Наедине с собой

Смотришь пристально. Улыбаешься, словно не замечая, как у меня трясутся руки. Как судорожно дёргаются мышцы лица, скрипят зубы, и всё тело — сжатая пружина. Клянусь, могла бы — впилась в глотку. Но ты — размеренно ведёшь немую беседу, показательно замираешь, жестикулируешь руками, искоса бросая игривый взгляд. Думаешь, у меня не хватит сил с тобой покончить? Порываюсь вперёд, хватаю руками раму, как делала сотню раз до этого — ты ухмыляешься. Стерва! Думаешь, не доберусь? Пока скалюсь, рычу, пытаюсь сорвать зеркало, яростно бью голыми руками по серебряной глади — смеёшься. Продолжаешь тянуть истории, вставлять неуместные анекдоты, смысл которых по безмолвным губам не успеваю разобрать; щуриться и довольно кивать, мол, «пытайся, пытайся — всё равно безуспешно». Слишком много ты о себе возомнила. Считаешь, можно меня просто спрятать внутри? Запереть, сделав вид, что не существую и — победа? Ха. Как бы не так. Мысли путаются, не вижу ничего кроме твоих насмешливых глаз, и только сильнее стучу по зеркалу, пока не раздаётся смачный хруст. Кровь пачкает гладкую поверхность. Кость явно сломана, нескончаемая агония не спадает ни на миг, взрываясь новой вспышкой боли при каждом последующем ударе, а я — безумная, дикая, одуревшая — ломлюсь вперёд. Первая трещина прорезает стекло, когда уже не чувствую рук, подаваясь импульсам — подстёгивает. Вторая следует незамедлительно — трещинка за трещинкой — теперь мой черёд с обожанием наблюдать, как торжество на твоём лице сменяется ужасом. Кулак проходит насквозь, острые осколки впиваются в предплечье, но твои волосы уже плотно намотаны на мою изуродованную руку. Знаешь, а ты слабая. Даже не смотря на мою сломанную руку — не можешь вырваться из слабеющей хватки. Хохочу — впервые с момента собственного заточения — втягиваю внутрь рамы, ты — обессиленно валишься к ногам. Выскальзываю наружу, едва хмурясь от изрезанных в кровь ног и рук, боли от которых пока не ощущаю. Оборачиваюсь. Гладь зеркала — целая. Неверяще смотришь на меня снизу, с обратной стороны, пока я, махая непослушной рукой, злорадно тяну: — Приятно оставаться.