You can tell 'em, I'll admit it

Хисока спал крепко, когда был уставшим. Медленно просыпался и еще медленнее собирался. Тяжело заваливался в душ и хрустел коленями, нагибаясь. Гон думал, что это было очаровательно. По-человечески. Чаще всего Гон просыпался первым. Это было в его природе, даже Мито говорила, что он следует за солнцем. Поднявшись, он уходил на пробежку или разминался, а затем принимал душ. Этим утром он прошел мимо массивного тела спящего Хисоки — большого кота в тени, — чтобы захватить чистые шорты. Забрался обратно в постель и втянул воздух носом — Хисока приятно пах. Совсем по-другому во сне, без макияжа, духов и своего эго. Мягче и теплее, и Гон уперся кулаками в матрас по обе стороны от его талии и поцеловал изгиб его позвоночника. Мускулистая спина напряглась, когда Хисока пошевелился, просыпаясь от того, что Гон стянул с него простыню. Бледные шрамы, обычно прикрытые тонкими слоями ткани обмана, засияли серебром, когда он оглянулся через плечо. Теплые золотые глаза, красные волосы, что свисали с лица, все в завитках от того, что прижимались к подушке, пока он спал. Он выглядел дико, как зверь, которого Гон выследил, поймал и привел в свою постель. Гон опустил голову и поцеловал его, как в их первый раз — не прижимаясь губами, а щекоча ресницами. Мягче, чем поцелуй, нежнее, чем шепот. Будто прикосновение крыльев бабочки. — Доброе утро, малыш, — пробормотал Хисока, отчасти приглушенно из-за подушки, и Гон опустился ниже, усаживаясь на его колени. Пощекотал ресницами ямочки по обе стороны от позвоночника. Высунул язык и толкнулся им в темную щель между ягодицами. Все тело Хисоки было сонным на вкус. — Ох~ — Доброе утро, — прошептал Гон. Поцеловал его по-настоящему, с языком, зубами и слюной, поглаживая его между ног, пока тот не раздвинул бедра, позволяя Гону увидеть его тяжелые яички, теплые и мягкие на простынях. Хисока раздвинул ноги еще сильнее, когда Гон провел там носом. Запах был тяжелее и острее здесь, запах чистого тела, и Гон провел языком ниже. Гладкий — Хисока проводил в ванной целые часы, пользуясь скрабом и бритвой. Оправданно самодовольный. Гон ухватил губами тяжелое яичко, вбирая его в рот. Хисока простонал, громко и с удовольствием. Гон выпустил его изо рта и приподнялся. Залез повыше на более крупного мужчину — он не мог дождаться, когда его тело будет таким же, как у Хисоки: большим и мощным с возрастом. Он хотел выглядеть угрожающе. Его тень накрыла спину Хисоки — изгиб лопаток, изящную линию шеи. Отстранившись, он опустил бедра и притерся к ягодицам Хисоки, медленно и с чувством. Хисока подался ему навстречу. Его большое тело приподняло Гона, зажало его член между ними, и Гон простонал. Толкнулся снова, и некоторое время они вместе покачивали бедрами, восхитительное горячее давление и сухой жар разливались от их трения. Затем Гон немного приподнялся и приспустил шорты до бедер. Провел обнаженным членом по дорожке, которую прочертил до этого языком. Потерся о мужчину под ним, и Хисока гортанно застонал, уткнулся лицом в подушку и сжал кулаки, вцепившись в простыню. Стон прозвучал как имя Гона — тот широко улыбнулся и толкнулся снова. Медленные покачивания, прикосновения кожи к коже, и все между ними ощущалось таким приятным. Благодаря тому, кем они были, благодаря нарастающему жару между ними. Хисока подался назад слишком сильно — и Гон вжался в него, придавливая его бедра к матрасу. Хисока не выглядел сейчас как угроза, но Гон знал, что это впечатление обманчиво. Гон подвинулся, откидываясь назад, когда Хисока приподнялся на руках. Оттолкнулся и перевернулся на спину, и Гон сглотнул от открывшегося вида. Хисока не выглядел как угроза: волосы разметались по подушке, ноги раздвинуты для него, губы изогнуты в довольной улыбке. Он выглядел прекрасно. — О чем ты думаешь? — спросил Хисока, и Гон опустил руку на собственный член, обхватывая ствол, покачивая бедрами, только чтобы увидеть, как взгляд Хисоки скользит по его телу. Беспомощный. Кто-то, на кого он охотился и кого поймал… кто-то достаточно большой, чтобы напасть на него и преследовать до постели, обвивая его ноги липкой паутиной. — Думаю, ты выглядишь так, будто тебя нужно поцеловать, — сказал Гон, и улыбка Хисоки стала еще шире. Прямое приглашение, как и все остальное в нем. Гон принял его. Любил принимать его. Гон наклонился и поцеловал головку его члена, наслаждаясь тем, как живот Хисоки напрягся от неожиданности. Приоткрыв рот, будто для поцелуя, Гон обхватил губами головку. Медленно облизнул, задевая уздечку. Простонал, и руки Хисоки до скрипа сжали спинку кровати. Тигр, которого он поймал… но только за кончик хвоста. — Просыпайся, — прошептал ему Гон, и Хисока посмотрел прямо на него, его глаза заблестели, когда Гон взял его глубже в рот. Тяжелый и горячий — Гон расслабил язык и опустился ниже. Принял его глубже, и Хисока хрипло простонал. Позади него тихо заскрипела деревянная спинка кровати — рука Хисоки нежно погладила Гона по волосам, ногти мягко прошлись по скальпу в успокаивающем жесте, пока рот Гона подстраивался под знакомый ритм. В комнате было тепло, слабые солнечные лучи пробивались через тонкие шторы. В дневном свете бордовые соски Хисоки окрасились в бледно-розовый, сверху сияло что-то яркое — сверкающее золотом, словно солнце. Гон чуть не ослеп, заглянув в янтарные глаза. Он проскользнул рукой между своих ног, дрожащей ладонью обхватил себя, покрывая член Хисоки слюной. Успел лишь раз провести по своему стволу, как вдруг Хисока притянул его к себе на грудь. Легко. Как будто он ничего не весил для него, и от этого напоминания Гон содрогнулся. Поцелуй был глубоким, и здесь Хисока тоже был сонным на вкус, приятным, близким, домашним и очень, очень опасным. Гон любил его. Он поцеловал его в ответ так же страстно. Их тела соприкоснулись в миллионе мест… еще больше поцелуев. Возможно, Гон толкнулся бедрами вниз. Возможно, Хисока подался тазом вверх. Они начали двигаться вместе, и Гон обхватил ладонями бедра Хисоки, притягивая его поближе, напрягая руки. Такой прекрасный вид на сильные мышцы — Гон тяжело дышал, его сердце громко билось в груди. Хисока, удобно растянувшийся под ним, выглядел так, словно еще спал. Глаза мягко прикрыты, волосы разметались небрежными волнами, мышцы перекатывались и напрягались, когда он приподнимал бедра навстречу Гону, плотно прижимая их друг к другу. Пот, и жар, и Хисока издал тихий смешок, когда Гон громко плюнул на свою ладонь. Раньше, возможно, Гон бы покраснел. Пусть он и юн, но они занимались этим уже не в первый раз. Гон широко распахнул рот и набрал слюну в ладонь, наблюдая, как Хисока сводит губы в тонкую линию. Его бедра крепко обхватывали бока Хисоки, удерживая его на месте, и Гон опустил руку и взял в ладонь оба члена, прижимая их друг к другу. Мягкое трение кожи о кожу, и они оба были так возбуждены, и Хисока все двигался и двигался — Гон сбился с ритма. Стиснул зубы и вдавил его в кровать. Легкий вес всегда работал против него, и Хисока тихо рассмеялся… тут же застонал, как только Гон устроился поудобнее для них обоих. Члены горячо пульсировали во влажной скользкой ладони. Гон сжал их сильнее, плотнее, начал двигаться еще быстрее, и если Хисока выглядел так прелестно, улыбаясь, то, выгибаясь от удовольствия, он выглядел еще прекраснее. Выглядел просто великолепно, кончая теплыми влажными каплями в кулак Гона. Стекая по костяшкам, между пальцев… пачкая бледный живот перламутровой жидкостью. Между ними стало еще более влажно, и Гон ускорил движения бедрами. Хисока не успел обмякнуть, его член еще был набухшим от яркого удовольствия, влажным и немного твердым. Идеально подходящим для того, чтобы Гон толкался ему навстречу, жарко прижимаясь своим членом к чужому. Он был так чувствителен сейчас — глаза Хисоки заблестели, когда Гон довел себя до оргазма. Подался навстречу бедрами от вспышки ярких ощущений. Хисока неотрывно смотрел, как Гон закусывает собственную губу и кончает на его расслабленное тело. Его бедра напряглись, дыхание сбилось. Хисока дышал глубоко и тихо, прикрыв глаза. Если бы не его самодовольная улыбка, Гон бы подумал, что тот снова задремал. — Прекрасный мальчик, — промурлыкал Хисока. — Ты скучал по мне, пока я спал? Гон проснулся этим утром и уставился на бледную шею всего в нескольких сантиметрах от своей подушки. Он не хотел покидать его ни ради солнца, ни ради пробежки, ни ради душа. Хотел взять его здесь и сейчас, в ту же секунду, как он проснулся. Хотел раздвинуть его ноги и растянуть его пальцами, хотел перевернуть его на спину и оседлать — внутри Гона все еще было влажно после прошлой ночи. — Всегда, — ответил ему Гон и наклонился ближе для еще одного теплого поцелуя. Теперь они пахли друг другом, пахли сном и домом. — А теперь вставай, уже почти полдень. Хисока хрипло простонал. Выгнулся всем телом, как морское чудовище, подкидывая Гона вверх — а затем перевернулся и подмял его под себя одним плавным движением. Поймал Гона в ловушку под тяжестью своей груди, уткнувшись лицом в его шею. Заглушил его смешки поцелуями, и Гон, теплый и прижатый чужим телом к постели, почувствовал, как его челюсть хрустнула от зевка. — Вставай, — дразняще протянул Хисока. Повалил его обратно, когда Гон попытался подняться, все еще посмеиваясь. — Уже почти полдень. — Может, еще немного подремлем? — сказал Гон так, будто сам только подумал об этом. Хисока расплылся в нежной улыбке. Гон закатил глаза… снова зевнул. — Хорошая идея, — промурчал Хисока. Поднес свое лицо вплотную к его, и Гон даже не вздрогнул. Хисока замер перед ним, прежде чем наклониться еще ниже. Легкое, едва ощутимое прикосновение ресниц к щекам Гона. Мимолетное щекотное ощущение, что тут же исчезло, словно по волшебству. — Сладких снов, — прошептал Хисока.