dugeun dugeun

У Ники за всю жизнь было много глупых идей, но это, пожалуй, самая глупая. И судя по тому, как Сонхун бросает на него озабоченные взгляды, он не единственный, кто так думает. Они делают еще одну остановку, и у Ники болят ладони от того места, где он обеими руками крепко держался за низ сиденья. По крайней мере, на этот раз он не издает никакого шума, ну он очень старается не делать этого. — Рики? - спрашивает Сонхун, и Ники открывает глаза. — Ты в порядке? — Я ... - карета слегка покачивается, и руки Ники отчаянно бьются о сиденье, как будто если он отпустит хотя бы на секунду, то умрет. — Я в порядке, - пищит он на три октавы выше, и Сонхун даже не выглядит немного убежденным. — Я не знаю, почему ты настоял на том, чтобы мы сели на колесо обозрения - мы с тобой оба знаем, как у тебя дела с высотой, - мягко упрекает Сонхун, и Ники только натянуто улыбается ему. У Ники были сложные отношения с высотой. Не то чтобы он был напуган, но он не мог сказать, что не боялся этого. Он мог кататься на американских горках, прыгать с тарзанки и кататься на больших, высоких и страшных аттракционах - ему очень нравились острые ощущения от этого. Но когда дело дошло до того, чтобы просто быть высоко, просто смотреть вниз с очень высокого места, ну, это была совсем другая история. С Сонхуном же было всё наоборот. Он не любил страшные аттракционы, но ему нравилась идея колес обозрения из-за того, что они открывали прекрасный вид. Ники не может объяснить, что он пригласил Сонхуна в парк развлечений специально из-за колеса обозрения. Когда Ники лежал в постели, точно представляя, где, когда и как он и Сонхун наконец разделят свой первый поцелуй, ему захотелось чего-то восхитительного, романтического и значительного. Где-нибудь, где их бы не прервали. В то время колесо обозрения казалось идеальным и очевидным выбором. Только они вдвоем, в одиночестве, вдали от остального мира и смотрят на красивый массив огней, которые сверкают и мигают над парком, когда вокруг них постепенно темнеют сумерки. Ну, Ники думает, что они, наверное, красивые. Он действительно не набрался смелости, чтобы посмотреть и увидеть сам. Они снова приходят в движение, и Ники с трудом сдерживает хныканье. Он действительно не понимал, насколько ужасно будет на самом деле оказаться на колесе обозрения, в основном потому, что он никогда раньше не катался на нем. Именно поэтому он не особо задумывался о том, как они будут сидеть по разные стороны кареты, а расстояние между ними достаточно велико, чтобы даже держаться за руки. Это, мягко говоря, досадно. Все его тщательные планы растворяются вокруг него в тяжелом запахе попкорна и сахарной ваты, смехом, криками в парке развлечений, но Ники отказывается позволить этому победить его. Ему просто нужно придумать другой план. Что-то более милое, романтическое и уединенное - что-то получше. А пока ему просто нужно набраться терпения. Хотя ему кажется, что он уже достаточно терпелив. Потому что, несмотря на то, что они уже почти поцеловались, Сонхун ни разу не пытался поцеловать его снова с тех пор. Было несколько промахов, но по какой-то причине Сонхун, кажется, впадает в панику, когда их лица слишком близко - и, как бы ни приятно было видеть, как он весь взволнован, это также начинает расстраивать. Так что, если Сонхун не собирается его целовать, Ники просто должен взять на себя ответственность. Каким бы устрашающим и тревожным ни было бы это. Ники сосредотачивается на своем дыхании, когда они замедляются до остановки, а затем до неприличия громко вскрикивает, когда тележка начинает яростно и опасно раскачиваться. О боже, они умрут. Они умрут, и он никогда не узнает, каково это целовать Сонхуна. — Извини, извини, извини, я просто… - голос Сонхуна внезапно становится намного громче, намного ближе, и Ники вздрагивает, чувствуя, как теплое, знакомое присутствие оседает рядом с ним. — Я не мог сидеть напротив тебя, когда ты был так напуган, - мягко признается Сонхун, беря дрожащую руку Ники и сжимая ее между своей. Как всегда, его руки немного холодные, и пальцы Ники инстинктивно сжимаются вокруг них. — Я не боюсь, - настаивает Ники, несмотря на то, что его голос срывается, а слова слабые и хриплые даже для его собственных ушей. — Мммм, - хмыкает Сонхун, не убежденный. Он ерзает, и карета движется вместе с ним, когда он отпускает руку Ники, а затем вместо этого обнимает его за плечи. Ники не уверен, что его дыхание внезапно сбилось из-за страха или из-за того, как Сонхун прижимает его к себе, плотно прижимая их друг к другу, и Ники осторожно прижимается щекой к плечу Сонхуна. — Не волнуйся, - бормочет Сонхун в волосы Ники, успокаивающе потирая рукой его плечо. Колесо обозрения от этого не делается менее устрашающим, но немного отвлекает. — Хён защитит тебя от большого страшного колеса обозрения, - воркует Сонхун, и Ники игриво ударяется о него, зарывшись лицом в мягкий вязаный пиджак Сонхуна. — Перестань смеяться надо мной, - скулит он и чувствует смешок Сонхуна, прежде чем услышал его - глубокий и нежный, слишком близко к уху, голос. — Никогда, - обещает Сонхун, и что-то теплое скручивается в груди Ники. — Тебе это хоть нравится? - спрашивает Ники, его пальцы сжимают рубашку Сонхуна, когда они снова начинают двигаться. — Да, - выдыхает Сонхун, и Ники чувствует вес его головы, когда он опирается на макушку Ники. — Отсюда открывается потрясающий вид. — Хотел бы я это увидеть, - говорит Ники, приоткрыв глаза ровно настолько, чтобы разглядеть рукав Сонхуна. — Но я думаю, что мы оба могли бы обойтись без психического расстройства, - шутит он сухо, без юмора, сосредотачиваясь на взлетах и ​​падениях груди Сонхуна больше, чем на неясном движении мира, движущемся мимо них. — Я уже достаточно смутился. — Хэй, - Сонхун толкается головой в голову Ники, на мгновение нарушая их равновесие, а также равновесие экипажа. Ники придвигается невероятно ближе, его живот переворачивается по совершенно неправильным причинам. — Я пытался подраться с манекеном в доме с привидениями, - напоминает ему Сонхун, снова успокаивая. — Даже не начинай говорить со мной о том, что тебе неловко, - Ники фыркает в ответ, вспоминая, как Сонхун кричал, и в то же время он был совершенно нелепым и милым. Он полагает, что это похоже на то, в конце концов, Сонхун бросил вызов дому с привидениями ради него, а Ники бросает его колесу обозрения ради Сонхуна. Даже если он еще этого не осознает. — Должен ли я описать тебе то что вижу? - мягко спрашивает Сонхун, играя пальцами с рукавом футболки Ники, заставляя кожу под ней покрываться мурашками. — Я знаю, что ты любишь романтику, но ты просто заставляешь меня чувствовать себя ребенком из-за того, что я не смотрю, - недовольно смотрит на него Ники, и смех Сонхуна звучит хрипловато и тихо, а его вибрация ниже, чем у Ники. — Я слышал, что ночью с вершины открывается прекрасный вид. Это была одна из причин, по которой он выбрал именно это колесо обозрения и именно этот парк развлечений. — Да? - спрашивает Сонхун, — приятно знать - мы почти у цели. Сердце Ники начинает бешено колотиться в груди. Они уже почти на вершине? Дело не только в том, что вершина - это самая высокая и, следовательно, самая страшная точка поездки, а потому, что именно на вершине Ники как бы планировал поцеловать Сонхуна. План, от которого Ники отказался, пока Сонхун не решил рискнуть их жизнями, чтобы они могли сидеть бок о бок (чтобы он мог утешить Ники, пока он был напуган). Теперь Сонхун так близко к нему, что его запах запечатан почти на каждом сантиметре его тела, и они почти на вершине. Ники не мог и просить о лучшей настройке своего плана, хотя теперь перед ним стоит невыполнимая задача - набраться храбрости, чтобы не только отвести взгляд от безопасного пространства груди Сонхуна, но и поцеловать его. "Мы оба хотим этого", говорит себе Ники, потому что, по крайней мере, он в этом почти уверен. Но это все равно кажется ужасающим - как подготовка к прыжку с большой высоты и надежда, что Сонхун будет ждать внизу, чтобы поймать его. — Вау, - бормочет Сонхун, и тяжесть на макушке Ники исчезает, когда они останавливаются. — Мы… - Ники облизывает губы, дыхание у него прерывистое. — Мы наверху? - неуверенно спрашивает Ники, и Сонхун издает тихие приглушенные звуки, пытаясь утешить его. — Да, но мы скоро спустимся, не волнуйся, - заверяет его Сонхун, и от этого Ники хочется смеяться. Насколько глупо то, что Сонхун больше озабочен тем, чтобы убедиться, что с Ники все в порядке, чем видом вокруг них? Насколько глупо то, что сердце Ники сильно сжимается от любви? — Это красиво, правда? - спрашивает Ники, нерешительно поднимая глаза, чтобы увидеть, как Сонхун отвернулся и уставился на окружающий пейзаж. Еще не совсем темно, и когда Ники позволяет себе заглянуть за плечо Сонхуна, он может видеть все огни парка развлечений, сияющие, как струны звезд, во всех направлениях. Он не думает о том, насколько они высоко от земли, острая грань его страха начинает немного ослабевать. Но больше, чем вид, он смотрит на Сонхуна - на то, как свет отражается в его темных глазах и обыгрывает контуры его лица, на то, как его губы приоткрыты от трепета, когда он улыбается, на то, как легкий ветерок играет с его волосами, и думает, что ему точно нужно его поцеловать. — Сонхун-хён, - ему просто нужно прыгнуть и верить, что Сонхун его поймает. — Да, Рики? - спрашивает Сонхун, не поворачиваясь к нему, и это определенно не годится. Ники отказывается позволить их первому поцелую быть в щеку. Он решительно поднимает голову, делает вдох, чтобы успокоиться, а затем смело кладет руку на бедро Сонхуна, прижимая мягкую ткань к его ладони. Он чувствует, что Сонхун напряжен, даже до того, как сказал: — Хун-хён. Ники наблюдает за тем, как Сонхун внезапно вдыхает, поворачиваясь и глядя на него широко раскрытыми глазами, и на его несколько ошеломленном лице появляются нежные зародыши румянца. Его губы начинают раздвигаться в вопросе, но прежде чем он успевает произнести хоть слово, Ники наклоняется и целует его. Это их первый поцелуй, который длится ровно три секунды. Он забывает закрыть глаза и, когда он отстраняется, понимает, что даже не подумал о том, на что были похожи губы Сонхуна. Рука Сонхуна безвольно лежит на руке Ники, когда они смотрят друг на друга. Ни один из них не говорит ни слова, и Ники чувствует, что желание извиниться пузырится в его горле, чувствует панику в животе и вынуждает его убежать, сказать Сонхуну, чтобы он просто проигнорировал поцелуй и притворился что этого никогда не было. Вместо этого он делает наоборот. В его движениях нет легкости, нет колебаний, нет навыков. Его руки неуклюже, отрывисто, слишком быстро поднимаются к шее Сонхуна, до такой степени, что Сонхун издает странный, удивленный звук прямо перед тем, как Ники снова его целует. На этот раз он не забывает закрыть глаза. Губы Сонхуна мягкие. Как-то мягче, чем кажется. Рука Сонхуна внезапно и яростно сжимает его руку, колесо обозрения снова начинает двигаться, и Сонхун наклоняет голову и целует Ники в ответ. Вероятно, это колесо обозрения заставляет его живот так скакать, но также может быть, из-за того, что Сонхун скользит по волосам Ники, когда он начинает всерьез целовать Ники. — Поэтому ты выбрал это место, не так ли? - внезапно спрашивает Сонхун, и его хрипота туго тянет что-то глубоко в животе Ники. Их лбы прижаты друг к другу, и Ники мог пересчитать все ресницы Сонхуна, если бы захотел. (он хочет - он надеется, что однажды у него появится шанс.) — Что? - Ники бормочет, облизывая свои теперь слегка потрескавшиеся губы и наслаждаясь тем, как Сонхун следит за движением глазами, как он внезапно кажется чрезмерно осведомленным обо всем, что касается рта Ники. — Для этого ты хотел покататься на колесе обозрения, - объясняет Сонхун, встречаясь глазами с Ники. — Чтобы ты мог поцеловать меня наедине, - хихиканье, сорвавшееся с губ Ники, одновременно и униженное, и головокружительное. —Ну, да, - он улыбаеться. — Я не знаю, - Сонхун отстраняется еще немного, в уголках его рта блуждает улыбка. — Я чувствую себя довольно восторженным. — Я никогда раньше никого не целовал, - без надобности признается Ники, слишком пристально глядя на нижнюю губу Сонхуна, и Сонхун моргает в ответ. — Я почти уверен, что ты только что поцеловал меня, - говорит Сонхун, и Ники раздраженно хмурится, открывая рот, чтобы возразить, потому что, очевидно, он не это имел в виду, но Сонхун прижимает палец к губам Ники. — Я и не думал, что у тебя был такой опыт. Разве ты не говорил, что я был твоим первым парнем? - Сонхун слегка поддразнивает, и Ники застенчиво смотрит вниз и нежно целует его палец. — Ты тоже мой первый, - говорит Сонхун, его рука медленно поднимается вверх, чтобы он мог чертить круги на щеке Ники большим пальцем. — Первый парень, первое свидание… - Ники уверен, что нежность в глазах Сонхуна отражается в его собственных, — первый поцелуй. Ники сжимает губы, пытаясь - но безуспешно - сдержать головокружение. Сонхун целует в макушку и бормочет что-то, что Ники не может различить, но это звучит явно нежно. — Скоро мы окажемся внизу, - комментирует Сонхун, и Ники не сводит глаз с линии его челюсти и демонстративно не обращает внимания. Не смотри. — Может, нам еще раз пойти? Снова? - недоверчиво спрашивает Ники, — ты хочешь заставить меня снова пройти через это? — Я поцелую тебя наверху, - обещает Сонхун с лукавой улыбкой, и даже когда Ники краснеет, он вызывающе смотрит в глаза Сонхуну. — Ты все равно поцелуешь меня, - настаивает Ники, и Сонхун на мгновение выглядит удивленным, прежде чем его большой палец скользит по нижней губе Ники, заставляя дрожь пробежать по его спине. — Что ж, ты не ошибаешься в этом, - комментирует он, а затем смотрит мимо Ники с яркой улыбкой. — Мы собираемся пройти ещё один круг! — Что?- Ники оборачивается, запоздало заметив, что они действительно внизу, и недоверчиво смотрит, когда водитель кивает и идет, чтобы отправить их снова. — Подождите, нет, мы не, мы… Сонхун-хён! - Ники визжит, его руки крепко сжимают предплечье Сонхуна, и они снова начинают двигаться. — Ненавижу колеса обозрения. — Все в порядке, Рики-а, - рука Сонхуна обвивает его талию и притягивает ближе, и у Ники перехватывает дыхание, когда Сонхун снова сводит их лица вместе, соприкасаясь кончиками носов. — Мы опустимся раньше, чем ты узнаешь об этом, - по мере того, как хриплый смех Сонхуна набирает обороты, требуется несколько мгновений, чтобы Ники точно понял, что он только что сказал - и почему он нашел это таким смешным. Он стонет, хотя и борется с улыбкой. — Я сказал, что поцелую тебя наверху, - напоминает ему Сонхун, и Ники нравится, как пальцы Сонхуна ласкают его волосы. — Я хочу подождать, пока мы не окажемся на самом верху, - Ники слегка пожимает плечами, надувая губы и изображая невиновность, в то время как Сонхун фыркает от смеха. — Зачем ждать? - Сонхун усмехается и снова приближается, чтобы поцеловать его. В конце концов, они ждали достаточно долго.