Немое кино

— Что с ним? Жив? Сам как? Крёстный зашевелился с кряхтением и попытался встать, но снова упал на колено. Парни уже подняли их, осмотрели. На Германе, впрочем, как всегда пули попортили только одежду в опасной близости от тела, но сложно было бы назвать эти ожоги-царапины серьёзными ранениями. А вот Крёстному задело плечо и ногу пониже колена. Как назло таксист, к которому он собирался сесть в машину, оказался вовсе убит. Невезучий мужик словил пулю головой. Кто-то бесцеремонно выкинул его тело из машины и завёл мотор. Рядом с новым водилой сел ещё один боец с пушкой наготове. Германа вслед за Крёстным втолкнули на заднее сидение, в последний момент в уже закрывающуюся дверь прошмыгнула Найда, о которой он совсем забыл. Напуганная собака жалась к ногам и скулила. Боже, если бы она сама не вбежала, во всей этой суматохе, он бы вспомнил о ней хорошо, если на утро. Херовый он всё-таки хозяин. Даже о собаке позаботиться не может. От ресторана в больницу выдвинулся целый кортеж. Всю дорогу Герман зажимал рану на ноге. Плечо Крёстный сжимал сам, зло раздувая ноздри, а ткань под его рукой всё больше тяжелела от крови. — Кто это был? Видел? — спросили с переднего. — Нет. Темно было, — едва смог выдавить из себя Герман. — Андрей, — позвал Крёстный, но Герман даже не сразу понял, что обращаются к нему. — Телефон из кармана вытащи и дай мне. Тут в левом. Цел? Скользкой от крови рукой он нашёл трубу и передал Крёстному. — Вроде, да, — оглядел он собственные брючины и рукава, не чувствуя себя в своём теле. Игорь кому-то звонил. Коротко описав происшествие, велел найти машину. — Серебристая тойота. Нет, номер не видел, — поморщился он, когда машина подскочила на рытвине. — Значит, ловить все тойоты! Внутри было двое и водитель. Может, на ней следы от пуль… Отследи по маршруту, пока далеко не ушли. Всё, — нажав отбой, проговорил он сидящим впереди. — К утру Николаич их из-под земли достанет. Андрей, — передал он ему телефон. — Придержи у себя. Головой отвечаешь. Герман на автомате сунул его во внутренний карман. То, что произошло, кажется, всего пару минут назад до сих пор по кругу проносилось в голове кадрами проклятого немого чёрно-белого фильма. Вот он идёт за Крёстным. Серебристой пулей подлетает тойота, стёкла опускаются вниз, из черноты салона выныривают чёрные дула пистолетов. Герман уже не смотрит, прикрывая собой Игоря. Оглушительно страшно в тишине гремят выстрелы. В настоящем на переднем спорили, кто бы это мог быть. Вспоминали, у кого из бандитов на Крёстного зуб, но от этих выяснений было больше шума, чем пользы. В больнице их уже встречали с носилками, наверное, кто-то заранее предупредил, чтобы ожидали. Крёстного увезли на операцию, вынимать пули. Германа дальше не пустили, а увидев собаку и вовсе погнали на улицу. Оставить Найду у лестницы было безответственно, но самому ждать на улице, казалось пыткой. Он в панике оглядел стоянку. — Можешь Найду у себя подержать? — заметил он уже садящегося в машину Коляна, его тренера на полставки. — А то с собакой нельзя. — Ты чо, дежурить тут собрался? Остынь, телохранитель, — хлопнул тот его по плечу. — В больнице без тебя охранников хватает. Можешь домой ехать. Нормально всё с ним будет. Герман только мотнул головой и молча протянул поводок. — Ну как знаешь. Проспись хоть, герой. Найда уезжала с Коляном. Одной заботой меньше. Герман вернулся в больницу. Сел в приёмной на расшатанный стул в обшарпанном коридоре. Как он может сейчас спать? Мимо проходили белые халаты медперсонала и цветные пижамы пациентов. Он каждый раз подрывался, когда распахивалась дверь операционной, пока оттуда наконец не выкатили Крёстного и не отвезли в палату. Уже другие парни в спортивных костюмах допросили хирурга «чо-каво». Доктор устало отвечал, что с больным всё нормально, что завтра ближе к обеду он придёт в себя и его можно будет посетить. Герман вместе с остальным конвоем переместился к палате. Тоже сел с ними, наплевав, что про него подумают. Но парней больше волновало, где бы раздобыть минералки и когда их сменят? — А ты правда Крёстного собой от пуль закрыл? — лениво спросил один из бугаёв, по прозвищу Костыль, после чего зевнул во весь рот. Продолжая осовело пялиться в облупленную стенку, Герман кивнул. — Да я сам видел, — подтвердил другой, кажется Саня, устало подпиравший дверь палаты. — Только первый раз бахнуло, он уже наперерез кинулся. — Самого-то не зацепило? — так же лениво вопрошал Костыль. Герман пожал плечами. — Да вон, видишь из куртки набивка торчит, — подметил Серый. — Пацан синтепоном истекает, — хмыкнул Саня. — Срочное переливание надо. Тащи своего плюшевого медведя из машины, донором будет. — Заглохни, Сань. Не время, — поморщился Серый. — Ты чо, неуязвимый? — спросил Костыль, снова протяжно зевнув. — Нет. Просто фартовый. Насколько ещё хватит его хвалёного везения? Что если те, кто этой ночью пытались убить Крёстного, попробуют довести дело до конца? Адреналин в крови стихал, навалилась страшная усталость. Чтобы хоть ненадолго отогнать сонливость, он вышел на улицу, где у входа дежурили ещё бойцы. Они так же зевали, удивительно, что вообще стояли после ночной попойки. Отойдя в другую сторону, Герман закурил. Вытащил телефон. Сначала Крёстного, потом отупело проморгавшись, свой. Экран треснул, но труба работала. Набрал Лёху. — Четыре утра! — раздался возмущённый стон из динамика. — Какого х… — В Крёстного стреляли. — Жив? — Да. Вытащили две пули. — Кто стрелял, видел? — Нет. Приезжай. Тут все с перепоя. Мне нужен хоть один трезвый человек. *** На следующий день Герман первый влетел в палату и кинулся к койке Крёстного. Уткнулся лицом в здоровое плечо и для надёжности вцепился руками в подушку, если его вдруг попытаются оттащить. Оттаскивать никто не спешил. Спортсмены набились в палату, все в наброшенных на спортивные и кожаные куртки белых халатах. В каком-то священном страхе столпились у койки своего тренера и негласного батю. На их памяти на самого Крёстного никто никогда даже не думал нападать. Крёстный, как будто предвидел все возможные опасности и наносил удар первым, убирая конкурентов одного за другим. Опыт это был или чуйка, а может и всё вместе, но таков был Крёстный. Тоже, своего рода, фартовый. А тут такое наглое нападение. Разве у Крёстного остались враги среди живых? Разве он не мог предвидеть, что у самого ресторана его решат подкараулить наглые убийцы? Возможно, кто-то из них уже начинал подумывать, что Акела промахнулся и стае нужен новый вожак? Только вот беда заключалась в том, что без Крёстного эта стая очень скоро превратилась бы в свору, которая перегрызёт друг другу глотки за место нового вожака. Из всех них никто не годился. Иначе бы этот незримый вожак уже давно бы попробовал убрать Крёстного. Или сегодня и была эта попытка переворота? Но кто? Среди присутствующих его точно не было. — Ну и что это за сцена? — оглядев собравшихся, спросил Крёстный, при этом продолжая игнорировать, стоящего на коленях у его постели Германа, как будто в этом не было ничего особенного. — Я не помираю. Не дождётесь. — Ну Крёстный! Мы ж волновались! — наперебой загомонили спортсмены. — По делу есть что сказать? — перебил он их. — Мы нашли этих крысей. Наёмные работнички, — стал докладывать старший из бандитов, видимо тот, которому звонил в машине Крёстный. — Сказали, что тебя им какой-то хмырь заказал. Тем же днём. Они тебя от спорт-клуба до ресторана вели и с вечера караулили. — Что за хмырь? — Ну, — замялся старший. — Он назвался Олегом. Ни фамилии, нихуя. Имя, скорее всего, тоже липовое. Описали, что какой-то патлатый, длинный, с пузом. Больше ничего не знают. Да уже и не расскажут. — Понятно. — Крёстный, чо делать теперь? — Обдумать надо, — ответил он, но было понятно, что всё он уже обдумал, как всегда себе на уме. Не выдал ничего больше того, что надо знать слишком большому числу людей. Отдав ещё пару заданий Николаичу, Крёстный велел оставить его. Все кроме Германа вышли нестройной толпой. Колян его только окликнул, но тот даже не шевельнулся. Оставшись наедине, Герман почти лёг к Игорю на самый край скрипучей койке поверх одеяла, целуя щёки, колючую бороду, губы. — Сильно напугался? — Крёстный коротко поцеловал его в висок. — Ты ещё спрашиваешь. Сильно. Я чуть не спятил. — Ну да, — фыркнул Игорь, поглаживая шершавыми кончиками пальцев высокий лоб под щёткой волос. — Меня же так. Поцарапало только. Через пару дней как на собаке всё заживёт. — Потому что это… Это я виноват, — тихо признался Андрей, не смея поднять глаз. — Ты что ли киллеров на меня натравил? Игорь положил здоровую руку ему на макушку, принуждая смотреть на него. Всё ещё грозный, а теперь смотрел с неприятным подозрением, которое при любой неосторожности могло обернуться для Германа бедой. — Нет. Нет, я бы никогда тебе не навредил, — Герман перехватил его ладонь и поцеловал сбитые костяшки. — Я же люблю тебя. — Ну-ну. А натворил-то что? — после секундной заминки спросил он, как если бы слова Андрея его поразили, но опыт прошлого не дал отвлечься от главного. Герман сбивчиво рассказал про его вылазку к старой подруге. Ничего не скрывал. И про возможную слежку за Лизой, и про Лёху. — Лёха тут, кстати. Пока все дрыхли, он тут один со мной дежурил. — Понятно, — отстранённо ответил Крёстный, сейчас его мало заботил какой-то Лёха. — Дай-ка мне трубу. Да не твою. Мою. С дурацкой заминкой отдав телефон, Герман затаив дыхание, слушал короткий немногословный разговор Крёстного, после которого тот нажал отбой и зло сжал губы. — Идиоты, — наконец выдохнул он самое цензурное из того, что последовало потом, разразившись настолько гневной тирадой, от которой Герману сделалось жутко. — Они упустили Олега? — осторожно спросил он, когда Крёстный переводил дух, всё ещё до хруста пластика, сжимая телефон. Всё оказалось ещё хуже. Менты взяли не того. На месте Олега был его практически полный двойник. Тот, кого взяли под стражу, на лицо был чертовски похож на Олега. Одежда, причёска, комплекция тела, охрана в сопровождении. Всё указывало, что это и есть тот самый Олег. Похож, но только похож. Если присмотреться, можно было найти отличия. Но кто бы во время облавы ещё искал эти мелкие едва заметные различия в физиономиях? По основным параметрам подходил. Несмотря на вопли этого подставного уже в КПЗ, что он просто дублёр, что его попросили, что он не при делах, слушать его никто не стал, хотя и признали, что ошибочка вышла. Настоящий Олег не попался, значит сойдёт и этот. По докам полный тёзка. Что ещё надо тупой бюрократической машине? А настоящий Олег, хоть и лишился казино со всем пребывающим в игровом обороте баблом, остался на свободе и очевидно был недоволен, если послал к Игорю киллеров. Откуда он только узнал, что маски-шоу на него навёл именно он? Он всё-таки следил за квартирой Лизы и связал его недавний визит с Крёстным? Или у него тоже нашлись связи наверху? И он как раз-таки ждал облавы, сознательно отправив вместо себя очередной манекен? Теперь это было уже неважно. Вечером, засыпая на кушетке в палате Игоря, от которого он, как упрямая псина, не хотел отходить дальше туалета, Герман проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Едва ли очередной наёмник, решивший добить Крёстного, стал бы будить его, чтобы он не пропустил этого громкого события. Это был Лёха. — С тобой тут поговорить хотят, — шёпотом сказал он и ослепил экраном телефона с которого уже был включён на приём контакт «Оперная тётка». Герман молча кивнул ему на Игоря, а сам запинаясь выбежал из палаты. — Слушаю, — заговорил он направляясь на улицу. — Это правда ты? — послышался с заминкой вопрос. — Мой милый Герман. Я так давно не слышала твоего голоса. Герман поморщился, как от зубной боли. Только снова не хватало стенаний по поводу того, что он потерял. — Это правда я. Что ты хотела? — Почему ты так старательно меня избегаешь? — Прошла любовь, завяли помидоры. Он вышел на крылечко больницы и махнул двум другим парням, которые, он точно знал, дежурили в машине на стоянке. Для вида закурил. — Как грубо, малыш. — Зато честно. — У тебя появилась новая любовь? — Новая работа, — уклончиво ответил он. — Это ты натравила своего Олега на моего начальника? — Я всего лишь хотела вернуть тебя, малыш, — даже через динамик было слышно, что она улыбается. — Ты так беспомощен. Только отвернусь, и ты уже вляпался в какую-то бандитскую историю. — Ты отвернулась на целый год. Немудрено. — Ах, солнце моё, так ты из-за этого на меня обиделся? — заворковала она. — Ну не нужно было. Такой горячий. Ну да. Наверное ты прав, мне стоило предупредить тебя об отъезде. Надо было выкупить обратно дом… Но теперь всё в порядке. Мы можем вместе уехать и… — Я больше не буду играть для тебя. — Да… да и и не нужно, малыш, — после паузы ответила она. — Я же сказала, мы уедем отсюда и всё будет по-другому. А хочешь, в Германии отличные клиники, тебе восстановят голос и ты снова будешь петь. Ты… — Я уже всё сказал, — поспешно выпалил он, надсадно закашлявшись, потому что это звучало слишком заманчиво. София всегда знала за какие ниточки дёргать. — Нам не по пути. — Герман… — Если ты хочешь, чтобы всё это прекратилось, то просто оставь меня в покое. — Как скажешь, — её голос стал обманчиво тише и ласковей. — Так и быть, я оставлю тебя в покое. Но о твоём так называемом «начальнике» ты ничего не сказал. Думаю, когда эта «работа» больше не будет занимать всё твоё время, ты вспомнишь о своей Софии. Я буду ждать, малыш. И прежде чем он успел сказать хоть что-то, она отключилась. Герман ещё с минуту смотрел на потухший экран, пока пальцы не обожгла до фильтра догоревшая сигарета. *** Крёстный не был бы собой, если бы не вывернул это нападение себе на пользу. А какие ещё варианты у него оставались? Злые языки тут же припомнили бы его лихое прошлое. Нужно было работать на опережение. Как только он смог встать на ноги, то пригласил прессу и со взором сурового северного варяга, заявил, что на него было совершено покушение и выгодно оно в первую очередь тем же, кто совсем недавно подстроил несчастный случай на охоте его предшественника. В остальном Крёстный был немногословен, но очень убедителен. А когда журналисты попытались задать дополнительные вопросы, не предусмотренные заказом, технично свернул интервью, сказав, что обещал жене не опаздывать к обеду, а обещания он привык выполнять. На самом деле он спешил не к жене. Герман ни разу не видел этой женщины в больнице. В день выписки она приехала с Лёхой и даже не выходила из машины, чтобы встретить любимого мужа. Герман ехал с ней на заднем сидении. Разглядывал эту блондинку, не скрывая любопытства, чем, должно быть, пугал её, или как минимум нервировал. Зачем Крёстный на ней женился? Для «бороды»? Оставлять Крёстного для дальнейшей реабилитации на неё Андрей и не подумал. София ясно дала понять, что не успокоиться и не оставит его в покое. Эта неясная угроза только больше нервировала. Сообщать Игорю о звонке Майер он не стал. Тот и без того понимал, что тот, кто уже попытался прикончить его один раз, попытается снова. Но всё равно упрямо позволял себе только самые минимальные предосторожности. Герман не мог разделить его спокойствия и вообще предлагал сразу поехать к Вере Андревне и отлежаться там. Про ту дачу кроме них и Лёхи никто не знал. Там было безопасно. По крайней мере, пока Игорь восстанавливался, можно было быть спокойным. Крёстный не торопился с отъездом. Как будто не воспринимал опасность всерьёз. Наверное, это и не было в его стиле. Прятаться от кого-то. Пф. Лихой бандит со своим ОПГ. Из всех предосторожностей, что он себе позволил, были они с Лёхой да верный глок. Остальной конвой был снят и послан на тренировку. Сам Крёстный, если бы не трость, выглядел так, будто в него и не стреляли. Всё защитником Германа называл. Хвастался своей Татьяне, что у него новый телохранитель теперь появился. — Бронежилетка моя, — поддразнивал он, когда они втроём ужинали на хозяйской кухне, сваренную Татьяной солянку, а Герман упрашивал его не сидеть у окна. Лёха с Германом дежурили посменно, спали на диване в гостиной. Крёстный как раз готовил обращение для журналистов. Встречался с важными пиджаками. Так что, дома пробыл меньше недели. И только после этого, сказав жене, что уедет на недельку в санаторий, махнул на дачу. Выходя из машины он всё ещё опирался на трость. Герман шёл рядом и заставлял себя не помогать ему. Крёстного непрошенная помощь только больше злила. А Германа злило собственное бессилие. Собственная глупость. Он всегда был импульсивным. Всегда сначала говорил, а потом уже было поздно думать, унести бы ноги. В этот раз нужно было действовать осторожнее, хитрее. Перехитрить самого Олега, у которого всегда всё было под контролем. Но как? Если верить Лизе, у него повсюду были глаза. На пару дней Герман всё же сумел унять эту пожирающую тревогу. Всё было почти как раньше. Вера Андревна кормила их вкусностями, Найда бесилась во дворе. Лёха не отсвечивал, мотаясь где-то по садоводству или отсиживаясь у себя в комнате. А они почти не вылезали из спальни. И Германа это вполне устраивало. — Тебе нельзя напрягаться, — заявил он, когда Крёстный попытался опрокинуть его на спину и накрыть собой. — Лежи и не дёргайся, я сам за тобой поухаживаю. Андрей упрямо, но осторожно заставил Игоря улечься обратно на спину, а сам улёгся сверху, стараясь не задевать тугие повязки на плече и над коленом. Снова так близко оказавшись рядом с ним, Андрея затопило какой-то запредельной нежностью к этому большому неулыбчивому человеку. Первым делом он поцеловал его в переносицу, между нахмуренных бровей, кажется сумев хоть немного разгладить их. Легко тронул губами кончик носа и наконец поцеловал в губы, забираясь языком в тёплый рот, взамен вбирая крупный шершавый язык. Борода уже привычно начала натирать губы и подбородок, а дыхание перехватывало. Игорь расслабленно гладил его по спине, больше придерживая на месте, чтобы не свалился. Крупных пальцев, что растягивали Андрея было уже три. Он делал это медленно и основательно, влажно ворочая ими внутри, поглаживая и раздвигая. Как в первый их раз, который был кажется вечность назад, и всё было таким странным, в новинку, когда он ещё не знал, как ему будут нравится эти стыдные ласки. Андрей стонал ему в губы, сжимаясь внутри, потираясь членом о живот. Сейчас после этого проклятого покушения всё чувствовалось иначе. Острее. Как вторая жизнь. Как будто ему прямо сейчас открылся самый важный секрет и он мог всё на свете. Прямо сейчас стал большим и могучим и мог закрыть Игоря от всех бед. Кожу будто пронизывали электрические искры. Даже самая лёгкая ласка казалась такой значительной, такой важной. И то, что они были сейчас так близко, так сладко, было важно. И не было ничего важнее, чем прямо сейчас потереться носом под ключицей, где на груди начинались седые курчавые волоски, становясь гуще, сползти чуть ниже и втянуть в рот маленький бледный сосок и снова соскользнув, гладить объёмистый упругий живот и ещё ниже, пока перед лицом не оказался прижатый к животу, крупный перевитый венами член. Стрельнув на Крёстного шальным взглядом, облизнул красивые губы и взял в рот. И мучил его неторопливыми тягучими движениями, пока у самого не начала каменеть челюсть. Крёстный буквально изнывал от этой медленной пытки. Было странно видеть его таким, и немного приятно, что он позволяет себе показывать это Андрею. Он хрипло стонал, почти не владея собой пытался ухватить Андрея за бритый затылок здоровой рукой. До этого ничего не говорил, но терпение отказывало. Он угрожал выдрать его, если Андрей продолжит в том же темпе, называл какими-то словами, которые за хриплыми стонами самого Игоря было не разобрать. Наигравшись, Герман всё-таки отстранился, шумно всасывая набежавшую слюну и торопливо уселся сверху. Боже, как бы он сейчас хотел, чтобы Игорь не был ранен, чтобы он повалил его на спину и лёг сверху, придавил приятным весом, всем собой, почти вбивая его в матрас. Первым делом, если… когда. Когда всё это закончится, обязательно надо будет наверстать. *** — Ты любишь свою жену? — спросил Андрей, когда на глаза ему снова попалась та проклятая тумбочка с портретами в фоторамках. На одной из фоток жена Крёстного была ещё моложе, стояла с микрофоном на сцене. Даже улыбалась. — Конечно люблю. Герман поторопился отвернуться, чтобы не светить хмурой физиономией. Зачем он спросил? До сих пор было такое хорошее настроение. Всё было просто и понятно, решаемо. Далась ему эта бедная несчастная Татьяна? — А она тебя любит? — помолчав, всё же спросил он. — Приходится, — пожал одним плечом Игорь. — Она умненькая у меня, понимает, что к чему. А тебе-то какая печаль? — Никакая. Просто… Герман не стал продолжать, потому что считал себя не глупее, тоже понимая, что к чему. Пускай лучше эта Татьяна, чем та, которая бы висела у Игоря на шее, не отлипая. Всё снова стало понятно и просто. И даже захотелось сделать что-нибудь хорошее для этой женщины. Убрать от неё Игоря, чтобы ей не приходилось его терпеть. Жаль только Игорь мог не понять широты его души. — Ревнуешь что ли? Он проницательно наклонил голову, смотря хитро, с улыбкой этой своей, которая всегда приводила Андрея в какой-то дурацкое состояние, что тоже хотелось улыбаться и забыть вообще обо всём на свете. Он на самом деле почувствовал себя именно так. Счастливым и глупым. Уткнулся лбом ему в грудь и молча помотал головой. — Не-а. — Ревнуешь, — погладил его по загривку Игорь. — Значит, щекотки боишься. — Что? — Герман впервые слышал о таком нелепой взаимосвязи и почти испугался, что Игорь накинется на него с щекоткой, но тот только крепче стиснул его за бока и подтянул к себе и тут же охнул от боли в плече. — Бандитская пуля, — прижал он руку к себе. — Давно обезбол пил? — По бумажке. Всё, как доктор прописал. Но руками пока лучше не махать. Андрей снова подполз, целуя плечо рядом с бинтами, приговаривая: — У Олега заболи, у Софии Майер заболи, а у Игоря не боли. Крёстный снова хрипло рассмеялся. — Если бы ты был не такой огромный, в тебя бы вообще ни одна пуля не попала, — уверенно заявил Андрей, смешно сведя брови. — Хочешь, чтоб я поменьше стал? — Игорь развеселился ещё больше. Видеть его таким казалось отдельным удовольствием. — Нет, — Андрей обнял его здоровое плечо и с блаженной улыбкой потёрся щекой. — Мне нравится, что ты такой большой. Везде большой. Всегда горячий. Растопырив пальцы, чтобы рука казалась больше, он провёл от груди по животу и мохнатому паху. — Просто, это мне нужно подрасти, — задумчиво проговорил он. — Как думаешь, если я буду больше тренироваться, то смогу стать повыше? Или пошире в плечах… — Угомонись ты, — Игорь с улыбкой похлопал его по затылку. — Везде соломку не подстелешь, а всю жизнь в бронежилетке ходить не будешь. — Будешь. Я теперь всегда буду рядом с тобой. — Андрей… — Да знаю, — тяжело вздохнул он, а про себя подумал: «Знаю. Надо убрать Олега». А на следующее утро, может из-за этого разговора, а может из-за погоды, в Крёстном произошла какая-то перемена. За окном шёл паскудный снег с дождём, ещё больше размывая и без того неважные дороги. Казалось, что холод и сырость с улицы проникает через стекло прямо в комнату. У Андрея замёрзла высунутая из-под одеяла нога, и он поджал её, обнимая коленями большое тёплое бедро Игоря. Тот не спал, глядя в потолок почти не мигая, отчего Герману на пару секунд сделалось не по себе. Он тут же протянул руку и погладил его по щеке над бородой. — С пробуждением, — улыбнулся он Герману, но глаза остались такими же чуть больными. Стараясь не задевать раненое плечо, Герман потянулся к нему за поцелуем, чтобы выцарапать из тоскливых раздумий. Крёстный ответил лениво, это заметно отличалось от обычных утренних милостей. Он не попробовал потискать его под одеялом, его рука просто лежала на загривке Германа и не больше. — Ну что уставился? — спросил Игорь, когда Андрей отстранился, всё ещё нависая над ним. — Что-то не так, — решил прямо признаться Герман. — Тебя что-то гложет. Это из-за покушения, да? — А ты думал, я на тормозах всё спустил? Слабину дал. Нельзя этого так оставить. Ещё с минуту Герман молчал, слушая стук мокрых снежинок по стеклу. С некоторых пор шум дождя ассоциировался у него только с грядущими проблемами. Хотя, когда их не было? — Что ты собираешься делать? — наконец спросил он. — Дай сигарету, — вместо ответа просил Игорь. Андрей сел в постели привычно закуривая две сигареты, после чего одну протянул Игорю. Тот глубоко затянулся, снова глядя этим своим невозможными тёмными глазами на поднимающийся к потолку дым. — Конечно, я кой-чего сделаю. Пускай только всё чутка уляжется. Олежик этот успокоится. И я ему лично мозги выпущу. И бабе его. Вот что я сделаю. Или ты думал будет иначе? — Если это из-за меня, то… — Нет, Андрей, это уже личное. Раньше я и за меньшее убивал. По-хорошему он не понял. Моими же приёмами меня захотел сработать. Значит, придётся по старинке. Ударили по щеке, ударь в ответ. — А как же репутация? — напомнил Герман. — Ты думаешь, для меня это политота что-то значит? Так. Хотел, на старости лет подняться повыше, раз сынок мой не способен оказался… Может, я и сам не заточен под эти политические мутки. Но пока не попробуешь, не поймёшь. Крёстный снова сделал затяжку, стряхнув пепел в стеклянную пепельницу, заботливо подставленную Германом. — Я помню, насколько это для тебя важно, — проговорил Андрей, расслабленно поглаживая его по плечу. — И я тем более не понимаю, почему ты решил лично идти на Олега. Неужели нельзя придумать ещё какую-нибудь проверку? Какую-нибудь облаву на него натравить. Не думаю, что у него там целый склад двойников. Второй раз этот его фокус точно не сработает. Глядя на то, как с сигареты обваливается пепел, Игорь на редкость неприятно усмехнулся. — Андрей, ну что ты как вчера от магомедов приехал. — Я разве что-то плохое предлагаю? Хрен с ней, с политикой, на тебя менты наедут. — Как будто впервой, — злорадно хмыкнул Крёстный. — Ты пойми, я раньше всегда всё делал сам. Считай, всю грязную работу. Сам ездил на разборки, на все встречи. Зато сразу видел результат. Мешал мне кто-то и я сам, своими руками убирал эту помеху. Сам. Понимаешь? И это было правильно. Одно плохо, чем выше поднимаешься, тем больше влияния, всё не успеваешь, приходится переложить часть забот на других. Кто вздумает помешать мне и тем, кто на меня работают? И я… промахнулся. Игорь вдавил бычок в закопчённое донышко пепельницы. Снова закурить не попросил, вместо этого подтянулся и сел, откинувшись спиной на изголовье. — Мои знают все. Помалкивают, и правильно делают. А тебе я расскажу. Андрей даже не понял, что означал этот странный взгляд, после которого Крёстный довольно резко и больно вцепившись ему в загривок и подтянул к себе так близко, что можно было почувствовать горькое после курева дыхание. Крёстный как будто решался, достоин ли этот мальчик его откровений. Всё разглядывал его как-то жутко, будто не знал Андрея или наоборот, знал о нём слишком много и не самое лучшее. — Ч-что? — наконец испуганно спросил Герман. — За свою жизнь, самую большую ошибку я допустил, когда доверил одному недоумку простое задание, — наконец заговорил он как-то отстранённо и сухо. — За себя скажу только, что он был самым толковым. Меньше всего от него ждал прокола. И я послал его, тёзку твоего, чтобы он одного несговорчивого барана, бывшего мужа сестры моей, вместе с его квартирой сжёг. Что толку договариваться, если он по-хорошему не понимает? И Андрюха, он… — хватка Игоря на загривке сделалась крепче, почти причиняя боль. — Он нихера не проверил, а там моя сестра была. Понимаешь? Заночевала у бывшего. Чёрт знает, зачем. Андрей после этого, понятное дело, сбежал как крыса. Моя племянница сиротой осталась… к тётке в глухомань уехала. Меня во всём винит. Крёстный отпустил его, почти рывком оттолкнул, продолжая до дрожи сжимать кулаки. — Я тебе говорил, все кто мне дорог, долго не живут. Именно поэтому в этот раз я должен всё сам сделать. А если сорвётся всё, то значит судьба. Значит, заслуженно. Герман не стал ни спорить, ни отговаривать. Крёстный был зол и было очевидно, что на самого себя. В таком состоянии было чревато пытаться доказать, что всё совсем не так. Он никогда не был знаком с его сестрой и племяннице, и даже не видел этого другого Андрея. Поэтому он просто лёг рядом и обнял его, отстранённо поглаживая по груди и почти так же, как и сам Игорь в это утро, не моргая глядя в пространство. Большой и злой Крёстный, которого было не остановить и страшнее всего на свете потерять. И только где-то совсем на краешке подсознания болталась крохотная надежда, что всё обойдётся. *** Подготовка к налёту шла полным ходом. Хотя прошло едва больше недели. Крёстный уже не мог спокойно прохлаждаться на даче, пусть и в приятной компании Андрея. Возвращению обрадовался только Лёха. Когда же Герман узнал о планах Крёстного, то даже не поверил. — Что? — будто ото сна очнулся он. Голос Крёстного всегда действовал на него как-то магически, почти гипнотизировал и то, что он сейчас услышал казалось какой-то шуткой. — Что-что. Я узнал, где у этого оленя вторая точка. Возьму самых проверенных и накроем его клуб со всеми потрохами. Шестого числа будет самое то. В клубе подготовка к какому-то празднику у них. Рождество вроде. Католическое. Часть залов будет закрыта… — Но ты же после ранения, — напомнил Герман, хотя на Крёстном и впрямь всё заживало как на собаке. Он и ходил уже без трости. — До сих пор хромаешь. И плечо! — Не преувеличивай. Кулаками мне махать не придётся. А из пистолета не промахнусь. Герман в панике пытался придумать причину, чтобы отговорить его от этого налёт или хотя бы заполучить отсрочку. — Вас же увидят. А твоя репутация? — выпалил он, забыв, что разговор о том уже был и Крёстный более чем доходчиво всё объяснил, а в этот раз его ответ был ещё короче. — Не докажут. Шестое число было уже завтра, и Герман не успевал придумать план получше вульгарного налёта, тем более, не успел бы собрать какую-то свою банду. Он видел, что некоторые спортсмены всё же сомневались в успехе, хотя открыто показывать это Крёстному — дураков не было. Они были верны ему возможно сильнее, чем сектанты своему гуру. Герман тоже готовился, но, скорее для отвода глаз. У него был всего один шанс сделать хоть что-то и дольше откладывать его уже не имело смысла. Пока шли сборы, он позвал Лёху на перекурить. — Мне нужна твоя помощь. — По глазам твоим цыганским вижу, подлость задумал, — тут же выпалил Лёха. — Я не буду тебе помогать. Крёстный только помиловал, и ты… — Ты же понимаешь, что этот налёт закончится для нас херово? — Я тебе больше скажу, любой налёт так заканчивается. Ты как будто в первый раз глобус увидел. Лёха был прав. Для ОПГ потери среди своих были делом привычным. Состав спортсменов регулярно обновлялся и старожилов можно было сосчитать по пальцам. И всё же в этот раз Герман не хотел рисковать. Не спортсменами, Крёстным. Он по-прежнему был эгоистом в этом плане. Игорь был ему ближе к телу. К душе, если она у него ещё оставалась. — Я хочу сам разобраться с Олегом, — упрямо гнул он. — Тебе нужно только задержать Крёстного… на пару часов. — Пару часов?! — вытаращился Лёха. — Мы уже через полчаса выдвигаемся! Если Крёстный что-то решил, его бронепоездом не сдвинешь! — О чём спорите? Оба заговорщика вздрогнули и почти синхронно обернулись. Перед ними стоял Колян, задумчиво почёсывая шрам на щеке. — Да так, — в панике отмахнулся Герман. — Ерунда. — Из-за ерунды так не орут, — заметил Колян, сделавшись ещё более подозрительным. — Чо вы тут про Крёстного балакали? — Да… Андрюха хочет в одиночку этого Олега завалить, — не придумав ничего лучше, на шару выдал Лёха. — Лёха! — зашипел на него Герман. — Как? — вместо ожидаемой насмешки спросил Колян. И даже не побежал доносить Крёстному о готовящемся контрнападении. — Если скажу, не сбудется, — почти нарываясь, ответил Герман. — Но план есть? — всё не отставал возможно будущий подельник. — Есть. — Ну хорошо, коли так, — Колян вытряхнул сигарету из пачки и тоже закурил. — А ты так за Крёстного печёшься или что-то личное имеешь к этому хрену, который покушение заказал? — Личное, — ответил Герман, прежде чем понял, что у вопроса не было правильного ответа. — Значит, Крёстный всё-таки из-за тебя на него наехал. С чего такая забота? Ты меньше месяца назад к нам пришёл, а Крёстный за тебя уже готов каким-то хмырям кровь пускать. Кто ты ему? — Сынишка! — поторопился Лёха спасти ситуацию. — Внебрачный. Просто одно лицо. Глаза вообще его. — Лёх, притухни, не с тобой разговариваю. Ну, так чо, сынишка? — кивнул он Герману. — Или, скажи ещё, деверь какой-нибудь. Пятиюродный. Герман молчал, не понимая, к чему ведёт Колян. Если он в чём-то его подозревал, то должен был иметь хоть какие-то доказательства. И пока Герман не знал об их наличии точно, предпочитал молчать до последнего. — А хоть бы и деверь. Какая тебе разница? — А я тебя вспомнил, — заговорил он, когда молчание стало совсем уж неудобным, а Герман малодушно прикидывал, как бы половчее заткнуть Коляна желательно навсегда. — Ты один в налёте на магомедов выжил. И с Крёстным тогда уехал. — Это не он! Я с ними в машине был. Это вообще другой. Просто похож… — Лёха, можешь не стараться, — лениво оборвал его Колян. — Я знаю, что Крёстный его пялит. А ты его покрываешь. Присмотром за его мальчиками работаешь. — Кто ещё знает? — быстро спросил Герман, пока Лёха как рыба ошарашенно разевал рот. — Я, Саня. И Серый. И ещё Костыль… и ещё человек пять. Так что не ломайте комедию. Второй раз вижу, чтобы содержанка Крёстного в клуб заявилась. И в первый, чтобы задержалась надолго. — А как это вообще произошло? — первым не сдержался Лёха. Его не могло не задеть, что секрет за сохранность которого ему хорошо оплачивался, не знал только ленивый. Колян в двух словах рассказал про первый визит «содержанки». Крёстный о том случае тоже не знал. Повезло, что в спортзале они в то утро тренировались относительно небольшой компанией. Мальчик-колокольчик подвалил к ним и выложил всё, что только мог, и про дачу, и про то, что Крёстный регулярно там парней трахает. Обижен был на него за что-то, а потому хотел по-тихому напоследок подгадить. Парни этого говорливого мальчика, который за их счёт хотел ославить Крёстного, так же по-тихому вывели и упаковали в мусорный бак за рестораном. — И вы так просто молчали? — не поверил Лёха. — Ну, Крёстный как батя. А батю не выбирают. Он бы только расстроился. Ещё порешил бы всех… Так что, говори, чо делать надо? — тут же перешёл к делу Колян. — Отвлеки Крёстного, — не стал дальше тянуть Герман, времени на разговоры больше не оставалось. — Отвлеки, чтобы он как можно дольше добирался до клуба. Часа два, не меньше. — Хорошо, устроим, — прикинул что-то в голове Колян. — Но учти, если твой план не проканает, Крёстный убьёт сначала меня, а потом вас. Колян вернулся в спорт-зал, где проходили сборы, а они рванули к мотоциклу. — Так какой план? — спросил Лёха, застёгивая шлем. — План бомба, но придётся покататься… *** Ночной клуб Олега назывался «Белый шум». До него Герман добирался уже без Лёхи. Он и так задержался, так ещё на фейс-контроле упрямые бугаи пропускать не хотели. Пришлось просить связаться с хозяином и сообщить, что пришёл некто Герман, он поймёт. Удивительно, как быстро его пропустили после короткого созвона. Сразу же почти силком затащили в клуб, видимо, боясь, что он передумает и убежит. Внутри было не протолкнуться, и совсем не походило, что в клубе кто-то готовился к грядущему празднику. Зато было полно охраны. Германа тут же с двух сторон зажали два амбала сопроводителя, чтобы клиент уж точно не заблудился в этой толпе и повели в один из чилаутов, где его уже ждали. Как давно он не видел этих людей. Олег начал лысеть, а София всё больше напоминала свой безумный образ графини. Почти такая же бледная и высохшая. А когда Герман только вошёл, уставилась на него немигающим полубезумным взглядом, от которого ему стало немного не по себе. Что, если его план не сработает? Что, если его самый главный козырь окажется бит? — Ты одумался, солнце! — широко улыбнулась София, тут же протягивая к нему руки с чёрными острыми ноготками. — Я знала, что ты придёшь. Видишь, Олег, он стал куда благоразумнее с вашей последней встречи. Наконец-то повзрослел. Теперь можешь оставить в покое этого… как его? Крёстного. — Ты делаешь поспешные выводы, — проговорил Олег, с отвращением глядя на Германа. — Прямо сейчас шайка этого пережитка девяностых готовит на нас налёт. — Всё не совсем так, — Герман сел на диван рядом с Софией и нагло отпил из её бокала. — Я не понимаю. Ты пришёл нас предупредить? Ты ведь одумался? — с надеждой смотрела она на него всё так же не моргая, стиснув его колено через штанину. — Я пришёл отыграться. Иначе, вы ведь не отвяжетесь. — Но Герман, — снисходительно улыбнулась София, — я не хочу с тобой играть. Зачем? Свой самый главный куш я давно заполучила. — Растеряла азарт? Ну да, старость берёт своё, — поддел он и тут же зашипел от боли. Острые коготки на коленке вонзились в кожу и подрагивали. — Низко, Андрюша, — цокнув языком, отстранилась она, деланно поправляя накидку на своём вычурном платье. — Думаешь это добавит тебе успеха? Знаешь, как всё будет? Мы поедем домой, а твоего Крёстного тут пристрелят, как бешеную собаку. Олег, мы уходим. Не буду мешать. Мальчики, проводите нас до машины… — Не. Всё будет не так, — поторопился сообщить Герман, когда мордовороты уже направились к нему. — Ты сыграешь со мной, и только после этого мой приятель отпустит твою племянницу. — Что? — Повтори, — потребовал Олег. — Лиза у меня. — Олег? — София почти задыхаясь, вцепилась в его руку. — Он же блефует, да? Ты ведь следишь за моей девочкой! Ты бы не допустил! Олег тут же принялся ей звонить, но механический голос повторял, что абонент не абонент. Начал звонить охране, которая только сообщила, что Лиза покинул дом, была одета по-домашнему, как обычно, когда шла в соседний супермаркет. По их наблюдениям, она всё ещё находилась там. Олег велел им лучше обыскать магазин. Чтобы не растягивать эту комедию, Герман достал телефон. — Нет её уже в магазине. Лёх, позови Лизу, — он включил на громкую связь и положил мобилу на стол. — Лиз, привет! — Андрей, что за шутки? Я думала мы встретимся, вместе отдохнём… — Лиза, где ты? — выпалил Олег. — Я… я не знаю, — замешкалась Лиза. — Никогда не была в… Сигнал оборвался. Олег подал знак своему охраннику и он тут же наставил на Германа пушку. — Сейчас же говори, где она. — Я же сказал, сыграйте со мной и Лиза будет свободна. Обещаю, независимо от исхода, Лёха её отпустит. — Это не имеет смысла. Я могу просто пристрелить тебя и… — И Лёха порежет ей горлышко, чтобы она хрипела так же как я. — Ты этого не сделаешь, — не поверила София. — Ну да. Потому что, это Лёха сделает, — хмыкнул Герман. — Вы ещё не поняли? Или всё будет по-моему, или крайне хуёво. Им пришлось согласиться на его условие. Герман хорошо подобрал рычаг давления, хотя чертовски рисковал. Когда он только взялся за дело без подготовки, Лиза могла уже быть в клубе, могла быть на сцене или ещё где-то под охраной. Но она была дома, ответила на звонок и пришла на то место, куда он её позвал, не сообщив об этом ни охране, ни Олегу и даже не взяв шофёра. Она хвасталась, что умеет уходить от своего навязанного присмотра. И сделала это снова, чтобы по хулигански провести время со своим бывшим. А на месте встречи вместо него, её поджидал Лёха. Они шли через подсобные помещения, спускались по запутанным лестницам вниз. Охрана по-прежнему сопровождала Германа, как будто он хотел куда-то сбежать. В подвале, куда его привели, было просторно, но угнетали низкие бетонные потолки. Оштукатуренные, но пока не оформленные стены напоминали декорации для фильма ужасов. По углам валялся строительный мусор, стремянки и банки с краской. В дальней части уже стояло несколько игровых столов, стулья сложенные домиками и какие-то панели и элементы декора. Видимо, здесь Олег собирался устроить новое казино, взамен арестованного. — Что будешь ставить, пупсик? — презрительно улыбнулась София. — Я играю в долг. Ставлю жизнь. Твоя ставка? — Как предсказуемо. Тогда я тоже буду играть на жизнь, — она кокетливо ему подмигнула. — Я даже не буду против тебе проиграть. — Не торопись, графиня. С некоторых пор я играю только в русскую рулетку. Извините, товарищ Олег, вашим крупье я больше не доверяю. Олег тихо рассмеялся. — София, ты что не видишь, что этот обнаглевший мерзавчик просто хочет тебя убить? Я не верю ни единому его слову. — Это уже не имеет никакого значения, Олег. У него Лиза. И в этом, прежде всего, виноват ты. Если он… если с ней… Лучше скажи, у тебя найдётся револьвер? — подавив истерику в голосе, холодно спросила она. — Не нужно, у меня всё с собой, — Герман хрипло крикнул одному из охранников. — Эй, ты, с бровями, пушку мою верни! С одобрения Олега тот неохотно выудил отобранный на входе в клуб револьвер и горсточку из шести пуль. — Если ты проиграешь, как твой подельник узнает, что игра была сыграна? — спросил Олег, пока его люди подготавливали место. — Скинете ему видео с нашей игры. После того, как стол был перенесён на середину зала, а стулья расставлены, охрана была отослана. Герман установил телефон в режим записи видео, нацелив так, чтобы в объектив попадали оба игрока. София нетерпеливо нырнула за стол и расправила подол узкого платья. — София, — предостерегающе остановил её Олег. — Не торопись. Сколько он для тебя щёлкал у виска револьвером? Год? У тебя нет шансов. — Ты что, не слышал его? Его дружок убьёт Лизу, если я откажусь. — Да, но тогда речь не шла о русской рулетке, — он понизил голос, хотя громкое эхо пустого помещения с потрохами выдавало его. — Мои люди прямо сейчас её ищут. Нужно только отследить сигнал… — Если через пятнадцать минут Лёха не получит видео или звонок от меня, то искать и не придётся, — предостерёг Герман. Время поджимало. В любой момент мог вмешаться Крёстный, а он не позволил бы ему снова стрелять себе в голову. — Давайте уже. Русская рулетка — самая честная игра в мире. — Я готова. Начнём. Герман зарядил барабан ровной одной пулей. — Дай, я проверю, — Олег потребовал револьвер и, заполучив, со всех сторон оглядел оружие самоубийственной игры. Только одна ячейка была занята пулей, ничего лишнего, обычный револьвер. Но обратно пистолет он не вернул. — Встань. Я за тебя сыграю. — Ну как же, Олежа, ты снова отнимаешь у меня игрушки, — строя из себя обиженную девочку, пререкалась Майер, скрывая за игрой нервозность, но всё-таки освободила место. Встала чуть в стороне, заламывая руки. Герман только хмыкнул, но так даже было лучше. Они сидели за столом в этом тёмном подвале друг напротив друга. Только вокруг не было жаждущей зрелища толпы. Все ставки были сделаны. — Вы более везучий игрок. Поэтому правила немного меняются, — Герман снова откинул барабан и зарядил ещё одну пулю. — Укоротим время игры. Не ссыте, я буду стрелять первым. Он протянул Софии пистолет, чтобы она крутанула барабан и приставил прохладное дуло к виску. Раньше играть в рулетку было легче. Когда у тебя ничего нет, то и жалеть нечего. По крайней мере, Гагик был в этом уверен. Всё это время он был почти рад расстаться с жизнью. Но сейчас на карту было поставлено слишком много. Много ли? Сейчас у него по-прежнему ничего не было. О Найде позаботится Колян. А Крёстный ему никогда не принадлежал. Хотя, наверное, он расстроится. Но у него останется его холодная Татьяна и все его спортсмены. Герман не зажмуривался, когда нажимал на спусковой крючок. И даже не поверил, когда у виска глухо щёлкнуло. Он молча передвинул оружие игры по зелёному сукну Олегу. — Ваша очередь, дядя. Олег принял револьвер. Снова не глядя крутанул барабан и, приставив к виску, быстро выстрелил. Холостым. — Боже, как волнительно, — прошептала в сложенные ладони София, а по её щекам градом катились слёзы, размазывая косметику. — Я чуть не описалась. Это было опасно! Андрюша, я согласна на капитуляцию. Ты свободен. Больше ничего не надо. — Нет. Из-за стола выйдет только один игрок. Герман перехватил пистолет и приставил дуло к виску. Сосчитал удары собственного сердца в ушах, открыл глаза и снова услышал только щелчок. — Ваш выстрел. Пистолет стрелял в пустую трижды. А пуль в шестизарядном стволе было две. Олег конечно был везучим, но не настолько. И всё же один шанс оставался. Он крутанул барабан, наверное в надежде снова оттянуть финал. Приставил дуло к виску. — Позаботься о Лизе, — просил он непонятно кого, её тётку или Германа. Прогремел выстрел. Голова Олега упала на грудь, брызжа своим содержимым на зелёное сукно. София запоздало вскрикнула, закрывая руками рот. У Германа в ушах тонкой ниточкой тянулся писк. Неужели всё закончилось? Неужели теперь он на самом деле свободен? Герман молча забрал со стола телефон и как пьяный, едва переставляя ноги поплёлся к выходу. — Андрей? — окликнули его жалобно. — Ты ведь позвонишь своему другу? Ты не забыл? Ты обещал отпустить Лизу. — Лёха её давно уже отпустил, но вряд ли она к вам вернётся, — хмыкнул Герман. — Что это значит? Герман пожал плечами, всё ещё чувствуя себя, как во сне. Может, он всё-таки умер? В барабане ведь было две пули. Но оставаться дольше в этом подвале он не мог. Низкий потолок давил, позабытый запах пороха и чужой крови вызывал тошноту. Больше ему тут нечего было делать. За спиной раздался выстрел, но он не стал оглядываться, чтобы узнать в кого стреляла София. На самом деле фокус всегда был в пистолете, но секреты некоторых фокусов лучше оставлять при себе. Правда? Герман выбрался из клуба вовремя. Уже подъехало несколько машин. Первым его увидел злой и до усрачки рассерженный Крёстный, он как раз вылетел из машины и пёр на него, как танк. Колян и Серый, висели на нём жалким грузом. Обнадёживало только то, что никакого оружия в руках не было. Но кулаки он сжимал зло и физиономия тоже не обещала Герману кренделей небесных. — Я разобрался с Олегом, — поторопился сообщить он. Крёстный как пушинки смахнул непрошеных защитников и подтянул Германа к себе за куртку. — Он мёртв? — только спросил он, после того как с минуту разглядывал довольную физиономию Андрея. — Проиграл в русскую рулетку. Хочешь посмотреть? Я стримил… Игорь отпустил его. Задрал голову к небу, возможно вопрошая создателя, за какие грехи тот послал ему это чудище, но и так знал. А ещё людей его подговорил, паскуда мелкая. Колян по его заданию набрехал, что Германа похитили. По любому Олег. Похитители прямо сейчас везут его в чёрном тонированном микроавтобусе. И надо спешить, пока не увезли слишком далеко. Полтора часа они носились по всему подмосковью, пока Крёстному наконец не удалось перехватить микроавтобус в узкой подворотне и с удивлением увидеть за рулём своего же бойца. Пока Крёстный не пристрелил подставного за предательство, Колян успел всё объяснить. И только то, что у Германа всё получилось, спасло его от последующей расправы. Устраивать бойню в клубе больше не имело смысла. Крёстный молча вернулся в машину, завёл мотор и уехал. Остальные машины сопровождения последовали его примеру. Осталась только одна, из которой ему помахал рукой Колян. — Как думаешь, он долго будет на меня злиться? — спросил Герман. — Если он тебя сразу не убил, значит и не злиться совсем. Ты конечно подставил его знатно. Кому такое понравится? Но к завтрему отойдёт. Не ссы. Лучше расскажи, как тебе удалось так по-тихому убрать этого оленя? — Я взял в заложники… точно! — спохватился Герман и набрал Лёху. — Алё! Вы ещё там? Да. Всё нормально. Можете обратно ехать, если не наигрались ещё. Я со всем разобрался. Да. Впервые в жизни… — Андрей! — перехватила трубку Лиза, судя по голосу злая, не меньше Крёстного. — Я почти час ползала по этому долбаному квест-руму! А ты так и не пришёл! Ты как всегда… И что ты делал у Олега? — Освобождал тебя от его коллекции манекенов. Больше она уже не станет. Если ты конечно, сама не захочешь подарить себе новый. — Не стоило, — после странной заминки ответила Лиза и отключилась. — Куда тебя везти-то? — спросил Колян, видя, что эпичного рассказа о похождениях Германа ждать не приходится. — Домой?