полюби во всей красе

      — гэгэ, будешь? - хуа чэн проткнул очередной ролл вилкой и протянул се ляню, поддерживая снизу, если вдруг соус капнет на одежду. безусловно, одежды для гэгэ не жалко, жалко себя и свою выдержку. — тебе понравится, скажи а-а.       — сань лан, почему ты не пользуешься палочками? - се лянь с удовольствием открыл рот, съедая целиком блюдо. вкус был просто фантастическим, роллы прямо плавились во рту.       — стыдно признаться, гэгэ, но я не умею ими пользоваться. каждый раз, когда пытался, все летело из рук, — хуа чэн постыдился своей неуклюжести и отвел взгляд. еду такого рода он ел достаточно редко, только тогда, когда его слезно умолял эмин, обещая, что вся квартира будет вылизана. хуа чэн покупал - эмин ел, юноша не видел потребности в обучении палочками. до этого момента.       — ах, сань лан! в этом нет ничего такого, - учитель осторожно коснулся своими пальцами руки сань ланя, накрывая ее. — смотри, этот палец ты должен положить поверх палочки, а большой палец сюда, - юноша пытался обьяснить хуа чэну, какие пальцы куда и как ставить, чтобы захват был точным и крепким.       получалось все, скажем так, с большим трудом. хуа чэн искренне пытался понять механику этого дерева, в котором не видел никакого смысла. ну а для чего тогда создали вилки и ложки? но если гэгэ захотел помочь, значит надо слушать, вникать и наслаждаться им.       — гэгэ, знаешь, смотреть на тебя так близко - мой рай, — юноша притянул учителя за талию к себе одной рукой, а второй продолжал держать никому уже ненужные палочки. — поцелуешь меня, гэгэ? - на лице расцветает счастливая улыбка, пока любимые губы смущенно шепчут ему: «ты только глаза закрой! и не подсматривай!».       возможно, эмин был пареньком и маленьким, но не настолько же, чтобы его невозможно было не увидеть и продолжать, как говорит эмин, поедать слюни друг друга. и для кого вообще существуют комнаты, где можно делать это вдвоем, а не при ребенке?

***

      — ну слушай, я постарался найти информацию на этого человека, но удалось найти не так много, - хэ сюань, как и всегда, вошел без стука и плюхнулся на черный кожаный диван посередине кабинета. — он слишком подозрительная личность, типа, все, что я нашел, это только то, что он директор школы, где учится твой брат, парочку его достижений, где учился, и все. остальное - очень незначительные мелочи.       — м-м, и почему я так и знал? - хуа чэн устало трет переносицу, хмурясь от мыслей в своей голове, что не дают ему покоя. после той ситуации, как только он вышел с больничного, юноша продолжал ломать голову над цзюнь у. что же с ним сделать?       к се ляню он однозначно его больше не подпустит. к эмину и подавно. но как устранить эту помеху на пути к счастью?       — у тебя есть какие-нибудь идеи? - сюань лениво тянется, откидывая голову назад. — например, я могу попросить своих людей перехватить его и, допустим, рубануть ему голову?       — м-м, нет, я бы хотел сделать это без крови. слишком много чести.       — подвешивание? удушье? отравление? или, может, утопление? - кажется, хэ сюань слишком хорош в таких делах. — я не понимаю, почему ты пытаешься избегать варианта смерти.       — потому что не хочу становиться убийцей. совесть и стыд перед гэгэ не позволяют. я и так слишком грязный для него, - на усталом лице юноши появляется грустная улыбка, что так и требует затискать в объятьях.       — да прекрати ты. ты нормальный. я же нормально живу и трахаюсь с цинсюанем после всех возможных убийств и пыток. это жизнь.       — может, ты и прав, конечно. но я не уверен, что могу по-другому, - хуа чэн встает к окну, и начинает рассматривать каждого человека на улице, что напоминают жалких жуков, которых так и хочется раздавить. — я бы засадил его, была бы возможность. но я уверен, что со своими связями он быстро выйдет оттуда.       — вполне вероятно, - сюань устало прикрывает глаза.       в кабинете тишина, лишь тиканье часов нарушает ее. но на них никто особо не обращает внимания - каждый в своих мыслях. каждый хочет хороший исход в этой ситуации. каждый хочет смерти цзюнь у.       но кто бы мог подумать, что за дверью, которая была приоткрыта, стоял юноша, и жадно вслушивался в весь разговор своего бывшего начальника и его помощника.

***

      — гэгэ, ты уверен, что оно тебе надо? останься дома, пожалуйста, - хуа чэн умоляющими глазами смотрел на своего возлюбленного и канючил. — как же я без тебя тут буду один? в этой огромной и страшной квартире? да она пропитана одиночеством, я задохнусь!       — сань лан, ну что же ты, - юноша лучезарно улыбнулся и погладил ноющего парня по щеке. — а как же мне зарабатывать деньги?       — я буду нас обеспечивать! у меня много денег, гэгэ, ну прошу тебя! да ты будешь купаться в деньгах, клянусь тебе!       — сань лань, - учитель с небольшим укором посмотрел на юношу. — ты же знаешь, что деньги для меня не так важны. и я хочу сам их зарабатывать. я не люблю жить за чей-то счет.       — тогда увольняйся! ищи новую работу, а пока все это время сиди дома. будешь у меня работать.. домохозяйкой! я буду тебе платить, правда. согласен?       — я буду убираться и за бесплатно, сань лан. я и так живу тут как король, должен же я хоть как-то тебя отблагодарить. но по поводу работы.. я не знаю, милый, - после данного обращения щеки густо заливаются румянцем, а взгляд начинает бегать по всем находящимся предметам в комнате.       на устах хуа чэна незамедлительно появляется счастливая улыбка, взгляд так и кричит о любви к юноше напротив. руки крепкой лозой обвивают тело учителя, прижимают к себе как можно ближе. а непослушные губы зацеловывают любимое личико, шепча слова любви.       — я хотел сказать.. ну, по поводу работы, - юноша смущенно прячет лицо в шее возлюбленного, на что тот хрипло смеется и зарывается пальцами в густую копну волос.       — ничего страшного, правда. сейчас твоя безопасность важнее любой работы. возьми отгул, отпуск или больничный. просто будь дома со мной и эмином. позволь быть рядом и защищать тебя, гэгэ.       — ах, сань лан! иногда ты говоришь такие смущающие вещи, - се лянь виснет на шее юноши, слегка выпячивая губы. — но, думаю, я позволю вам это сделать.       — спасибо, гэгэ. ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете.       — как и ты меня. я люблю тебя, сань лан. очень сильно люблю.       — и я тебя люблю, маленький, - на фоне тихо играла музыка из сериала, а двое возлюбленных утопали друг в друге.

***

      — эмин, твою мать, живо иди сюда! я сколько раз говорил тебе не трогать мои маски для волос! и патчи! - по квартире разносились злобные крики старшего, что вот-вот убьет своего любимого младшего.       — ну брат! неужели я не могу быть таким же красивым и ухоженным, как ты? я хочу ухаживать за собой, почему я не могу?       — глупый, разве я запрещаю тебе ухаживать за собой? я очень рад, что ты не воняешь за три километра тухлыми яйцами. но я ругаюсь не поэтому. ты же знаешь, как я не люблю, когда берут мои вещи без моего ведома и разрешения?       — знаю, - тяжёлый вздох младшего. — прости, брат. я просто хотел выглядеть подобающе, - юнец подходит к старшему и обвивает всю его руку. — ну и немного тебя позлить, возможно.       — ах ты мелкий поганец, - хуа чэн двумя пальцами зажимает брату нос и скручивает его, довольно наблюдая за гримасой боли.       — ну ты и дед! боже мой, бедный учитель, как он только тебя выносит, старика? надоел ты ему уже, наверное.       — ну все, тебе конец! - юноша притянул к себе хохочущего эмина и зажал шею одной рукой, второй же начал тереть макушку кулаком, довольно слушая вопли брата.       — брат! я должен тебе кое-что сказать, а ну отпусти меня, кыш-кыш.       — отпустить? что же такого важного ты должен мне сказать, чтобы я тебя отпустил, юноша?       — сегодня я люблю тебя чуть больше, чем обычно.       на данное высказывание эмин услышал лишь тихое хмыкание брата, что прятал глаза за челкой. хуа чэн сел на колени и крепко прижал к себе брата, крепко обнимая и поглаживая по спине, стараясь передать в каждом касании всю свою любовь к этому маленькому тельцу.       — а я люблю тебя как всегда. сильнее, чем следовало бы.       — кажется, я не вовремя, - позади раздался тихий смешок и шуршание тапочек. — пойду обратно в ванну, не буду вам мешать.       — ты не мешаешь, гэгэ! иди ко мне, - осторожно коснувшись запястья милого, хуа чэн притянул его к себе за талию, утыкаясь носом в ключицы.       кажется, в последнее время хуа чэн стал слишком любвеобильным. ему стало так важно проявление любви и ласки к се ляню и эмину. сама любовь и забота так и лились из щелей, они явно были в переизбытке. видимо поэтому эмин с се лянем просто купались в экстазе счастья.       — о чем вы говорили? я невольно подслушал конец, простите, - учитель накручивал на свои изящные и тонкие пальчики вьющиеся локоны возлюбленного.       — все в порядке, учитель! мы говорили об уходовых средствах, которые мне пообещал купить братец.       — пообещал? позволь узнать, когда я успел тебе пообещать это?       — ну брат.. тебе жалко что ли? если так не нравится, что я таскаю твои пенки и масочки - значит купи мне свои!       — хорошо-хорошо, - хуа чэн взъерошил и без того непослушные волосы эмина и тепло улыбнулся, думая о том, какой же он счастливый человек. самый счастливый. — я просто шучу, засранец.       — тебе просто нравится ухаживать за собой или ты для кого-то хочешь выглядеть красиво? - сидя в кресле, учитель наслаждался, пока хуа чэн вытирал его влажные волосы полотенцем.       вопрос попал прямо в точку. уши, щеки и шея паренька тут же заалели, глаза начали бегать по всем предметам в комнате. было заметно, как нервно и часто эмин начал сглатывать слюну.       — вот это да.. да ну? тебе то? и кто это? - хуа чэн сложил влажное полотенце на столике, садясь рядом с гэгэ. — расскажи нам о ней! или это он?       — сань лан, кажется, ты заволновался сильнее, чем сам эмин, - се лянь, тихо посмеявшись, в одну руку взял руку хуа чэна, во вторую руку эмина. — эмин, не расскажешь ли нам о человеке, что украл твое сердечко?       — м-м.. мы не очень давно знакомы. я знаю только, что ее зовут жое и она не может видеть, - юноша нервно сжал руку учителя и отвел взгляд. — при рождении были какие-то осложнения, и она ослепла на два глаза. но это ничего! я всегда рассказываю ей все, что нас окружает, или какую-то ситуацию. я говорю и описываю жое абсолютно все! она очень радуется этому.. я заметил, что во время рассказов ее голова повернута в мою сторону. пусть она и не смотрит на меня, но слушает очень внимательно! когда жое очень увлечена моими рассказами, она начинает так прелестно улыбаться!.. один раз я засмотрелся на это и врезался в столб, - подводя итог, эмин, с румянцем на лице, поднял взгляд на хуа чэна и се ляня, что были полностью поражены.       — бог мой, эмин..       эмин давно огородился от своего окружения. ему было плевать, что о нем говорят. он был гордым и независимым ребенком, всегда старался быть выше оскорблений и драк. иногда получалось, иногда нет.       за последнее время эмину удалось сблизиться и открыться брату, о чем он очень давно мечтал. между ними всегда была определенная пропасть, которую никто не хотел пересекать. но потом появился учитель се. словно ясное солнце, что греет своими лучами, юноша дарил любовь, тепло и заботу, по которой так тосковало сердце. раньше эмин часто плакал по ночам из-за мыслей об одиночестве. но сейчас с высоко поднятой головой он может сказать с уверенностью - он не один! теперь дома его ждет его любимая семья: брат и учитель, что готовы порвать любого за эмина. его семья такая маленькая и хрупкая, что порой он невольно пугается, что может потерять его.       и неважно, что его семья маленькая. эта семья любима. в ней все любимы.       — да ты втрескался по самое не хочу! поздравляю, - хуа чэн громко засмеялся, притягивая брата к себе. — я всему тебя научу. будешь слушать и запоминать все мои советы по ухаживанию! она точно будет твоей.       — доверься брату, эмин, - се лянь подмигнул младшему, после чего осторожно поцеловал его в лоб. — твой брат и правда очень осведомлен в этой теме.       — ах, гэгэ, маленький мой, душа моя! как же сильно я тебя люблю, кажется, я могу умереть от этих чувств! - ответом ему был звонких смех обеих персон, которых хуа чэн любил больше жизни.       хуа чэн не переставал думать о том, какой же он счастливый. его счастье было таким хрупким и трепетным, что любое дуновение злобного ветра могло его разрушить. но никакие преграды не волновали его, ведь он знал, что при поддержке его семьи, он сможет справиться со всем. но почему же, получив сообщение, он впадает в ступор?       от: помощник кан господин хуа, спешу вам сообщить о смерти цзюнь у.