Гроздья акации

Решения не были моей сильной стороной. Я или вовсе не умел принимать их, или сомневался в течении долгого-долгого времени. Даже нечто простое, как выбор блюда на ужин, порой ставило меня в тупик. Что уж говорить о сложных решениях, которые напрямую влияли на мою жизнь. Кто-то всегда направлял меня. Большую часть жизни — родители, учителя или родственники. Несколько друзей. Затем Хеншик стал главным рулевым. И, конечно, его родители принимали участие тоже. Советы от чистого сердца были ориентирами моей жизни. Мнение родных и близких ставилось выше моего собственного так долго, что в какой-то момент это самое мнение будто перестало существовать. Главным критерием любого моего выбора стал чужой взгляд на выбор, и настолько прочно, что при появлении в моей жизни Тэхена, я неоднократно ловил себя на мысли: «Он так не сделал бы». То, что он был едва знакомой мне омегой, долгое время не смущало меня. Он был крут, не похож ни на кого из моего окружения, и точно лучше владел своей жизнью, чем я. В какой-то момент я просто понял, что мне всегда было необходимо одобрение хоть кого-то. Родителей, которые растили меня и желали только самого лучшего. Супруга, что являлся главным альфой в моей жизни. Или незнакомой омеги… Было ли важно кого? Или было важно, что не меня самого? Но: «Дай мне пару минут», — сказал Тэхен уверенным голосом и положил трубку. И: «Ты совершаешь ошибку», — ответил внутренний голос и почему-то звучал как папин. Первое, что я ощутил — парализующий страх. Ведь я вдруг не действовал так, как мог бы ожидать от меня кто угодно из моих близких. Начиная с самой первой секунды, как я узнал об измене Хеншика, я лишь совершал череду неправильных поступков. Я не был взрослым и рассудительным, я не был стойким и смелым. Все что я мог — убегать от проблем. Даже Тэхен, что показался мне самым своевольным человеком, которого я только встречал за свою жизнь, вдруг появился в моем воображении осуждающим. Совершенно точно он должен был вернуться ко мне лишь за тем, чтобы отругать и отвести обратно к отелю для передачи в руки родителям. Потому что любой разумный человек на моем месте поступил бы правильно, а именно — отправился домой. А что еще я мог сделать? Напроситься к Тэхену, чтобы… что? Я не нужен был ему, потому что стал бы просто балластом, который не приносит никакой пользы. Он и так потратил на меня уйму времени… Но стоя где-то на окраине незнакомого мне города в одиночестве, грязный и потерянный, без какой-либо личной вещи, помимо телефона, я снова и снова предавался сомнениям о том, как мне поступить. Но когда позади себя я услышал знакомый гул двигателя мотоцикла, внутри все перевернулось и мысли о выборе ушли на второй план. Я не думал, что увидеть Тэхена снова спустя считанные минуты после расставания будет так волнительно. Он остановился недалеко от меня, а я стоял недвижимый и смотрел на него широко открытыми глазами. — Напугал же ты меня, — сказал он спокойно, как только снял шлем, а затем ласково улыбнулся. — Прости, — виновато промычал я и опустил глаза. Мне действительно было стыдно в тот момент. — Ты видел родителей? Я отрицательно покачал головой в ответ. — Позвонил им? — Скажешь, что я трусливый дурак? Глаза Тэхена не выражали удивления или осуждения, когда я поднял голову и посмотрел в его лицо. Он лишь вздохнул. — Нет, не скажу. Скажу, что ты запутался и нуждаешься в помощи и отдыхе. Я не просто так предлагал тебе поехать со мной тогда, на мосту. Мой рот открылся в изумлении. — Что? — Мое предложение всегда оставалось в силе, — продолжил он, не подозревая, какой ураган творился у меня внутри. — И я рад, что ты решился. Мое сердце билось так быстро в тот момент. С того разговора на мосту будто прошли годы — так мне казалось тогда. И я смутно помнил, в чем он состоял. Сначала он издевательски говорил что-то о течении речи и моих похоронах, потом я кричал о Хеншике и его будущем ребенке, потом он… сказал, что я могу… — Ты еще тогда хотел взять меня с собой? Тэхен вопросительно поднял бровь. — Я так тогда и сказал, разве нет? «Дай себе один шанс», — сказал он тогда, так искренне и участливо, что мое сердце откликнулось, будто мне действительно следовало послушать его, — «Поживи без тестов на беременность, врачей и секса ради зачатия!» — Но я не подумал… — Что я был серьезен? — он слегка нахмурился, но быстро вернул лицу расслабленное доброжелательное выражение, — Позвони родителям, детка. Я задержал дыхание и свел брови, словно мне было больно. В груди что-то запузырилось от внезапно ласкового прозвища, но быстро растворилось в чувстве страха. — Нельзя уезжать просто так. Они будут искать тебя и очень переживать. Давай. Идея родилась в моей голове внезапно и я поспешил озвучить ее, пока лез в карман за телефоном. — Я позвоню брату. Это я смогу. Всего через мгновение я уже нажал на значок вызова и поднес телефон к уху. Ему потребовалось всего два гудка, чтобы ответить на мой звонок. — Чонгук, это ты? Что произошло? Родители забрали тебя? Где ты? Я улыбнулся. Голос брата звучал взволнованно, но был таким родным и теплым, что мне снова захотелось заплакать. — Хосок-хен, доброе утро, — я пытался держать голос как можно ровнее, но удавалось с трудом; я вздохнул. — У меня к тебе будет просьба. На фоне я услышал шуршание, словно он поднялся с постели. — Какая? Набить морду Хеншику? Поверь, я давно хотел это сделать… Я поджал губы. Мне не хотелось слышать его имя, но отчаянно хотелось узнать, какую историю он сплел для моей семьи и что знает Хосок. Но я не мог спросить об этом, не потеряв самообладание. — Прости, — продолжил он спустя секунду моего молчания. — Не извиняйся, пожалуйста… Я попрошу не об этом, — сделав глубокий вдох я продолжил, дрожащим голосом. — Мне нужно, чтобы ты позвонил родителям и сказал, что им нужно вернуться домой. Без меня. — Что? — Я думаю, что они уже вот-вот приедут. И начнут звонить мне и искать. Пожалуйста, объясни им все. — Что объяснить? О чем ты говоришь? — Я не могу вернуться домой! — в моем голосе, должно быть, было слишком много отчаяния, — Не могу. В ту ночь, когда я сбежал из дома, я встретил омегу, его зовут Тэхен. И он путешествует. Я хочу поехать с ним. — Чонгук, это… — Пожалуйста, Хосок-хен! Я всегда делал то, что от меня хотели окружающие, но сейчас я хочу сделать так, как хочу я! Понимаешь? — Но ты не можешь уехать с человеком, которого встретил буквально вчера! Это безрассудно! — У него была масса возможностей, чтобы ограбить меня, похитить или убить. Для этого не нужно вести меня куда-то, мы и так находимся черти где! Но я в порядке. Он спас меня… — я осекся; эту часть истории не должен был кто-то знать. — Пожалуйста, поддержи меня. На долгие секунды повисла пауза. Я слышал, как Хосок-хен сопит носом — он делал так всегда, когда злился или стоял перед сложным выбором, когда у него что-то не получалось. Но я не мог ждать. — Я не могу вернуться сейчас. Не могу, — тихо добавил я. Быть может, я звучал слишком нуждающимся и измотанным, чтобы склонить брата на свою сторону. Я не знаю, откуда у меня тогда взялись силы, чтобы стоять на своем. — Как зовут ту омегу? — Ким Тэхен. — Ты позвонишь мне спустя час и расскажешь все, что мне будет нужно о нем. Ты понял, Чонгук? Его телефон, ваш маршрут — все что только можно. Голос Хосока был невероятно напряженным и строгим — он крайне редко разговаривал со мной в таком тоне. Но я не чувствовал, что тем самым он ругает меня. В этом голосе я слышал заботу и ту непоколебимую опору, что мне так была нужна. — Хорошо. — Один час! Если ты не позвонишь, я даже не побрезгую привлечь… того, кого нельзя называть, чтобы тебя найти. И полицию тоже. Так и передай этой своей омеге, — я прикусил губу, чтобы сдержать всхлип. — Спасибо, Хосок-хен. Я тебя люблю. Он тяжело вздохнул. — А я люблю тебя, братишка. Мне очень жаль, что все так вышло. Береги себя, ладно? — Я позвоню через час. Обещаю. Нажав на сброс вызова, я дрожаще выдохнул и закрыл лицо руками. Мне было стыдно, что я заставляю брата волноваться и защищать меня. Я в очередной раз не мог сделать что-то сам. Тэхен тихо подошел ко мне со спины и обнял, обвив мою талию руками и положив подбородок мне на плечо. Я почувствовал его успокаивающий запах — это позволило слегка ослабить узлы вины и сожаления внутри моего живота. — Сказал, что в случае чего из-под земли меня достанет? Угрожал? — его голос был тихим, но веселым, будто это было забавно. — Ничего смешного. Вообще-то, я тут чуть не умер. Тэхен стиснул меня крепче и хихикнул. — Но ты все еще жив. Поехали. Пока мы в этом городе, нам нужно сделать кучу дел. *** Оказаться снова верхом на мотоцикле позади Тэхена, прижаться к его спине, обхватить талию руками и вдохнуть запах кожи и сигарет, оказалось намного приятнее, чем я мог себе представить. Мое сердце немного успокоилось и я снова смог почувствовать что-то помимо страха и тревоги. Хоть впереди меня ждала неизвестность, задуматься о приобретении новых вещей и новом телефоне, немного представить нашу совместную дорогу, оказалось волнительно и приятно. Я впервые немного отвлекся от мыслей о муже, доме и родителях. Первым делом мне нужно было снять деньги с моих счетов и мы, немного поколесив по городу, остановились у отделения банка с круглосуточным доступам к банкоматам. Сумму, которую я смог бы обналичить, Тэхен комментировать не стал. Когда я застыл около банкомата, он мельком глянул на экран и присвистнул, и на этом все. Я был рад, что мои счета остались нетронутыми и имел достаточное количество денег на руках. Но впервые задумался, правильно ли было пользоваться ими. Так или иначе, все это принадлежало Хеншику. Я не удивился, что деньги остались на месте — лишить меня даже их было бы слишком подло для него. Хотя, если посмотреть с другой стороны, реши он иначе — это бы шло вразрез с его образом благородного принца. Ведь этот образ был всем в его жизни. Мне было лишь интересно, как бы он объяснял окружающим, почему благородный принц так быстро сменил одну принцессу на другую. «Ах, принцесса была немного с браком, пришлось оформить возврат и взять новую», — вдруг вспыхнул образ Хеншика перед моими глазами и руки задрожали над экраном банкомата. Быть может, мне стоило гордо отказаться от всего, что каким-то образом принадлежало этому человеку. — Тебе нужно стрясти с урода как можно больше, — хмыкнул Тэхен, сунув пока еще не зажженную сигарету меж губ, когда я выразил сомнение, что могу пользоваться этими деньгами. — Деньги — слишком малая плата за то, что он сделал с тобой. Тогда я лишь покачал головой в согласии. Тэхен был прав, я не должен был отказываться от всего. И обременять родителей — тоже. Собственно, у меня и не было особого выбора в этой ситуации. Но одобрение от такой самостоятельной и своевольной омеги как Тэхен, вселили мне уверенности в том, что я не поступал зазорно. — Но если ты не хочешь их брать, то деньги есть у меня. Нам хватит на двоих, котенок, не переживай, — спокойно сказал Тэхен и взъерошил волосы на моей голове, а затем вышел на улицу, чтобы покурить. Я еще какое-то время смотрел в его спину и мое сердце стучало сильнее от благодарности. Я не знал, что бы делал без него и его поддержки. Поэтому лишь сильнее уверился, что деньги — малое, что я мог получить от Хеншика, чтобы отплатить за доброту омеги. Мне хотелось, чтобы он ни в чем не нуждался хотя бы то время, пока мы вместе. Когда пачка денег была бережно уложена в мотоциклетный кофр, телефон в моем кармане зазвонил. Это был Хеншик. Должно быть, ему пришли уведомления о снятии средств со счетов. Посмотрев несколько секунд на его фото, высвечивающееся на экране, я сбросил звонок с мыслью, что никогда уже не смогу радоваться, видя его входящий, как раньше. Это причиняло боль. Не дожидаясь второго звонка, я выключил телефон. А затем почти за бесценок оставил его в первом попавшемся нам на пути комиссионном магазине. Я так и не прочитал ни одно его сообщение. В течении следующих нескольких часов я обзавелся новым телефоном, номером, и вещами первой необходимости, ведь у меня не было с собой даже зубной щетки. Затем мы выбрали для меня подходящую для путешествия одежду. Это были не шелковые сорочки или брюки со стрелками, к которым я привык, а комплект из плотного черного денима, пара простых футболок и высокие берцы на шнуровке. Из зеркала на меня смотрел словно другой человек, но Тэхену нравилось, а значит и я мог смириться с новым образом. Главное, что мой грязный спортивный костюм отправился в урну. Хосок-хен оказался единственным человеком, которому я сказал свой новый номер. Он же передал мне данные от одной из своих банковских карт, чтобы я мог положить деньги на нее и пользоваться. Таким образом никто, кроме него, не смог бы вычислить мое местоположение по покупкам. Благодарность к старшему брату перекрывала мне дыхание. Я не мог и мечтать о большем. Мы не были особенно близки с ним последние годы. Будучи ребенком, да и подростком тоже, я ходил за братом-альфой как хвостик, конечно же. Он был моим примером и поддержкой. Но, повзрослев и едва покинув родительский дом, я окунулся в семейную жизнь, а он — постоянную учебу и работу, и мы оба позволили нашей связи ослабнуть. На долгие годы моя жизнь превратилась на бег по кругу с остановками «муж», «быт», «попытки забеременеть», «больницы». И так стремительно оборвав этот привычный бег, приятно было почувствовать, что рука помощи старшего брата все еще могла быть протянута мне. После того, как мы закончили все дела с деньгами, одеждой и телефоном, Тэхен, в каком-то очередном порыве экономии, выбрал для обеда уличную палатку с пластиковыми столами и стульями. Заняв стол в углу, чтобы никому не мешать, я позвонил брату и мы проговорили около часа. Я рассказал все, что его интересовало и даже Тэхен вновь оказался втянут в диалог с моей семьей, когда Хосок-хен пожелал убедиться, что тот не выдуманный мной персонаж и не галлюцинация. Так я сам впервые узнал, что омеге было двадцать семь лет, родился он в Тэгу и был единственным ребенком у родителей, а последние десять лет жил в Сеуле, работал в издательстве и копил на свое путешествие. А еще он никогда не был замужем и в отношениях не состоял тоже, и наверное поэтому не упускал возможности пофлиртовать с моим братом, что был тоже свободен как ветер в поле. Я дулся и закатывал глаза, когда Тэхен хихикал: «Так мы с Вами еще и ровесники, Хосок-щи?», а потом краснел, ведь прочитал по его смеющимся губам: «Ревнуешь братика?», и следом: «Милашка». Но, кажется, вовсе не его. Наши разговоры немного отвлекали меня от моих забот. Вот так болтая с братом и Тэхеном, я словно окунулся на миг в свое беззаботное детство, когда были только мы с братом и наши любящие родители, а грядущая взрослая жизнь казалась далекой, притягательной и такой счастливой. Но, к сожалению, в реальности все было совсем иначе. И хоть я и пытался, а сбежать от нее было не так просто. Я был благодарен хену, что он хотя бы не упоминал произошедшее. Но о родителях и том, как они были шокированы, он умолчать, конечно же, не мог. И хотя он попытался сгладить масштаб родительского негодования в своем рассказе, мне это было и не нужно, так как я тоже был их сыном и прекрасно представлял, каким большим разочарованием для них стал. Им пришлось проделать такой путь от Пусана до Кимхэ и обратно из-за моей трусости. Я представлял, как долго буду молить их о прощении за все те переживания, что им доставил. Но, к моему облегчению, они все же обещали, что не подадут заявление в полицию и не будут меня искать. В это даже не верилось, но хену удалось их как-то убедить, что я в безопасности и просто нуждаюсь в передышке. Я был перед ним в неоплатном долгу. Я поклялся, что обязательно позвоню родителям, как только найду в себе силы, и буду писать брату два раза в день с отчетами. — У тебя хорошая семья, — не спрашивая, а скорее утверждая, сказал Тэхен, когда мы завершили разговор с хеном, — И брат очаровательный. Он поиграл бровями, а я улыбнулся. — Да, хорошая, — согласился я и ответил на его шутку. — Что, уже хочешь породниться? — А ты против? — Тэхен продолжал улыбаться, подпирая голову рукой. — Нет, конечно, — но лицо мое погрустнело. — Брат заслуживает счастья и хорошую семью, хоть у кого-то из детей же должно быть все хорошо? — А у тебя? — А я просто большое разочарование, — я устало положил голову на скрещенные руки на стол. В груди щемило от всех этих мыслей. — Разве это твой выбор? — как-то нарочито просто задал вопрос Тэхен. Я не сразу нашелся с ответом. — Выбор чего? — я приподнял голову и взглянул на омегу недоуменно. — Стать разочарованием? — Допустим, — он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди; я неотрывно смотрел в его глаза. — Даже если родители разочарованы в тебе, Чонгук. Разве ты что-то сделал, чтобы оказаться в такой ситуации? Неужели ты виноват в этом? — Виноват ли я? Тэхен поднялся со своего места, скрипнув пластиковым стулом, и похлопал меня по плечу. — Подумай об этом, — тихо сказал он и направился на выход из палатки.