Джинкс под прицелом

Новый день стал ещё одним адом для юной изобретательницы. Утро после Рождества казалось таким бесполезным и при этом таким нужным. Проснувшись, психопатка вдохнула запах подушки любимой, заставляя себя подняться с кровати. Вчерашнее Рождество с её лисичкой казалось настолько реалистичным, полным счастья, любви и нежного трепета их сердец. Но всё это было лишь воображением юной чудилки. А Рождественская открытка, всё еще находившаяся в руках сонной девчушки, была лишь её находкой, оказавшейся в потрёпанных джинсах Лис. По данному предмету стало понятно, что рыжеволосая девушка хотела подарить на Рождество это милое послание. Но не успела... Стены были всё такими же тёмными, каменными, жёсткими, безжизненными. А пол мёртвым, холодным, жутким чудовищем грубой формы. Всё вокруг стало кошмаром. Даже та же аптечка или длинный стол. Всё казалось таким убийственным. Но таким оно было лишь потому, что всё напоминало о Лис, но её следов не оставило... Кровать. Только кровать была не просто напоминанием о любимой лисичке. В ней был её дух. На ней чувствовался запах рыжеволосой, смешанный со слезами голубоволосой девчушки, с её горем, резко заимевшем свой аромат - аромат боли. Подняв своё пустое бездушное тело с кровати, Джинкс направилась к выходу из своей пещерки. Время замедлилось. Каждый шаг казался тяжёлым и долгим приключением. А каждое мгновение ужаснейшей бесконечной пыткой. Джинкс, спрятавшаяся в угол своего подсознания, сидела, свернувшись в клубочек, как маленькой котёнок, дрожа от холода улиц и скуки по родному тёплому телу. Серость мира поражала своей силой вводить в депрессию. А разноцветные краски, которые так бы хотелось увидеть юной изобретательнице вновь, так и не захотели появляться. Всё указывало на возвращение Джинкс к истокам её жизни. По сути она должна была пойти к Силко и упрашивать его долгими часами, чтобы дорогой "папочка" позволил ей отправиться на новое задание. А затем напичкать себя мерцанием, сидя в своём любимом тёмном переулке между баками с мусором, пытаясь пройти все стадии боли: начиная от боли фиолетовой блестящей жидкости, протекающей по всему телу, и заканчивая невыносимой ненавистью к себе и своему существованию. Но теперь всё изменилось. Всё стало другим. Жизнь не могла полностью взять и вернуться в прежнее русло. Да, Джинкс всё так же сидела в том самом переулке. В руках было три колбочки, а рядом лежал мешок, где было ещё примерно около пятидесяти - оставшийся запас мерцания. Вколов себе одну колбу яда, её тело скрючилось в невыносимой болезненной пытке. Но всё было не так ужасно, как казалось на первый взгляд. Мерцание расходилось по всей крови, задевая каждую нервную клеточку, уничтожая живые клетки мозга, превращая их в розоватую мутировавшую массу, способную поддерживать жизнь, сохранять воспоминание и выполнять остальные функции мозга, но немного иначе. Эта вредная, запрещённая во многих уголках мира, убивающая всё живое в человеке, привычка изменяла сознание. При введении её в тело, оно становилось не только сильнее. А боль состояла не только в плане смертельных побочных эффектов, таких как: тяжёлое дыхание, чувство будто ломаются кости, ужаснейшие долгие головные боли, ощущения что голова, как и всё тело, сжимается, жжение в груди и даже остановка сердца! Человеку, принявшему данную гадость, так же становилось плохо морально. Все самые болезненные воспоминание жидкость будто сама доставала из глубин подсознания, заставляя переживать их снова и вновь. Боль от разбитого сердца увеличивалась в миллиарды раз. А эмоции становились ещё сильнее. Одна незначительная мелочь могла вызвать даже у самых безэмоциональных личностей сильнейший приступ паники и самый жестокий нервный срыв. Даже тяжело представить, что у самых эмоциональных людей происходило в таких случаях... Но всегда есть хотя бы одно "но". И это но стало счастьем нашей любимой психопатки. Её эмоции всё больше убивали её, как и звуки бесконечно разбивающегося сердца. Однако, в воспоминаниях, приходившись к ней в моменты введения острой иглы себе под кожу, была Лис. ЕЁ ЛИС... С ней готова она была говорить в приступах дрожи, боли в теле и душе и жесточайших конвульсиях. Только в эти минуты юная изобретательница могла видеть любимую. А после смирения организма на жидкость, сжигающую в нём всё живое или что ещё борется за жизнь, голубоволосая девчушка вновь поднималась на ноги и проходила пару улиц, с целью посетить бар "Последняя капля". Дойдя до цели, проникнув внутрь, она подходила к зеркалу во весь рост, находившимся рядом с барной стойкой, и смотрела на собственное отражение, на свои фиолетовые блестящие глаза, заставлявшие её вновь вспомнить глаза родной души, навеки покинувшей этот мир. Видеть фиолетовый цвет глаз для Джинкс стало её новым смыслом жизни. Она ещё жива... Она живёт во мне! А я живу в ней. После долгих часов попыток найти в собственных глазах милую лисичку, Джинкс усаживалась на стул в самом центре барной стойки, заказывая свой любимый напиток - веспер. Напиток за напитком. Глоток за глотком. Разум девчушки опустошался вместе с её денежным состоянием. Каждый её день был одинаков. Но одно всё время менялось. Мерцания в организме становилось всё больше. Укол за уколом, беспощадно протыкающим кожу, понижали жизненные силы и увеличивали дозу фиолетовой жидкости в крови. А количество алкоголя непременно возросло. Джинкс почти не спала, пол дня проводя у мусорных баков, а другую часть дня в баре. И ночью она возвращалась в своё логово, еле доходя до кровати, валясь с ног, с фразой - "Милая, я дома." Здравомыслие полностью утеряло свою силу. Пока в бар не вошло трое мужчин, избивающих маленького щуплого мальчишку за воровство еды из их магазина. Фиолетовые, пьяные, полные ужасающего дурмана глаза, завидев данную картину, наполнялись болью и, обернувшись, с холодом и ненавистью направились на толпу болванов, невовремя вошедших в "пристанище" голубоволосой. - Кто ты такая? - Пропищало одно из трёх жалких существ. - Я Джинкс! - злобно прохрипела изобретательница, заполняясь яростью, передавая это сквозь свой взгляд, гордо осматривая будущих мертвецов. - Вы зря сюда явились. - Хитрая, довольная, радостная, но злобная улыбка просияла на лице психопатки, долгие годы ждущей момента, когда сможет показать всему Зауну свою физическую и моральную силу вместе с отсутствием эмоций и чувств, использовав самое главное доказательство - насилие. Томясь в долгих ожиданиях этого, уже приближающегося, момента отмщения, она встала и, стараясь идти ровно, приблизилась вплотную к вожаку этой никчёмной стайки, наклонилась к нему, а он был всего чуть выше неё на пару сантиметров, и прошептала - Земля вам асфальтом...