Гроздья акации

На первом году средней школы в мой класс перевели новую омегу, Соен. Была середина учебного года и все ученики и ученицы давно познакомились друг с другом, образовали парочки и тройки, и та девочка оказалась не у дел. Она заняла последнюю парту и обитала только там, словно хмурая тучка, запутавшаяся в вершине горы. Она ни с кем не пыталась подружиться или хоть как-то наладить контакт, а мне очень долгое время было жаль ее. Пока я не понял, что ей, на самом то деле, общение с кем-либо было не нужно. Она была тихой и замкнутой и не привлекала внимание. Мы все росли, менялись, вступали в пубертатный возраст и раскрывались как личности. И в этом плане именно Соен стала самым большим удивлением и разочарованием одновременно. Впервые она сбежала из дома где-то в четырнадцать лет. Это скрывалось от учеников и первые дни мы считали, что она заболела, но слухи просочились словно дождевая вода сквозь худую крышу. Будучи примерными гимназистскими омегами, все одноклассники осуждали ее поведение и не понимали, почему она поступала подобным образом. Поэтому расстояние между нами росло. А Соен все продолжала свой бунт. Она сбегала из дома периодически, несмотря на все попытки родителей предотвратить это. Мы могли лишь догадываться, где она скрывалась и кто ей помогал, поэтому некрасивые слухи множились с огромной скоростью. Однажды кто-то подслушал разговор учителей и на следующий же день Соен без суда и следствия была объявлена распутной омегой. Ей приписывали общение со взрослыми альфами, потому что внезапно появился кто-то, кто видел ее садящейся в чужую машину; торговлю собственным телом; говорили, что очередной побег ее был ради аборта. И множество других ужасных вещей. Ее не оскорбляли в лицо, но сторонились и судачили за спиной. И я поддерживал такое отношение к ней. Я не понимал, почему Соен не могла жить как я и как остальные омеги нашего класса. Ведь это было правильно. В то утро, второй раз проснувшись в номере мотеля с тяжелой головой и сердцем, я вспомнил о моей бывшей однокласснице впервые за очень долгое время. За стеной шумела льющаяся в душе вода, а я лежал, невидяще уставившись в пространство комнаты. Когда дверь тихо открылась и воздух наполнился влажностью и запахом шампуня и мыла, я сфокусировал взгляд на Тэхене, вышедшем босым и в отельном халате, и тогда в моей памяти вдруг всплыла Соен. Я так и не смог до конца понять, почему это случилось именно в тот момент. Была ли моя ситуация схожа с ее или уверенность и внутренняя сила Тэхена вдруг напомнила мне завидное упрямство Соен, когда она из раза в раз стояла на своем? Я не знаю. Тогда я лишь понимал, что я, как и Соен в прошлом, неизбежно вернусь туда, где было мое место. Она — за одинокую парту на последнем ряду, а я… — Я разбудил тебя? — еще хриплым ото сна голосом прошептал Тэхен, когда заметил, что я лежу с открытыми глазами. — Ты можешь еще поспать. Время совсем раннее. — Уходишь? — Я не собирался сбегать, — Тэхен улыбнулся. — Ты не можешь сбежать, потому что тебя никто не держит, — и я вернул ему легкую улыбку и его же вчерашние слова. Мы смотрели друг на друга в тускловатом свете из ванной комнаты, а я думал о том, что прошло так мало времени, но атмосфера между нами сильно изменилась: мы почти слово в слово повторили наш первый диалог прошедшего дня, но даже он повернулся на сто восемьдесят градусов. Но как и я вчера — Тэхен не собирался уходить не сказав мне, я верил в это. — На самом деле… меня держишь ты, — он сказал это тихо, а затем сразу разорвал зрительный контакт и потянулся к расческе, лежавшей на прикроватной тумбе. — Боишься, что я снова окажусь на мосту? Показалось, что это не то, что Тэхен хотел или ожидал услышать. Он поджал губы, будто заставив себя промолчать, и действительно ничего не ответил. Он пересек все еще темную комнату, чтобы оказаться у зеркала. — Я могу тебе дать свой номер телефона. Буду каждый день присылать тебе сообщение о том, что жив. Хочешь? Я говорил быстрее, чем думал, а голос мой был нарочито веселым и спокойным. Проведя еще несколько раз расческой по влажным волосам, Тэхен обернулся. — Хочу, — так просто ответил он и указал подбородком на прикроватную тумбу, где лежал телефон. — Пароля нет. И больше мы не разговаривали. Я быстро ввел свой номер телефона в старенький тэхенов самсунг, а потом еще и обменял нас аккаунтами в КакаоТок. Практически сразу я решил, что зря это сделал, ведь Тэхен согласился дать мне его номер будто из вежливости после моего предложения. Он не выглядел как человек, что будет поддерживать бессмысленное общение с такой малодушной и неинтересной омегой, как я. Да и список диалогов в КакаоТок, что я невольно увидел, вводя свои данные, был невелик. Его круг общения был явно очень узким и состоял только из самых близких. Я даже не надеялся, что смогу стать одним из них. Мне стоило написать ему пару-тройку раз в подтверждение, что я жив, а затем снова стать никем. Тэхен довольно быстро собрался, но и я не остался в постели, решив наспех воспользоваться душем. Когда я натягивал свой уже совсем грязный костюм на еще влажное тело, от папы пришло сообщение, что они собираются выехать за мной. На часах было шесть утра. Я закрыл глаза и опустил руки, которые вдруг задрожали. Это было неизбежно. — Я собираюсь купить завтрак в круглосутке, тебе взять что-то? — раздался голос Тэхена от входной двери и я вздрогнул, открыл глаза и посмотрел на свое бледное испуганное отражение. Лицо было уставшим, припухшим и некрасивым. Одежда на мне была мятой и начала пахнуть не так, как я привык. Мне захотелось только одного — испариться или поставить время на паузу, стать другим человеком, потерять память… Безэмоциональное лицо Соен, которая возвращалась за свою парту после того, как ее находили, стояло у меня перед глазами. — Я пойду с тобой. Оставаться в одиночестве мне хотелось меньше всего. На завтрак у нас было американо из автомата севен элевен и странного вида кимпап, что продавался в вакуумной упаковке там же. Тэхен снова позволил мне оплатить и его еду тоже; я хотел хоть как-то компенсировать его доброту. Он вел себя так же, как накануне — уверенно и тихо. Сев на высокие стулья напротив окна, мы молча принялись есть. Рядом с Тэхеном было комфортно. Его спокойствие словно магическим образом передавалось мне, хоть моя голова и гудела от страхов перед предстоящим возвращением, я чувствовал себя чуточку лучше. Быть может, я видел в нем моего спасителя и того, кто взял ответственность за меня, и мне хотелось подольше побыть в его компании. Но у времени и Тэхена были свои планы. Мне казалось, что он ел спешно, поэтому я тоже пытался быстрее проглотить свой кимпап и не задерживать его, хотя это было сложно — от волнения и страха меня подташнивало и еда норовила встать поперек горла. Родители должны были приехать за мной где-то через час. Мы вернулись в отель, чтобы Тэхен собрал свои немногочисленные вещи, а затем отправился в путь. За все время мы перекинулись всего парой фраз и то насчет выбора еды и ее оплаты. Я мялся за спиной Тэхена и не знал, как мне поступить. Тот мыльный пузырь, в котором я оказался рядом с этой необычной омегой, вот-вот должен был лопнуть. Часы пробьют двенадцать и вовсе не карета, а мотоцикл, и не превратится в тыкву, а с ревом укатит навстречу приключениям, оставив Золушку в грязном спортивном костюме наедине с ее тяжкой судьбой. Внутри меня нарастало напряжение. Я заламывал пальцы и кусал губы, пока Тэхен проверял кофры на мотоцикле. — Куда ты поедешь? — мой голос немного сорвался в конце и я откашлялся. Тэхен улыбнулся, обернувшись на меня, и надел кожаную куртку. Он снова стал выглядеть как тогда, на мосту. — На запад, — как-то нарочито беспечно бросил он и посмотрел в небольшое зеркало заднего вида, проверяя свое лицо, — Может, доеду до Макпо, а потом сверну на Кванджу и дальше до Сеула. — Там твое путешествие закончится? Тэхен снова посмотрел на меня и, мне кажется, впервые с момента нашей встречи так широко улыбнулся. — Нет, там оно только начнется. Меня встретят еще трое друзей, чтобы на корабле вместе с байками проплыть через Желтое море и оказаться в Китае. — Ого… — Мы хотим ехать на север через весь Китай, а потом пересечь границу с Россией. Я мечтаю увидеть Сибирь и Байкал, а потом побывать в Монголии, увидеть пустыню Гоби, проехать Казахстан и двинуть дальше в Европу… Мы очень долго готовились к этому. Я думаю, что в тот момент мой рот был приоткрыт, потому что я был поражен. Я еще не спрашивал Тэхена о его планах, поэтому впервые услышал куда он держит путь. Он предстал передо мной в совершенно ином свете. Даже его лицо будто изменилось, преобразилось от предвкушения предстоящего путешествия. Мне не верилось, что кто-то действительно был способен на это. Пересечь континент на мотоцикле? Я не встречал омег с такими мечтами и планами ни разу в жизни… — Ты потрясающий, — выдохнул я. Глаза Тэхена распахнулись, а щеки едва заметно порозовели. — Пришлешь мне фото из пустыни? Или с озера, как там его… — Байкал. — Да, оттуда. — Пришлю. Уголки губ Тэхена опустились, а в голосе послышалась грусть. Я сделал шаг к нему, поддавшись внезапному порыву, и заключил его в объятия. От него все еще пахло отельным мылом и шампунем, а от кожаной куртки — сигаретами, но я вдохнул поглубже, чтобы запомнить его запах, и хотел, чтобы он остался и на мне хоть еще на какое-то время. Тэхен обхватил меня руками, прижал нас сильнее друг к другу, и мне захотелось плакать. В горле образовался ком. Я молился, чтобы время текло чуточку медленней… Мой телефон издал короткий сигнал о входящем сообщении. Тэхен первый отстранился и мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы с выдохом проглотить подступившие слезы. Сообщение от папы гласило, что навигатор говорит им о прибытии в нужное место через тридцать минут. — Хочешь, чтобы я дождался их вместе с тобой? — тихо прошептал Тэхен, коснувшись своей рукой мою. Я жадно переплел наши пальцы. — Ты и так сильно задержался из–за меня, — я сжал его руку в подтверждение, что все хорошо. — Я пока сдам наш номер. Езжай. Завтра я напишу. Я изо всех сил старался, чтобы мой голос не сорвался и не выдал как я на самом деле себя чувствовал. Мне хотелось казаться сильным, но одновременно с тем, я отчаянно желал, чтобы Тэхен снова сделал что-то, чтобы избавить меня от падения в ту пропасть, что ждала меня буквально на следующем шагу. Но в ответ Тэхен лишь словно недоверчиво сжал губы и кивнул. Он отпустил мою руку и сел на мотоцикл. — Я буду ждать сообщения, — сказал он, надевая шлем. — А я фото. Будь осторожен. И спасибо за все. Сдержать слезы я все-таки не смог. — И ты тоже береги себя, котенок. Двигатель мотоцикла завелся и уже через мгновение силуэт Тэхена скрылся из вида за соседним домом. Его успокаивающий запах еще чувствовался рядом со мной, как и тепло руки. Мыльный пузырь лопнул. Они никогда не бывают долговечны. Такова их судьба. Как и моя — она была предрешена и поделать что-то мы не могли. Хотя я очень хотел бы изменить ее и лопнуть самому вместо пузыря, чтобы исчезнуть из этого мира безболезненно и просто. Прямо как сутки назад на мосту через Нактонган. На ресепшене вместо аджосси, что размещал нас прошлым утром, был совсем юный парень, судя по запаху — альфа. Я не знал, было ли это мое воображение, но мне показалось, что он посмотрел на меня с жалостью, когда я положил на стойку ключ от номера. Парень бросил «одну секунду» и, взяв ключ, отправился проверять номер, а я остался стоять, опустив руки. Я вновь казался себе маленьким и ничтожным. Не мог ничего, даже проявить характер, даже разозлиться и высказать Хеншику все в его лицо. Я только жалел себя и убегал от проблем, а только мне сказали, что нужно вернуться — и я послушно согласился. Даже моя одноклассница Соен, будучи совсем маленькой девочкой-омегой, имела смелости больше, чем я. Спустя несколько лет после выпуска из гимназии, одна наша одноклассница, работающая медсестрой в травматологии, рассказала, что пару месяцев назад Соен лежала в ее отделении. В карте говорилось, что она упала с лестницы, но по словам одноклассницы — дурак поверил бы в это. Оказалось, что у нее огромное количество старых травм еще из детства. В местах, которые не было видно под школьной формой. Никто не знал, что омега подвергалась насилию. Столько раз она сбегала от избивающих ее родителей, не зная, что еще делать. Пыталась ли она, будучи ребенком, обратиться в полицию? Ее семья была достаточно состоятельной, чтобы замять любые попытки дочери сообщить об этом. Привлекала ли она внимание к проблеме, пытаясь сбежать, или на самом деле планировала однажды убежать так далеко, что ее бы не нашли? Кто бы знал... Но в тот момент, когда я стоял в холле дешевого придорожного отеля, я осознал насколько она была сильной. Помогали ли ей ее побеги? Вероятно, нет. Если даже спустя несколько лет после окончания гимназии, будучи уже взрослой омегой, она оказалась на больничной койке. Ее снова избили родители? Или это был уже ее альфа? Собиралась ли она снова бежать или просто смирилась с судьбой? Я не знал ответов на эти вопросы. Но понял для себя, что если маленькая Соен имела в себе смелость, чтобы бороться тем способом, который был ей доступен, то я... Наверное, в тот момент я просто отчаянно нуждался в оправдании. Я вдруг понял, что готов был снова пойти на ближайший мост или попросить у вернувшегося администратора веревку и мыло, чем оказаться в Пусане, среди людей знающих мою позорную историю, встретить Хеншика, собрать свои вещи в нашей квартире… Я разблокировал телефон, с заставки которого на меня все еще смотрели наши с ним счастливые лица. Мысли состояли только из: «Я не хочу, не хочу, ни за что, не заставляйте меня!» Мне понадобилось две секунды, чтобы найти контакт Тэхена и нажать на кнопку вызова. Родители должны были приехать с минуты на минуту, но я бежал через парковку в сторону, куда уехал Тэхен и считал гудки. Он не брал трубку. Легкие жгло, слезы застилали глаза, а я бежал вперед, нажимая на вызов снова и снова. Как далеко он мог уехать? Услышит ли он вообще звонок? Что я скажу ему? И что буду делать, если так и не дозвонюсь? Что я скажу родителям? Что я вообще делаю?.. — Чонгук? Я остановился посреди тротуара и склонился вперед, уперевшись рукой в колено. — Тэхен… — дрожаще прохрипел я сквозь тяжелые выдохи. — Что случилось? Где ты? — голос омеги с удивленного сменился на взволнованный; на фоне слышался звук работающего двигателя мотоцикла. — Чонгук?! — Забери меня… с собой? — еле слышно прошептал я и громко всхлипнул. Секунды тишины, повисшие в ответ, показались мне минутами. Часами. — Хорошо, — просто ответил он — тихо и уверенно. — Ты все еще у отеля? Мое сердце сделало кульбит, подскочив к самому горлу и рухнув обратно. — Я побежал в сторону, куда ты уехал… — я поднял голову и оглянулся, — Я рядом со школой. — Понял. Стой там. Дай мне пару минут.