Скорость доверия

      Чонгук словно делает глоток чистого воздуха. Он будто услышал хрупкую, но самую важную информацию. Он думал после ответа станет легче, но ему только тяжелее. — Поднимайся. Слезы будишь лить и истереть на борту корабля, —быстро говорит Чонгук, ведь времени уже нет. Но со стороны Тэхена никаких телодвижений. И ему почему-то все равно жаль парня, но жалость – это скорее исключение из правил, чем постоянное состояние. — Уходи, оставь меня здесь, — требует парень дрожащим голосом.              Чонгука это выводит из себя. — Ладно, тогда я также сяду рядом. Посидим, а корабль уйдет. После меня здесь найдут и пристрелят те, кому я по жизни навредил. Долго сидеть не придется, желающих моей смерти десятки. К тебе просьба, можешь оказать услугу и спалить мое тело… — Хватит! — крикнул Тэ, находя в себе силы подняться. Даже от представления такого исхода становится дурно.              Чонгук молча разворачивается, а Тэхен направляется за ним. Он знал, что такие слова повлияют на парня, можно было и придумать, что-нибудь другое, но время не на их стороне. Они поднимаются на палубу и сразу встречаются со злобным Юнхо. — Вы че с ума выжили? Какого черта носитесь не пойми где? Вы хоть понимаете, что вас двоих никто ждать не собирался, корабль мог уплыть, и все аривидерчи, хотя до новой встречи вряд ли вы б дожили, — он тяжело вздыхает, глядя на подавленного и заплаканного Тэхена, а после – Чонгука, который морщится. Ему сейчас нотаций со стороны Юнхо как раз-таки не хватало. — Так, это разрешение, — мужчина протягивает им два конверта с подписью, — под мою ответственность. Плыть два дня. Вытворите что-то и я лично проголосую за то, чтобы вас сбросили в воду. Не подставляйте меня. Покажу вам каюту. — И сколько человек там? — интересуется Чон. — Тут вам не номер в гостинице, но условия идеальны, вы будете только вдвоем, — Чонгук был бы рад услышать это до того разговора, теперь он не знает, как сможет находиться с Тэхеном в одной комнате. — Ваши два рюкзака я уже отнес, не бросайте больше вещи на палубе.              Пока Юнхо говорил, они шли до каюты, где он их оставил и ушел. Чонгук вышел буквально сразу за ним, оставив Тэхена одного.              Вот как раз в светлый день и появляются тени, но они не оставляют Чонгука даже с наступлением темноты.              Уже глубокая ночь, а Тэхену становится только хуже. Чонгук так и не вернулся. Два дня. Осталось два дня, а после снова одиночество. Выхода, как надежды на что-то хорошее, нет. Он вообще после не увидит Чонгука, больше он не посмотрит на него. После всего ему даже на расстоянии не позволят быть. У него больше нет смысла для жизни. У Тэхена было множество попыток сказать правду, но он думал, что может ее скрыть навсегда, он считал все моменты неподходящими, а теперь его слушать не станут, слишком поздно. Чонгук был прав, когда говорил, что вчерашний вечер был последним для того, чтобы вылить всю грязь о себе, ведь найти объяснения можно всему, главное вовремя.              Тэхен поднимается с кровати и идет на выход, забыв взять куртку. На палубе ветрено, руки постепенно становятся холодными, но Тэ будто больше не чувствует. Внутри будто все умирает, будто все начинает терять смысл. Он смотрит в небо, думая, что ему судилось быть одному, а после взгляд падает на волны. От воспоминаний о прошлых днях с Чонгуком хочется только начать кричать, пока не сорвет голосовые связки или лучшим исходом будет выбросить их за борт, а лучше самому выброситься. Тут как раз-таки пригодится его неумение плавать. — Прыгать надумал? — раздается сзади знакомый голос, Тэ вздрагивает, но оборачивается, шмыгая носом и пытаясь сдерживать слезы. Тэхену казалось, что он выплакал все, но стоило увидеть Чонгука и вновь боль нарастает. — Долго думаешь, уже минут 15 жду. — Ж…ждешь? Ты этого хочешь? — еле слышно спрашивает Тэхен. Он снова не поднимает голову, не смотрит в глаза Чонгуку. Ему снова легче говорить так, как раньше. — Что? — Я сделаю это, если ты скажешь, — Тэхен снова обнимает себя, дрожа не от холода, а от страха, он не собирался прыгать, но действительно сделает это, если Чонгук так скажет. — Мне все равно на тебя и твои дурные идеи, можешь прыгать, — Чонгука пытается держать безразличие, ведь Тэхен ему уже точно никто, а если так, то и переживать нечего. Но когда Тэхен поворачивается к нему спиной подходя к бортику ближе и кладет на него дрожавшие руки, Чон не выдерживает и хватает его за руку дергая на себя, — совсем дурак? Не стоило мне ехать с тобой, — Чонгук отпускает Тэхена у уходит, больше не о чем им говорить.              Тэхен смотрит на него всего секунду, а после, набравшись смелости, догоняет, врезаясь в спину и крепко прижимаясь. Чон от неожиданности даже не дышит, он помнит подобную картину, когда впервые рассказал Тэ о себе и предложил разойтись, но тот так же его догнал, так же обнимал и у того так же дрожали руки. Поменялись только чувства, их будто стало больше, теперь больнее. — Мы все выяснили, — ровным тоном говорит Чонгук, не пытаясь отстраниться, возможно это последние секунды близости, и они ему также необходимы, как и Тэхену. — Ты не все знаешь? — Так ты еще не все на меня вылил? — Чонгук расцепляет руки Тэхена и поворачивается к нему лицом. — Достаточно. Теперь это не имеет значения для меня, я же сказал, время для исповеди истекло, — повышенным тоном и четко проговаривает Чон. — Ну пожалуйста, позволь мне объяснить… — Не желаю видеть тебя, не то чтобы слушать, — Чонгук снова разворачивается, а Тэхен хватает его за руку и становится перед ним, — хватит истерики мне закатывать и шарпать меня. — Я…пожалуйста, — еле произносит Тэхен дрожащим голосом, а после встает на колени. Чонгуку хватает секунды прийти в себя и поднять парня резким движением, а Тэхен смотрит не моргая. — Ты что творишь? Нечего здесь на колени падать.              Чонгук снова собирается уйти, а Тэхен хватает его теплую руку своими холодными, от чего мужчина сжимает свою в кулак, а парень прижимает его согнутые пальцы к своим губам, нежно целуя. Чонгук только теперь видит, что парень замерз, и чувствует его ледяные руки, они для него по-прежнему самые ласковые, а губы самые нежные, он забирает свою руку, а после снимает куртку и накидывает ему на плечи. — Я считаю себя полным идиотом. Вот по сию минуту думаю, как хорошо ты играл. Я-то впервые верил, что кто-то идет со мной из-за чувств… а все оказалось только твоим заданием, поэтому ты не ушел, когда я тебя пригонял… задание не было выполнено… — Нет… все не так, — Тэхен в отрицательном жесте мотает головой, так как мысли отказываются собираться в предложения. — Все не так… Я не смогу жить, зная, что для тебя я просто лжец и чья-то шлюх… — Молчи! — рычит Чонгук от вновь накатывающей раздраженности, теперь находиться с Тэхеном невыносимо, — закрой рот! — Пож…жалуйста, только выслушай, после можем больше не…не вс…встречаться, — Тэхен испугался, Чонгук не выливал на него столько ярости и он спотыкается в словах, не выдерживая накрывающих эмоций. Он не хочет отпускать этого человека, но вместе с этим понимает, что придется. Вопрос только в том, с какими мыслями останется Чонгук? — Предупреждаю заранее, что если услышу даже отголоски лжи или утаивания информацию, я больше не буду останавливать тебя от прыжка. Пошли в каюту. Ты весь дрожишь от холода.              Тэхен дрожит вовсе не от холода, он боится что-нибудь забыть рассказать, теперь он переживает еще сильнее. Ему дали последний шанс. Они идут в абсолютном молчании, не глядя друг на друга. Чонгук заходит и садится на кровать, показывая Тэхену рукой чтобы тот сел рядом. — Начать… с чего начать? — Тэ стягивает куртку с плеч кладя ее на стул, рядом с кроватью. — Сначала, — подсказка от Чонгука совсем не помогла. Разговор будет сложным, но необходимым. — Ну ты знаешь, что меня выкупил мой… Ким Инсон был двоюродным братом моего отца, сейчас его зовут Со Вонбин, и он… терпеть не мог слово «дядя», а я его им и не считал, он... в общем я с ним… — Я понял. Дальше, — о таком говорить тяжело, но слушать не легче. — Ну это было только один раз, после было очень больно даже… сидеть. Он также заставлял меня у него… губами… — Тэхену мерзко, хочется прямо сейчас раствориться и больше не говорить об этом. С Чонгуком он уже призабыл насколько грязным себя считает, но теперь же вынужден достать из памяти все самое отвратительное о себе. — Секс с тобой ему не понравился, и он решил, что ты можешь сделать ему минет, — Тэ на его последнее слово вопросительно поднимает глаза, а до Чонгука доходит, что тот не знает значения. — Минет это ласки полового члена ртом… — Не нужно… пожалуйста, — Тэхен отворачивается. А Чонгук слышит, что он снова плачет. — Тема закрыта. Что касается меня? — Чонгук будто ощущает боль Тэхена и поэтому теперь пытается говорить немного мягче без напора. Он также мечтает закрыть побыстрее эту тему, только бы еще раз не упоминать об этом, не возвращаться. — Тебя? — Тэхен повернулся, но слезы все также текут по щекам. — Мне сказали, что я обязан выпросить у тебя информацию, расспросить о всем, что тебе известно. Ким Инсон предупредил, чтобы у меня даже в мысли не появлялись о побеге, иначе меня ждут те же пытки. Я не ты, я бы не смог выдержать их, но и умереть бы мне не дали. Я знал, что они несколько раз будут выпытывать информацию у тебя силой, поэтому не хотел с тобой говорить, оттягивал этот момент, а ты наоборот стал больше со мной разговаривать. Мне было страшно, но я стал тебе отвечать. Мне правда было невыносимо видеть твои раны, а в последний раз я и не думал, что тебя настолько сильно могут избить. Но я ничего не мог сделать. Ты мне понравился еще тогда, мня потрясало то, что тебе было нетерпимо больно, а ты держался. Я боялся делать перевязки, боялся сделать еще больнее. И я правда не знал, что тот врач был знаком с моими родителями. Обговаривалось, что он пойдет с нами, а взрыва в нашем плане не было. Походу он решил немного по-своему поступить, пока была возможность. Я растерялся, он не должен был пытаться убить их, жертвуя собой. Он был самым адекватным из всех, кто там находился. Я действительно хорошо ориентируюсь в лесу, но там страшно ночью, а притворяться и вопросы задавать стал, чтобы мы больше разговаривали. Только таким образом возможно хоть что-нибудь узнать. И это правда, что я боюсь высоты и ничего стоящего делать не умею. Когда ты хотел меня прогнать, уже тогда, я хотел остаться с тобой, уже тогда решил, что я могу отдать свою жизнь, но не твою. Прости, — на грани слышимости произносит Тэхен и всего на пару секунд поднимает голову, — прости, что я настолько слабый человек. Я думал, что можно попытаться забыть прошлое, а когда услышал про корабль, то подумал, что это наш… мой шанс. — Если логически представить еще раз тот факт, что ты мог уехать и без меня, мы бы больше не встретились. Возможно, так было бы лучше для нас. — Я не смог бы… я даже сейчас не могу этого представить, а тогда тем более. Помнишь, я говорил, что не смогу без тебя выжить — это правда. Я не хотел возвращаться туда, к нему, там больно и страшно находиться. Я так ужасен, — Тэхен окончательно поник и разочаровался в себе. — Никто не идеален, но я не знаю, что ты за человек, такое чувство складывается будто ты притворяешься даже сейчас… — Нет же, я не… правда не притворялся… я не знаю... как же быть. Не могу без тебя. Все чувства, все слова – правда. Но я тебе такой… — «испорченный» крутится в голове у Тэхена, — не нужен. Прости за… поцелуй. Не стоило тебя тогда целовать и вообще касаться тебя. Я боялся, что правда всплывет, но так даже проще для тебя. Я противен тебе, и ты ненавидишь меня, — Тэ будто захлебывается в каждом сказанном слове, они продолжают все больше душить, — я вижу, что тебе неприятно смотреть теперь на меня. Я тебе омерзителен… — Тэхен… — Чонгук сделал попытку перебить парня, но тот останавливает его. — Я знаю, я чувствую к себе тоже самое. — Я не поменял своего мнения о том, что тебе действительно стоило рассказать раньше. Мне противно слушать, как ты о себе отзываешься, но не противно смотреть. У каждого из нас было дерьмовое прошлое, — чуть тише подытоживает Чонгук, а Тэхен снова боится что-нибудь добавить. — Сейчас поздно, нужно попробовать поспать, — он бы хотел сказать больше, но нельзя, иначе он его не отпустит.              Тэхен снова поднимает голову и смотрит прям в глаза. Чонгук не уйдет, но только сегодня он останется здесь. Тэхен встает медленно с кровати, а Чонгук борется с желанием взять того за руку и оставить спать с собой на одной постели. Тэхен ложится на соседнюю кровать и сразу ныряет под одеяло, закрывая глаза. Сказать, что стало легче не получается от слова совсем.              Тэхен ворочается и не может уснуть. Возможно, скоро рассвет, а он так и глаз не сомкнул. Его мучает мысли о Чонгуке, о том, как он будет смотреть на него утром. Что скажет или снова будет молчать? Как теперь вести себя, имеет ли он право смотреть на него или же нет? Вопросов так много, а ответов ноль, их нет.              Парень поворачивается на бок и смотрит на Чонгука, который во сне перевернулся на спину, а после не выдерживает и подходит к его постели. Он садится возле на колени и смотрит на умиротворенное лицо дорогого и настолько любимого человека. Он думает, что вот сейчас у него есть шанс запомнить каждую деталь, чтобы воспоминания остались с ним на всю жизнь. И дает себе обещание, что обязательно нарисует его и не один раз. Он будет всю жизнь в одиночестве писать только его портреты, да это его устраивает, если они не будут вместе. Тэ касается слегка его волос, пытается убрать их назад и смотрит так, будто никогда больше не увидит.