Ещё раз

Вокруг все твердят, как спелись, что если ты стал героем, то должен быть строг и строен - на каждую лажу мира клинок вынимать из ножен. Но в этом-то вся и прелесть, что если ты стал героем, а ты уже стал героем, - то никому на свете ты ничего не должен…

О.Медведев

      Короткий рваный сон. Душ. Ноющая холодная пустота внутри. Мия стоит под горячими струями так долго, как это вообще возможно. Надо бы думать о плане интервью, но получается только о Максе.       Он такой открытый, теплый, свой… А она вновь всё портит. Вновь упускает возможность остаться хотя бы добрыми приятелями.       Почему-то теперь очень хочется, чтоб эта возможность была.       Чтобы рядом хоть с кем-то чувствовать себя почти нормальной. Той, кому не нужно скрывать, что она может подвинуть холодильник, плиту и диван одновременно.       Странно, она всегда считала, что для того, чтобы быть нормальной, нужно вернуться обратно в «обычную» жизнь. А теперь, после рассказа Фолла о местных стаях, воспоминании об их общей победе над вампирским князем и вообще обо всем том, о чем не хотелось думать долгие годы, кажется, что норма не там, где она ее так упорно ищет.       Мия промакивает волосы, без особого интереса смотрит на свое обнаженное тело в зеркале — она знает каждую клеточку, которая так и останется неизменной. Ее не ждут сюрпризы вроде морщин и растяжек, а значит, и разглядывать нечего.       Мысли настойчиво возвращаются к Максу.       И к тому, что одна единственная встреча способна пошатнуть годами выстраиваемое представление о правильном способе жить.       Впрочем, других сверхъестественных встреч с ней уже давно не происходило. Даже Виктор сдался несколько лет назад.       Она подходит ближе к зеркалу, опирается ладонями о раковину, смотрит себе в глаза. Темная радужка. Ни единого огонька в карей глубине. Остальная комната смазывается, становится нечеткой. Теперь очень легко представить, что она сейчас не одна. Интересно, как бы повел себя Фолл, окажись он рядом? В одном помещении с обнаженной женщиной, которая когда-то нравилась.       Предложил бы прикрыться полотенцем?       А если… Мия закрывает глаза, представляя, что он дотрагивается до ее влажного после душа тела. Спина, ложбинка позвоночника, ягодицы, бедра.       Интересно, это было бы нежно? Или страстно? Или небрежно? Может, грубо?       Мия чувствует, как ее кожа покрывается мурашками, отвечая на возбуждение, тугой волной зарождающееся внутри.       Она представляет пламя его рук, жарко скользящее по телу. Живот, грудь.       И не только руки.       Если не открывать глаза, можно представить, что он сзади. Так же отражается в зеркале. Возвышается над ней на полтора десятка сантиметров.       Это было бы со звуком? Или молча? Он бы взял ее за волосы? Или…       Она резко выдыхает, открывает глаза.       Включает ледяную воду, зачерпывает пригоршню, опускает в нее лицо.       Очень неприятно — то, что нужно.

***

      Дорогое кафе, столик у панорамного окна.       То, что дизайнер Эдит, у которой Мия берет интервью — оборотень, она замечает не сразу. Умение распознавать в окружающих волков и вампиров — первое, что слабеет, когда отдаляешься от их мира.       Поэтому, Мия спокойно расспрашивает симпатичную, нет, даже красивую, женщину о выборе тканей, о том, откуда пришла идея коллекции и каково это — проснуться знаменитой… А потом вдруг замечает. Это как если бы на волка наложили голографическое изображение человека, а потом на секунду выключили проектор. Мия вздрагивает, моргает. Собеседница улавливает это, напрягается.       Зрачки, ноздри, застывшее выражение лица. Всего секунда. Мия берет себя в руки, кашляет, жалуется на сухой воздух в своем номере отеля и возобновляет разговор. Она же профессионал. Теперь остается записать материал и ни единым намеком не оставить в тексте мысль, что коллекция одежды-трансформера была вдохновлена самой личностью создательницы…       Мысли витиеватой нитью утекают в сторону от предмета интервью. Внешне Мия собрана, корректна и внимательна. Внутри же разворачивается полемика с фантомным Максом о том, что писать о моде недостойно; а заниматься модой, когда ты волчица — нормально? Он ведь наверняка знает эту даму. Мия готова дать что-нибудь на отсечение, что знает.       Постойте-ка, а уж не она ли…       Мия украдкой окидывает взглядом женскую фигуру напротив, пытаясь представить ее в коротком блестящем платье. Волосы тоже темные. Тоже высокая. Да, это может быть она. Впрочем, вероятно, все оборотни здесь родственники, и похожи между собой.       «Интересное совпадение, ничего не скажешь»       Она вновь отмечает, что отсутствие веры в судьбу значит ничтожно мало.       — Когда ждать выход материала? — Эдит улыбается, от чего все ее черты заостряются, и Мия поражается, насколько видна волчья суть, если знать, на что смотреть.       — В следующем номере. Он обычно выходит в начале месяца.       — Отлично, — девушка кивает, бросает взгляд в окно и, замечая что-то, начинает собираться, — Мы ведь закончили? Боюсь, моё время уже вышло… Мия прослеживается направление ее взгляда. То, что он упирается в Фолла, даже не удивляет.       — Да, думаю, я узнала всё, что хотела, — она улыбается, пытаясь унять внезапную внутреннюю дрожь, спешно складывает вещи в сумочку. Во что бы то ни стало, надо выйти вместе. Не имеет значения, кем эта барышня приходится Максу. Мие хочется воспользоваться шансом не потерять контакт с ним — не более.       «Не более?»       Краем глаза она видит, как силуэт оборотня пересекает площадь перед кафе, направляется к его входу.       Стараясь не выглядеть суетливой, она отсчитывает купюры, кладет их на столик вслед за волчицей. Встают вместе. Дежурные фразы, торопливый обмен любезностями. Мия ловит свое отражение в витрине с пирожными, когда проходит мимо нее к выходу. Белое платье-футляр. Слишком официально, слишком правильно. Примерно так выглядит одежда, в которой не стоит ходить на свидание с оборотнями.       Она не успевает удивиться этой мысли.       Они выходят на улицу, и волчица, уже забывая о существовании журналистки, практически кидается Максу на шею с каким-то приветственным возгласом.       Время останавливается. Фолл смотрит прямо на Мию, аккуратно приобнимая девушку в ответ. Грохот удара сердца по барабанным перепонкам. Она не может прочитать выражение его лица. Там точно нет удивления. Что-то… Что-то затаенное в самой глубине. Азарт? Радость?       Резко возвращается обычная скорость восприятия       — Мия, не ожидал, — волк улыбается так, что на его лице буквально читается «Ожидал». Он плавно высвобождается из рук обнявшей его девушки.       — Эдит, вы, похоже, уже знакомы.       — А… — волчица оборачивается, скользит по ней новым взглядом. Цепким, колючим. В нем нет неприязни, только детальное считывание информации, — Это… Мия… А, да… Та самая, Мия, — слова рассыпаются, словно она забывает склеивать их друг с другом смыслом, — Неожиданно… Странно, мне вообще не пришло в голову, когда я узнала, что на интервью едет Мия из Штатов, что это именно вы, — улыбается приветливо, но настороженно. Ее ноздри напряжены, всё тело подается в сторону Макса. То ли в поисках защиты, то ли, чтобы защитить самой. Мие всегда плохо дается невербальный волчий язык. Она только растерянно пожимает плечами:       — Действительно неожиданно… А что значит «та самая»?       — Он много о вас рассказывал, — без обиняков сообщает девушка, кивая на Фолла.       — Надеюсь хорошее… Что ж, вы, наверное, торопитесь, — Мие неуютна вся эта ситуация, она совершенно не понимает, как из нее вырулить. Смотрит на Макса, надеясь, что он каким-то образом прочитает ее мысли, уподобившись вампирам. На долю секунды он задерживает на ней взгляд, будто действительно может по выражению лица понять, что творится в ее голове. Но его реакцию опережает Эдит:       — Мы, и правда, торопимся. Но, наверняка, вы захотите пообщаться с Максом, тем более, что встреча такая неожиданная… Как насчет приглашения сегодня на ужин в дом нашей… Моей стаи? Ожидается довольно большой приём, думаю, многие будут рады вживую увидеть саму Рожденную Луной.       Мия чувствует, как бледнеет.       Ей не нравится всё. Начиная с того, что Эдит, сознавая ситуацию, хочет держать ее под контролем, заканчивая тем, что, для местных Мия будет ярмарочным развлечением вроде говорящего попугая. К тому же, она чертовски давно не присутствовала на мероприятиях, устраиваемых не людьми…       — Мия вряд ли согласится, — Макс видит ее замешательство и, вероятно, понимает его причины. В его голосе ни капли упрека, но задор в глубине глаз тухнет.       — Что ж, тогда… — Эдит выглядит слегка озадаченной, но Мия вдруг улыбается, вытягивая из лицевой мускулатуры всё обаяние, на которое способна:       — Ну что ты, Макс, конечно, я соглашусь. Очень признательна за приглашение.       — О, в таком случае…       — В таком случае, — перебивает волчицу Фолл, — Говори, где остановилась. Я заеду за тобой в восемь.

***

      — Ты знал? — Мия сидит на переднем пассажирском сидении. Теплый вечерний воздух пробивается сквозь приоткрытое окно, шевелит пряди волос, лениво щекочущие шею и открытые плечи.       — О том, что ты будешь брать интервью у Эдит? — Макс внимательно смотрит на дорогу, на нем белая рубашка с закатанными до локтя рукавами. В полумраке автомобиля она светится, отражает свет фар других машин и догорающий день, — Да, догадался, когда ты сказала, что пишешь статью о моде. Она говорила, что пойдет на интервью с американкой. Так что не соотнести было сложно.       — И не сказал, — Мия с упреком вздыхает, разглаживая складки на длинной тонкой юбке приобретенного пару часов назад платья. Бохо во всей красе. То, что нужно.       — Не успел, — он отвечает ей в тон, так же с легкой укоризной. На мгновение оборачивается, смотрит на неё. И Мие кажется, что буквально мгновение, и волк покажет ей язык — из него буквально сочится веселая энергия, какое-то всеобъемлющее чувство, сама жизнь. Она не может сдержать улыбку.       — Прости… Я была слишком резкой. Выдался очень тяжелый день.       — Понимаю, — Макс возвращает взгляд к дороге, — Но теперь всё в порядке?       — Кажется, да… — Мие очень хочется расспросить про волчицу-дизайнера побольше, пока они наедине. Но как это сделать корректно, она не представляет. Поэтому следующие слова Макса звучат буквально как подарок богов проницательности:       — Что тебе рассказать?       — В смысле?       — Ты едешь в логово незнакомых ликантропов. Наверняка что-то да интересует о них.       — Хм, да… Но лучше начни сам. Что я должна знать?       Макс мимолетно хмурится:       — В старых европейских стаях совсем иные порядки, нежели у нас… Ну, это ты сама увидишь. Держись поближе ко мне, и все будет в порядке       — А мне дадут? — вопрос вырывается сам собой, но после секундного сомнения Мия о нем не жалеет.       Фолл ведет бровью, улыбается уголком губ, не глядя на неё:       — Ты про Эдит?       — Не знаю… Наверное… — Мия пожимает плечами, пытаясь спрятать улыбку. С ним как-то удивительно хорошо и смешно и расслабленно. И тон разговора как будто бы оставляет возможность в любой момент сказать, что это всё шутка — она вовсе не прощупывает почву, завуалировано интересуясь его личной жизнью.       — У нее еще две сестры есть… — вскользь замечает Макс, и выглядит при этом таким довольным, что его хочется стукнуть. Мия закатывает глаза:       — И что, каждая из них планирует провести вечер с тобой?       — Не исключено… — он косится на нее одним глазом, но быстро становится серьезным, — На самом деле, Эдит, Мария и Вивьен — дочери местного старейшины. Это, в общем-то, и есть главная боль стаи — отсутствие сыновей.       Мия фыркает:       — Средневековье.       Фолл спокойно пожимает плечами:       — Но не когда идет обострение отношений с вампирами. Эдит — старшая, Мария и Вивьен — близнецы.       — Просто порно-мечта…       Макс давится смешком:       — У нас же средневековье, так нельзя.       Мия не может остановиться:       — Но хотелось бы?       Волк корчит неоднозначную мину, но на вопрос не отвечает.       Вместо этого продолжает рассказ.       — Поэтому, одно мое появление уже сильно поправило их положение. Помимо меня во всей Венгрии взрослых мужчин оборотней меньше десятка. Каждый на вес золота.       — Завидное положение, — протягивает Мия.       — Скорее ответственное.       — Я так понимаю, — она все же переходит к интересующему вопросу, — От тебя ждут, что ты женишься на ком-то из сестер?       — Ну, ждать можно что угодно, — ни один мускул не дергается на его лице, тон остается ровным. Мия невольно вскидывает брови:       — Но… Прости, но Эдит… И я видела тебя вчера в клубе с девушкой, мне показалось…       Тяжелый вздох Макса оповещает о том, что тема разговора зашла куда-то не туда. Мия и сама это знает, но… Но.       — Вчера в клубе была Вивьен. Она местная безбашенная супер-героиня. Ты, наверное, не поняла, но это заведение принадлежит вампирам.       — Ого… — по рукам Мии нежданно бегут холодные колкие мурашки.       — Да. И появление там дочери главного местного оборотня… — Фолл сводит брови, пытаясь подобрать слова.       — Неуместно?       — Ага, в яблочко.       — Понятно… — на самом деле понятно ей немногое. Помимо того, что Макс питает слабость к взбалмошным супер-героиням, ничего, если честно, не понятно.       Мия затихает на сидении. Внимательно следит за дорогой, вдоль которой начинают зажигаться теплые оранжево-розовые фонари, выглядящие невесомыми шариками света в прозрачных летних сумерках.       Она думает о том, что, похоже, он на своем месте. Похоже, всё, что происходило несколько лет назад, когда они втроем боролись плечом к плечу с силами зла, для него было не только оплатой долга крови, не только подтверждением дружбы. Видимо, быть героем, рваться на помощь, быть там, где по-настоящему нужен — у него в крови.       Сейчас он нужен здесь. И его жизнь состоит из красивых женщин, ответственности за весь местный волчий род, щекотки опасности, вызываемой противостоянием с вампирами.       — Макс… — ее голос звучит неожиданно тихо, но он, конечно, слышит.       — М?       — А что ты делал, пока не приехал сюда? Ну, в Штатах.       Фолл плавно снижает скорость, вставая в небольшую пробку на съезде. Барабанит пальцами по рулю. Почему-то это простое движение вызывает у Мии какие-то внутренние вибрации. Она ловит за хвост неуместную эротическую ассоциацию, и пытается запихнуть ее поглубже в подсознание. Не время. Не время же, да?       — Пытался жить обычной жизнью, — в голосе легкий флер тоски, удивляясь ему, Мия поворачивается к волку всем телом, боится пропустить малейшую эмоцию.       — Лагерь, стая. Какие-то дела в магазине, помощь Конраду. Это всё оказалось сложнее, чем раньше.       — То есть?       — Герой, черт, ну неужели мне это тебе объяснять? — Фолл поворачивается к ней, в чуть издевательской улыбке терпкий оттенок потаенной горечи, — После того как спас мир, обычная жизнь теряет вкус, краски и даже смысл.       — Вау, — Мия выдыхает удивление, и от его откровенности и от самой мысли, которая в ее голове всегда была повернута другим ребром, — Мне наоборот хотелось поскорее вернуться в привычное русло… Ну… Ну, ты знаешь, — она чуть виновато поджимает губы, но через мгновение продолжает, — Как будто этого всего не было.       — Кажется, — Макс хрипло усмехается, давит на газ, выбираясь, наконец, на боковое ответвление дороги, — Нам достались разные виды посттравматического расстройства.       — Может быть, — Мия кривит подобие улыбки, — А может мы просто разные люди.       — Не люди, — автоматически поправляет оборотень.       Вдоль дороги бежит высокий сосновый лес, без единой примеси лиственных деревьев. Сквозь голые стволы без нижних ветвей пространство просматривается на многие десятки метров. Машина поворачивает на грунтовку, и Мия замечает быстро приближающееся световое пятно. Кажется, это ярко освещенный дом.       — Но скажи, Мия, — из голоса Макса вдруг полностью пропадает веселье, — Тебе нравится твоя жизнь? В которой ты пытаешься убедить себя, что ты обычный человек?       Его слова острым рыболовным крючком задевают болезненный комок внутри. Тянут его на поверхность, и Мия сжимается, стараясь ничего не замечать.       — Нравится, — проговаривает отстраненно, так холодно, чтобы отпало желание уточнять. Но это же Макс.       — Неужели? — он останавливает машину, подъезжая к двухэтажному дому в скандинавском стиле. Рядом припарковано еще несколько пугающе дорогих машин.       Двигатель глохнет, в образовавшейся тишине Макс несколько секунд смотрит на Мию, старающуюся избегать его взгляд. Но он слишком осязаем. Чересчур.       — Можешь не отвечать, — наконец хмыкает оборотень, — Пойдем, думаю, нас уже ждут.