Ещё раз

Ты весь — как сплошной прочерк, никем из живых не понят, ты вовсе исчезнешь вскоре. включить дурака — не шутка, не каждый сумеет это так сделай лицо попроще, и люди тотчас вспомнят хождение за три моря, двенадцать прыжков за борт, семнадцать мгновений лета…

О.Медведев

      Одна стена дома полностью стеклянная. За ней — сосновый лес и догорающий закат. Но куда четче видны отражения многочисленных огней люстр и подсветок. Иллюминация множится в драгоценных украшениях дам, и Мия немного теряется, слепнет от всего этого великолепия. То, что здешние порядки разительно отличаются от тех, которые она видела в стае Фоллов, действительно бросается в глаза. Буквально сшибает с ног.       — Это точно волки? — растерянно шепчет она Максу, когда они на мгновение отделяются от основной массы гостей.       — Точно, — отвечает он в полголоса, — Древние роды, аристократия. Большой сбор. Не дрейфь, герой, — он ободряюще сжимает ее плечо.       — Ага…       Если американские оборотни были похожи на счастливых охотников или фермеров, здешние ликантропы выглядят и ведут себя так, словно собираются помериться манерами и изысканностью с вампирами.       Правда, разница в том, что те могли бы быть аристократами северных стран, а оборотни — южных. Их отличает быстрая и громкая речь, активная жестикуляция, живая мимика. И всё это наполнено таким мощным осознанием собственной непревзойденности, что неподготовленного зрителя берет оторопь.       Макс знакомит Мию с главой стаи, по приглашению которой он переехал в Венгрию. Отто Ракоци — крупный, угрюмый оборотень, в лице которого ни единая черточка не выдает умение улыбаться.       Затем представляет ей Мэри и Вивьен, и других членов семьи.       В своем легком платье в мелкий цветочек с открытыми плечами и широкими рукавами, Мия чувствует себя так, будто отпросилась сюда из огорода — глянуть одним глазком, а потом снова на грядку, пугать воронов.       Вивьен и Мэри похожи как две капли воды, но, спасибо им, надели одежду разного цвета, иначе неловкости было бы не избежать.       Мия не сразу понимает, что происходит и каким законам подчиняется, но мало по малу осваивается.       Большой фуршет, собравший не меньше пяти десятков оборотней, посвящен встрече двух кланов: венгерского и румынского. В каждый клан входит несколько отдельных семейных стай. Макс объясняет, что это первый робкий шаг к сближению, добиться которого возможно только еще дюжиной подобных филигранно-дипломатических движений. Но начало положено, и это нельзя не отметить.       Оборотни фланируют по двум этажам просторного дома, разбиваются на небольшие группки, расходятся и снова встречаются.       Мией интересуются мало, и она этому чертовски рада.       В семье Ракоци обязанности старшей волчицы и гостеприимной хозяйки полностью лежат на плечах Эдит. С достоинством, но все же некоторой суетностью, она поочередно обходит всех гостей, громко сообщает о смене напитков, как-то очень по-домашнему осведомляется, всем ли всё удобно.       Макс не отходит от Мии, периодически объясняя, кто из присутствующих кем является. Он выглядит расслабленным и почти скучающим, но она чувствует исходящее от него внутреннее напряжение. Впрочем, рядом с ним ей удивительно спокойно, почти уютно, особенно на контрасте с общей атмосферой чуждого собрания. Хочется вжаться в теплый бок Фолла и глядеть во все глаза из-под его защиты на всё это непривычное, но завораживающее событие. Мия впервые за очень долгое время находится в большом сборище нечеловеческих существ и постепенно это начинает давить, странными вибрациями проходясь по нервной системе.       — Всё в порядке? — Макс слегка приобнимает ее за плечо, и жар его ладони впитывается в кожу, растекаясь умиротворением по телу.       — Да, — Мия улыбается, — Просто необычно… А ты? Выглядишь так, будто в любой момент ждешь подвоха.       — Я? — Фолл деланно округляет глаза, но замечая скепсис на ее лице, вновь становится серьезным, — Окей, может и так. Во всяком случае, надеюсь, это просто паранойя, — он отпускает Мию, заставляя ее обнаженную кожу тут же почувствовать холод воздуха, заменивший горячее прикосновение пальцев.       — Кажется, параноиком ты никогда не был. Макс тяжело вздыхает, оглядывая помещение, но ответить не успевает. Лучезарно улыбаясь и слишком соблазнительно покачивая бедрами, к ним подходит Эдит.       — Мия, я украду его у вас на пару минут.       И ведь действительно крадет.       Мия беспечно кивает, отправляя в рот оливку, Фолл коротко заверяет, что скоро вернется…       Но не возвращается довольно долго.       Не особо интересуясь светскими разговорами, звучащими, по большей части, на незнакомых языках, Мия сидит на вычурном диванчике возле стола с фруктами, потягивает игристое и украдкой следит за перемещениями Макса, которого то и дело приобнимают, берут под руку или виснут на плече все три дочери семейства. Это зрелище поначалу забавляет.       Вот, Вивьен, в вишневом бархатном платье, с завитыми черными локонами, аккуратно, почти нежно кладет маленькую ладонь на локоть Макса, тянется к нему вверх и что-то негромко говорит, сверкая огромными темными глазами. Волк наклоняется к ней, хмурится, а потом на его губах появляется такая типичнейше-Фолловская ухмылка, что Мия невольно улыбается ей в ответ… И только спустя пару секунд понимает, насколько это нелепо, учитывая, что их разделяет не меньше десятка метров.       Мэри выглядит более тихой и застенчивой, чем сестра. На ней серебряный шелк, нити дорогого украшения в идеальной гладкой прическе. Она подходит к Максу и Вивьен, что-то тихо им говорит, а после все трое заливаются заразительным смехом.       Мия берет с подноса у официанта новый бокал и поднимается со своего места. Смотреть на Макса с этими девушками… Не то чтобы обидно, и ни в коем случае не завидно… Но какая-то большая темная печаль отзывается в душе при взгляде на них.       Мия поднимается по широкой мраморной лестнице на галерею второго этажа, с которой отлично просматривается холл первого, где находится основная масса гостей. Прекрасная возможность побыть одной, оставаясь причастной к общему празднику. Здесь совсем мало волков и все, так же как она, потягивают напитки, поглядывая вниз, или рассматривая семейные портреты, развешенные по стенам.       Взгляд Мии то и дело возвращается к Фоллу. Он единственный, кого она здесь знает, так что это в порядке вещей, разумеется. На кого же еще смотреть.       Ее печаль становится объемнее, ощутимей. Набухает живой материей, готовая вот-вот вырваться наружу и явить то, что скрывается внутри неё. Мия делает еще один глоток. Макс разговаривает с каким-то мужчиной внизу, к ним подходит Эдит, кладет Фоллу руку на плечо, как-то удивительно ловко сочетая в этом жесте развязность с элегантностью. Макс не отстраняется, продолжает беседу.       «Они же волки, конечно. Они все очень тактильные. Это в порядке вещей… »       И это мысль неожиданно служит последней каплей.       Заполняя все внутреннее пространство, темная материя тоски разлетается в клочья, обнажая острое сожаление: «Теперь есть девушки, с которыми он более близок, чем со мной».       Мия отставляет опустошенный бокал, проводит холодной ладонью по лицу, откидывая назад волосы.       Вспоминаются разом все мудрые цитаты про последствия решений, но ни одной конкретной.       — Закономерно, — бормочет она себе под нос, невольно усмехаясь.       — Что, простите?       — Ой! — Мия только сейчас замечает мужчину, стоящего рядом, — Вы меня напугали.       — Не хотел, — он широко, хищно улыбается, расправляет плечи, — Меня зовут Артур.       Артур самый настоящий оборотень, возможно, это мог бы заметить даже обычный человек. Альфа-маскулинность окутывает его почти осязаемой аурой. Темно-серая дорогая рубашка, трехдневная мачо-щетина, ледяные голубые глаза. Он определенно знает, насколько хорош собой, и ведет себя соответственно. Уверенная поза, раздевающий взгляд, какой-то эталонно бархатный голос с легкой хрипотцой.       — Я Мия, — она отчаянно старается не подпасть под его сбивающее с ног обаяние, но улыбается в ответ чуть неуверенно, чуть более тепло, чем хочет.       — Мия? Уж не вы ли та самая Рожденная Луной? — мужчина отвечает еще более широкой улыбкой и щурится, глядя ей прямо в глаза. Она ловит себя на мысли, что это, кажется, чересчур. Хотя каким-то образом напоминает первое знакомство с Максом, но выглядит его опошленной неироничной версией. И сказанное Фоллом когда-то в лоб «Это ты со мной еще сексом не занималась» теперь звучит не плохой шуткой, а сарказмом по отношению ко всему своему виду.       — Да, это я… — она чуть хмурится.       — Очень рад знакомству, — Артур кивает и, подхватывая с подноса мимо проходящего официанта два бокала, протягивает один Мие, — Эдит говорила, что вы здесь будете, но я был уверен, что она шутит.       — О, почему же? — ситуация, в которой незнакомый оборотень на другом конце света знает кто она, ложится на плечи непривычным платьем не по размеру.       — Я не очень хорошо знаком с той историей… В которой участвовали вы с Максом Фоллом, — он едва заметно кивает вниз, туда, где виден светлый затылок в окружении каких-то людей. Что-то внутри Мии неприятно ёкает от этого мимолетного упоминания, от того, как оно звучит из чужих уст, — Но знаю, что вы, Мия, довольно быстро пропали со всех радаров и разорвали отношения как с вампирами, так и с оборотнями. Хотя, — он почти беспристрастно скользит взглядом по ее лицу, немного насмешливо выгибает бровь, — Вам прочили большое будущее среди Стражей Сумерек.       — Вы неплохо осведомлены, — за холодностью тона она скрывает удивление.       — Положение обязывает, — он пожимает плечами, делает неторопливый глоток из бокала. Мия не хочет уточнять, что это за положение, впрочем, к чести оборотня, он тоже не заостряет на этом внимание, — Так что же, не поделитесь, почему вы здесь? Решили вернуться? Или…       «Вернуться?» Мысли проносятся галопом, поднимая пыль из обрывков раздумий последних лет. Вернуться. Она никогда не думала, что это возможно. Слишком…       Слишком жёстко она обрывала все связи. Слишком отчаянно убеждала себя в том, что она обычный человек. Девочка Мия. Журфак, тусовки, интересная безопасная работа, чтение книг, какой-нибудь приятный надежный парень. А пророчество, ритуалы, кровавая бойня на стадионе, отголоски которой еще долго скручивали внутренности — это что-то сродни болезни. То, от чего она успешно вылечилась, и больше никогда…       — Я здесь по случайному стечению обстоятельств, — Мия отвечает ему, украдкой пытается найти глазами Макса, но безуспешно, — Эдит не рассказала вам про интервью?       — Рассказала, — Артур чуть хмурится и даже складка между его бровей выглядит порочно-идеально, — Но я не склонен верить в совпадения.       — По вашему, я обманула её? — Мия улыбается. От этой ее улыбки что-то в лице оборотня меняется, в холодных глазах мелькает нечто похожее на истинный, а не притворный интерес.       — Этого я не говорил. Но, насколько я знаю жизнь — а я, Мия, поверьте, знаю — после событий подобным Ночи кровавой луны, выжившие участники либо ищут новые возможности проявить раскрывшийся потенциал, либо опускаются на самое дно… И сейчас, как я вижу, вы не на дне.       — Быть может, вы не так уж хорошо разбираетесь в жизни, — она улыбается так, чтобы фраза выглядела больше добродушной шуткой, чем намеренным уколом.       Оборотень неожиданно громко смеется, так, словно она сказала нечто невероятно уморительное:       — Нет, это исключено, — он залпом допивает свой брют, размашистым жестом ставит бокал на парапет галереи, — Сколько вам лет, Мия?       От неожиданности вопроса, она не успевает поразиться бестактности и отвечает не задумываясь:       — Двадцать пять…       — И как вы планируете провести ближайшую вечность? — мужчина подмигивает ей и тут же отвлекается, осматривая зал, видимо, в поисках официанта.       — Артур, — голос Макса звучит прямо из-за спины Мии, она вздрагивает и чуть не подпрыгивает, оборачиваясь к нему, — Не помешал? — обращается к ней. Мия только растерянно качает головой, делая полшага назад, в его сторону. Касается плечом и чувствует, что, наконец, может расслабиться.       — Макс, — Артур сдержанно кивает, но улыбка, похожая на оскал, быстро возвращается на его лицо, — А мы как раз обсуждали ваше героическое прошлое, — он произносит это с какой-то непонятной Мие иронией. В его голосе звучит нечто, чего не было, когда они оставались наедине. Макс усмехается в ответ:       — Предпочитаю судить о людях по настоящим заслугам, а не прошлым.       Мия считывает в этой фразе какой-то смутный подтекст, но вдруг ощущает, как ладонь Макса ложится ей на талию, и все чувства обостряются до предела, реакции разгоняются, время привычно замирает.       Выброшенный адреналин изнутри щекотит кожу , которую снаружи и так жжет от прикосновения тяжелой теплой ладони сквозь очень тонкое платье. Это прикосновение…       Мия пытается его охарактеризовать, понять, как-то объяснить самой себе. При определенном упрямстве его можно счесть дружеским. Но всё же, ей кажется, платонические чувства выражаются обычно не так. Она замечает взгляд Артура, скользнувший по соприкосновению их тел, и понимает, что, похоже, этот жест больше для него. Что-то очень собственническое. От этой мысли жарко и странно. Сердце замирает, распирая грудную клетку. Мия пытается вспомнить все сегодняшние контакты Фолла с сёстрами Ракоци. Кажется, там инициаторами были они. Кажется, ни одну из них он не обнимал… Мысли стучат в висках, путаются, сплетаясь хаотичной вязью. Где-то в дальнем уголке сознания пульсирует то, что она видит Макса только второй день, спустя годы… Это слово растягивается, увеличивается, тяжелеет: го-о-оды. Спустя годы разлуки, неизвестности, обоюдной пропажи со всех радаров. И отвечая этой мысли, светится новая, робкая, похожая на хрупкий росток, пробивающий безжизненную сухую глину: «это не важно». Они никогда не станут чужими. Чтобы ни было дальше. Пусть Макс и говорит, что предпочитает судить о том, что происходит в настоящем, прошлое никуда не денется. Узел, связавший их судьбы не разрубить, не перебить татуировкой шрам, не спрятать супер-способности в тонком девичьем теле. Мия чувствует, что находится на пороге какого-то потрясающего открытия. Еще более важного. Еще более значимого, но…       Время возвращается в привычную колею. Артур что-то отвечает Максу, она не слушает. Тихонько, одним микро-движением прислоняется к Фоллу ближе, и он мгновенно реагирует, чуть сильнее прижимая ее в ответ. Совсем незаметно со стороны. Но Мию так захватывает эта неожиданная близость, что она не может думать ни о чем другом. Артур отходит к другой группе гостей, Мия что-то вежливо отвечает ему на церемонно высказанное удовольствие от знакомства, но это проходит практически мимо сознания.       А вот голос Макса ввинчивается в него горячей будоражащей вибрацией:       — Всегда знал, что тебе нравятся оборотни, — он неопределенно хмыкает, бросая взгляд на спину Артура.       — Да брось, — Мия фыркает, слегка отодвигается от него, прислоняясь поясницей к ограждению галереи, так, что Макс стоит прямо перед ней, всё еще на минимальном расстоянии, оставшемся памятью о мимолетном горячем объятии, — Животного магнетизма у вас, конечно, не отнять…       В ответ на ее реплику бровь Фолла скептически изгибается.       — Но оборотни мне нравятся не все.       Макс ухмыляется одной стороной рта, в серых глазах мелькает так хорошо знакомая ирония.       — Только я?       — Да.       Она хотела ответить ему в тон, но вышло пугающе серьезно. От неожиданности и резко накатившей неловкости, она отводит взгляд, пытаясь собрать разбегающиеся слова в какое-то достойное продолжение фразы. Чувствует невесомое пламя прикосновения к пальцам… И слышит душераздирающий звенящий грохот.       Доля секунды.       Макс отдергивает ее от края галереи, Мия чувствует одновременно жар и твердость его тела, и бодрящий поток прохладного воздуха, какие-то крики внизу.       А потом четкое, громогласное, принадлежащее Отто:       — Стена разбилась!       И тут же за ним тихое, вкрадчивое, настолько мягко-уютное, что принадлежать может только вампиру:       — Добрый вечер, господа.