Джинкс под прицелом

Столь ужасающая близость, заставила отправиться слепую девчушку на поиски единственного места, где она могла бы снова стать собой. Это место она раньше называла единственным своим домом, но оно таким уже давно не было. Всё изменилось. И очень сильно. Смерть рыжеволосой красавицы, чьё сердце должно было биться ещё очень много лет, привнесла в жизнь голубоволосой слишком много изменений. Никто бы этого не выдержал. Но юная изобретательница до сих пор старалась оставаться наплаву, пытаясь забыть о всей боли, пришедшей к ней в тот смертельный миг. Место, в которое направлялась юная особа, было чертовски опасно. Там могла поджидать опасность в виде своры сильнейших, но наитупейших, приспешников своего личного короля. А мог поджидать и он сам. Но, на данный момент, Джинкс было плевать. Её главная цель - мерцание. Жидкость, которую так хотелось погрузить себе под кожу, впустить в себя, утопить в ней горесть разлуки. Но стоит ли это таких рисков? Войдя в здание, шагая, медленно перебирая ногами, ступая аккуратно, по памяти, держась за стенку, психопатка направлялась к спуску в подвал, где хранились столь нужные сейчас колбочки. Всё было вроде бы спокойно. Пару раз запнувшись о всякий мусор, девчушка всё же смогла дойти до нужного места. Стол с кучей розовато-фиолетовых колб стоял прямо перед ней. Но вся проблема состояла в сложности унести как можно больше колб в руках, когда без них ты даже выбраться не сможешь. И поэтому самое ужасное в данной ситуации решение тут же посетило разум, забрав ясный рассудок. Одно резкое движение. Ещё. И ещё одно. Руки начали неосторожно, наугад, хватать ёмкость за ёмкостью, будто собираясь построить на себе целую пизанскую башню из колбочек с очень сомнительной жидкостью. Но, видимо, неудачно. Колба за колбой падали на пол, разбиваясь вдребезги и разливая содержимое по бетонному полу, заливая небольшие углублённости меж плитками. Но некоторое количество всё же уцелело. Ещё одно резкое движение. Укол за уколом. Тяжёлый вздох за вздохом. Вкалывая себе поочерёдно в руки розоватую жидкость с фиолетовым оттенком, протыкая рандомные места рук, бросая опустошённые колбочки, внимая чудеснейший звук бьющегося, словно сердце, стекла, юная изобретательница ждала момента, столь желаемого, волшебного, убийственного... Мгновения высшего пика счастья. Ту минуту, когда её душа смогла бы отправиться в долгие приключения в столь далёкие края, как круги Ада. Места, похожие на сказочные сны голубоволосой, в которых так сильно хочется оказаться, но куда просто невозможно попасть, не совершив ещё большего количества грехов, не уничтожив людской мир и жизнь человека, чьё сердце так сильно жаждет быть твоим. Это, наверное, и стало следующей целью психопатки, когда та поняла, что сейчас ей не отправиться в долгожданное путешествие. Так ещё и подлый скользкий пол подставил, заставив сделать передышку в добавлении доз счастья. А ноги помогли ему, решив отказаться функционировать. Тело психопатки стало ещё тоще, нежели было ту же минуту назад. Втыкая иголку за иголкой, Джинкс сильно превысила грань дозволенного. Вся розоватая гадость, погрузившаяся в глубины её тела, забравшись слишком далеко под кожу, поселившись в крови, принялась молниеносно забирать всё живое в прекрасной раненной пташке. Забрав остаток физических и моральных сил, снизив жизненные показатели, украв слишком много калорий, мерцание вошло в полную силу. Но и этого не хватило для смертоносного взрыва жизни психопатки. Она всё ещё не отправилась по ту сторону мира и не встретила костлявую смерть, дерзко играющую на электрогитаре песню в стиле панк-рок, в ожидании подруги по духу. На последнем издыхании, Джинкс ощупала пол и, на её везение, нашла ещё несколько чудом уцелевших ёмкостей. Введя их под кожу, она скрючилась в ужасной агонии боли, провожая мерцание, словно ток, сквозь всё своё существо, пропуская его в самые глубины разбитого вдребезги сердца. Сжавшись, словно маленький, замёрзший, одинокий пёсик, девчушка собрала пальцы обеих рук в кулачки, когтями проделав достаточно большие, болезненные, кровавые вмятины в ладонях. Несколько минут невыносимой, но всепоглощающей боли и односекундная потеря жизни - всё, чего хотело естество Джинкс. И, может быть большую её часть мерцание и уничтожило, но оно оживило единственное, что было в ней полностью мертво: такое нужное, но уже достаточно давно потерявшее смысл существования, зрение. Дар, который дают далеко не каждому, но о котором каждый мечтает, даже ещё не родившись. И, скорее всего, Джинкс ненавидела мерцание за его помощь, но именно оно дало ей шанс выйти живой. - Привет, дочь моя. - Произнёс грубый, хриплый, отвратительно мягкий мужской голос. Сразу было понятно по тембру, что он чем-то был безумно недоволен. И это слабо сказано! Медленно подняв взгляд, юная изобретательница уже знала кого увидит, но это не снизило эффект. Желание вскочить и со всей силой вцепиться клыками в шею паршивца с каждой секундой всё больше набирала обороты. Ноги сами подняли тело, руки разжались из кулаков, выпустив всю кровь, скопившуюся в ранах от когтей, и снова собрались в кулаки, заставив раны ещё сильнее кровоточить. Но, вместо того, чтобы побежать на врага, тело психопатки резко прыгнуло к нему, оскалив свои зубы, брызнув со злости слюной в его наглую морду, и тут же унеслось прочь. Поворот за поворотом. Душа уносилась прочь от проклятого места, устремляясь вдаль. Сердце всё больше с каждой секундой просило любви и тепла. Но как же так может быть? Мерцание же должно было прикрыть жалкие человеческие повадки! Видимо оно способно не на всё. Да и что тут говорить, когда оно не способно даже убить... Ничтожная розовая жидкость! Добежав до входа в свой второй дом, ставший единственным, Джинкс поймала себя на мысли, что всего, что ей бы хотелось сейчас - обнять Люкс, посмотреть в её глаза, увидеть в них простую, искреннюю, нежную любовь, почувствовать её губы на своих и утонуть в её любви, в её заботе и ласке. Слишком неясное состояние под воздействием мерцания так же повлияло на появление данной мысли. А нетрезвость ума помогла продвинуться этой мысли ещё дальше. Сделав пару движений вперёд, юная изобретательница, мелкими неуверенными шажками войдя в здание, прошла к кровати и, так же неуверенно подняв взгляд, обнимая себя руками, закрывая себя от всего мира, от страха быть отвергнутой и от нежелания остаться в одиночестве, слабо улыбнулась, смотря на блондинку. Маленькая девчушка не верила в то, что видит пред собой. На кровати сидело яркое во всех смыслах, милое и безумно красивое чудо. Самое необыкновенное из всех чудес мира. Слишком зажатая пташка сделала ещё пару шагов и, посмотрев в безумно яркие светло-голубые глаза, встретившись с ними взглядами, чуть ли не потеряв дар речи, тихонько пропищала - Поцелуй меня...