должен разобраться и… встретить его. Наконец. Шум становился громче, ближе. В комнату вломился запыхавшийся человек, ремни УПМ покрывали гражданскую одежду, да и выглядел он более или менее тренированным. Оглядывая его, Ури всё же улыбнулся. Сам. Без связи отца. Видел отдельного человека, видел и перемены сквозь года, каким тот вырос. Дон заметил его не сразу. Но как только повернул голову, то, вскрикнув, отпрыгнул к стене. Загнанно замер, осмыслял внезапное появление нового человека. Не враждебного на первый взгляд. И Ури набрал воздуха в грудь, кивнул ему: — Здравствуй, — проговорил он искренне, прикрыл лучистые глаза, не отводя взора. — Я правда желал бы познакомиться с тобой иначе, брат.       И в самом деле имел ввиду именно это. Он мог принять, что у его отца имелась вторая семья, мог принять брата. И быть может, тогда всё сложилось бы иначе. Дон же сморгнул, и глаза его оказались такими же синими, как у Рода.       Эти двое были довольно похожи, разве же что у Дона черты лица более выраженные и волевые. Напоминали, в самом деле, об их отце. — Так это ты, кто унаследовал силу, — проговорил тот негромко и отошёл от стены, распрямляясь, изменилась повадка к более самоуверенной. — И ты пришёл сюда, Ури? Как глупо. — Ты не сможешь мне навредить. Может, и к сожалению, — Ури хмыкнул мягко, немного устало, а потом сказал: — Отец очень скучает по тебе и жалеет, что не смог попрощаться как надо. Это то, что я должен тебе сказать.       Дон дёрнулся, а парень продолжал на него смотреть. Чувствовал, как впитывает этот образ и тот, кто умер, но остался в силе. Сам запоминал. Минуты это всё, что у них осталось. Ури понимал, что Дон не пойдёт по пути договорённостей, но всё же пытался не упустить крошечного шанса. Быть сильнее всех преград. — Он погиб, потому что было должно. И я должен был разрушить ваш проклятый круг, — процедил грозно Дон, бывший, кажется, старше него, но младше Рода. — Ради всех. Ты сам прекрасно знаешь. И бездействуешь. Основателю надо находиться не у нашей крови. — Может. Но это не остановит цикл, — Ури покачал головой с равнодушием к своей участи и предложил серьёзно, уверенно: — Пойдём со мной. Ты мой брат. Ты от крови моего отца. Нет никакой надобности продолжать всё это. Я приму тебя. Как следовало принять много раньше.       Как всё могло бы обернуться, знай они с Родом о том, что у них есть брат? Где-то там ещё один ребёнок, испорченный и отравленный их наследием, пусть и иначе. Оставалось лишь рассуждать про себя. Но это бы точно изменило жизнь человека, что стоял перед ним и что совсем скоро покинет ту — Ури чувствовал.       Хотя ему очень хотелось, чтобы чудо свершилось и на этот раз. Вернуть родную кровь домой, найти возможность исправить всё, что тот натворил. Ведомый своим убеждением, возможно, и обрывчатыми указаниями отца. И упорство Дона, присущее иногда и Роду, и ему самому, выражалось открыто. Он не из тех, кто сдаётся. «Насколько далеко ты зашёл в нём?», Ури наблюдал за тем, как тот реагирует на слова мира. На предложение начать быть той семьёй, которой они должны были быть. Если бы отец поступил иначе. Дон же зашипел и ринулся на него, однако на дне синих глаз зазмеились какие-то чувства. Законнорождённый Райсс не дёрнулся. Только наклонил голову. Всё его внимание обратилось в чужой взор — чувства ребёнка. Обида, ревность. Неуёмное желание доказать что-то. Кому-то. Отцу? Себе? Всем вокруг? Он протянул к нему руку, чтобы утешить — а тот надвигался грозно, нырнул за пазуху, достал охотничий нож. — Отец завёл вас двоих потому, что так должно. Меня родили, потому что хотели и любили, чтобы я жил свободнее вас, — тон скользнул к крику, самообладание улетучивалось практически на глазах, и мужчина утёр свободной ладонью рот, прищурился недобро: — И ты даже не представляешь, сколько моих проблем решил своим появлением, братец. Сколько…       Он уже дошёл до сидящего без особого движения чудного гостя — в стороне высоко скрипнула дверь — и, скосив глаза, обомлел. В фигуре открыто появился страх. В небольшую жилую комнату, где Дон, вероятно, спал и делил кров со своими соратниками, каких без малейших колебаний бросил на волю судьбы; втискивался Аккерман.       Казалось, что тот заполнял собой всё пространство, что стало холоднее, что запахло кровью и насилием. Потрошитель сверлил серыми глазами Дона. Хищно, и такая же улыбка исказила его губы. — Какие-то неувязки? — весело спросил Жнец своего друга, пока Дон пятился сам собой подальше от этого человека. Нож в его руке подрагивал.       Прибывший на это лишь хмыкнул — тот уверенно считал себя способным сладить с Ури, но отчего-то до ужаса боялся именно его. Того, что нёс в себе Потрошитель. Оно оставалось неприкрытым и обманчиво единственно существующем в нём. Райсс же остался какое-то время с протянутой в воздухе рукой. Соприкосновения не случилось. Он сморгнул, тоскливо потёр пальцы друг о друга и обратился к защитнику: — Нет, Кенни, — Ури чуть улыбнулся ему, а потом опустил руку и медленно поднялся с кровати. — Я разберусь сам. — Уверен? Он какой-то нервный, — зло пошутил Жнец, поигрывая положил руку невзначай на подсумок с оружием. — Как брать на себя ответственность за всю хрень, так сразу в кусты. Ну как ваш старший братец. Но кажется, это родовое, да?       Дон выглядел теперь совсем затравленным, даже не мог сразу вспомнить, что на нём привод. Он не был бойцом. Как бы ни хорохорился, и Кенни это видел. Быть может, тот убивал, но явно не в честной схватке, и ранил пленных во время опытов.       Аккерман ощущал практически насущную потребность избавиться от этой «грязи». Однако Ури пошёл вперёд, мельком коснулся своего друга рукой. — Скоро всё закончится, — мягко заверил его, останавливаясь на пару секунд. Напитаться уверенностью и силой от этого прикосновения.       Потрошитель поиграл желваками — ему не слишком хотелось оставлять Ури один на один с Доном — всё же согласно моргнул. Верил в Ури и знал, что сила Основателя не даст просто так навредить. Кенни бросил предупреждающий взгляд на Дона, что начинал возвращать хотя бы ясность мыслей. — Не советую тебе и выпрыгивать в окно, — напоследок осклабился Жнец и боком направился к двери, ждать развязки. — Там тебя тоже ждут.       Дону некуда было бежать. Выходы они с Кивой блокировали, перекрывали, оставляя Ури сделать то, что тот полагал правильным. Створка притворилась. Райсс медленно направился к нежданному родственнику и воззвал вновь: — Нет нужды продолжать, Дон. Ты можешь направить всё на благо, — увещевал подлинный король стен, судорожно выдохнул и искренне обратился: — И я прошу у тебя прощения за то, что всё так получилось. Ты, твои друзья. Они правда хорошие друзья. Никто из вас не должен был быть замешан в этом. Каждый заслуживает право на свою жизнь. А не продолжать деяния прошлого, жить ими, Дон.       Тот вновь полез во внутренний карман за чем-то ещё, и на это среагировала уже сила титана. Недовольно, раздражённо. Ури ощутил наплыв и нехотя последовал импульсу, перехватывая контроль над чем-то, что доставал родственник. Круша. Раздался треск лопнувшего стекла.       Жидкость выплеснулась на одежду, тому на пальцы, ладонь и запястье левой руки, зашипев и испаряясь. Кожа в тех местах мгновенно покраснела, стали наливаться волдыри. Райсс свёл брови и с сожалением покачал головой. За чужую очередную боль, за то, что тот хотел сделать, за чужие успехи на пути, который никто из живых не должен был начинать. Уж точно не в их условиях и обстоятельствах. Но парень всё равно продолжал медленно приближаться к родичу, а тот коротко вскрикнув начал трясти рукой и попятился. — Ублюдок, — он сверлил Ури ненавистным взглядом, однако параллельно ещё отчаянно думал о чём-то. — Думаешь, эти игры будут тебя вечно спасать?       Ури оставалось только испытывать облегчение: он не один, рядом те, кто помогут и поддержат, если он сейчас ужасно ошибётся. Они не могут допустить, чтобы вся эта история продолжалась. — Пожалуйста, — выговорил парень и развёл руками, показывая жестом примирение, своё спокойствие и силу в том, чтобы не отворачиваться от проблемы, а попробовать решить ту. — Дон, идём со мной. Всё ещё будет хорошо, хоть тебе так и не кажется. И быть может, втроём у нас получится что-нибудь. — Я сделал свой выбор, — чётко и неуступно ответил тот, но на пару секунд нижняя губа задрожала, как если бы ему хотелось расплакаться. — И я ни за что не стану одним из вас.       И Райсс видел — толкует истину, за которую держался все года. Не быть наследником отца и официальной семьи, но начать новое. Даже в таком стремлении он напоминал отца. Всё же они между собой были похожи. И были таким разными. Сколько чувств и эмоций скрыто под самообладанием. — Ты в самом деле так же упрям, — заметил вслух Ури с тусклой улыбкой и вновь протянул руку к нему. Удар ножом, вспышка боли, теперь уже его собственной. И парень придержал даже регенерацию, чтобы всё закончить равнозначимо, по справедливости. Всё равно коснулся Дона, направил часть силы, чтобы удержать того на одном месте. — Не знаю, как изменится твоё мнение через год. Но я дам тебе то, чего ты хочешь. Ты увидишь отца. И вы будете вместе. Теперь безопасно.       Внутри родитель сопротивлялся, пытался остановить своего сына от «убийства» второго. Сила в голове сгущалась, грозя раскроить череп на двое, теперь и его пальцы, что мягко и заботливо касались груди брата, подрагивали. Но не от переживания или колебания — от внутренней борьбы. Воля Имир требовала иного исхода, отец сквозь узы времени и связи сражался за то, чтобы Дона отпустили, тогда как сам Ури… собирался сделать всё по-своему. Сделать подарок и этому ребёнку перед собой. Все они оставались так или иначе детьми. Дон, впервые ощутив соприкосновение с этой силой, будучи всё же кровным Райссом, жадно хватал воздух ртом. «Ты в самом деле пойдёшь на это?», голос отца в голове. Или уже в головах. «Его ненависть, его обиды и амбиции будут расти. Он не хочет открывать своё сердце, чтобы мы могли убрать всю боль, что там была оставлена», указал Ури и усилием воли, воли торжества и правильности, отогнал всё лишнее прочь, взял полный контроль и легко направил силу внутрь родственника. Появился свет. Белый, мягкий и густой, что отдавал по краям всполохами разных цветов. Их фигуры, их намерения и чувства затонули в нём, скрылись от всего мира вокруг.       Кенни, привалившись спиной к стене, заметил полосы света, что лились сквозь щели дверного проёма. «Значит, случилось так. Что ж, меньше возни нам», он прислушался, прижал голову к стене. Ничего. Больше никаких фраз, никакого движения. И выдохнул с тяжестью — другу пришлось пойти на такое, значит, иного расклада не сложилось. Не в этот раз. Всё действительно было кончено. Свет померк. Воцарилась тишина более глубокая, чем прежде. И Аккерман дал Ури какое-то время побыть в покое. Но как только послышался негромкий скрип досок от шагов, он оттолкнулся и прошёл к двери, открыл. В комнате остался только Райсс, выглядящий бледнее бледного, и какой-то запах плоти. От Дона не осталось ничего. По крайней мере, в этом мире. — Как ты, Ури? — спросил Жнец, проходя вперёд к нему, готовый подхватить.       Им не стоило задерживаться, хоть большего всего на свете хотелось присесть и перевести дух, осознать, что дело подошло к концу. Что они… справились со всем, как надо. Не без потерь, не без труда, не без ошибок, но справились. Парень зарылся пальцами в волосы у лба. — Не так плохо, — отозвался тот и в самом деле сделал пару шатающихся шагов, но равновесия не потерял. — Это пройдёт. Главное, что теперь и он наконец в покое. Не навредит больше никому, ни себе.       Кенни под его слова раздумчиво пожал плечами, наблюдая за тем, как Ури осматривает левую руку. А потом повёл того за плечо прочь из этой комнаты. Хотя бы отсюда, где свершилось непростое. В коридоре их встретила Кива, что вернулась со своей позиции. — С той стороны никого не было, — отчиталась она со спокойным кивком, осмотрела их и негромко проговорила, с однозначностью: — Должно быть, в самом деле… всё. — Пойдём-ка отсюда, — Аккерман направил Ури дальше, передавая его девушке. — С вами всё на сегодня, но ещё работать и работать.       Они направились вниз первыми, а сам он пошёл следом, замыкая. Втроём они не покидали место, но хотя бы выходили из-под тени действа к простору.