Нежелание принять

Слава резко открыл глаза. Нормально высыпаться у него в последнее время не получалось от слова "совсем". Тяжело засыпать, если знаешь, что есть шанс, что тебе приснится мир глазами человека, о котором ты всеми силами пытаешься забыть. Почему их связь так резко укрепилась сразу же после этой странной встречи, Слава не понимал. Зачем она укрепилась? Слава также не мог ответить на данный вопрос. Одно ему было понятно: алкоголь не помогает, а дыру в сердце больше заделывать нечем. Хотелось выспаться, забыть этого человека, вытащить все свои воспоминания из головы, положить в коробку и закопать где-нибудь на кладбище, похоронив свои чувства и эмоции. Если раньше дни Славы были просто невеселыми, то сейчас он испытывал отвращение ко всему существующему и живущему на этой планете. Он перестал заходить в социальные сети, удалил некоторые мессенджеры, не отвечал своим друзьям. На сообщения матери отвечал сухо, сдержанно и только по делу. В твиттер заходить не хотел, там ему всегда высвечивалась тема «Оксимирон» и тысяча твиттов с упоминанием этого человека. Все дни стали одной серой кинопленкой. Усталость же с каждым днем давила на Славу все сильнее. Голова болела, ощущалась чужеродной, неестественной для тела. Сейчас его жизнь представляла из себя цепочку дом-работа-дом, где нет места отдыху. Карелин зарывался в рутинных рабочих процессах, выполнял все поставленные перед ним задачи, а затем просил еще больше, чтобы работать допоздна и сверхурочно, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. Ведь мысли были тяжелыми, давящими, раз за разом анализирующими всю сложившуюся ситуацию. Каждый день Слава сначала долго засыпал, постоянно ворочаясь в постели, а затем просыпался каждый раз, когда ему начинал сниться сон, где он в теле Мирона. Годами Слава испытывал столь противоречивые эмоции к данному человеку, а в один момент должен принять факт, что Мирон — его соулмейт. Принять такое слишком трудно для самого Карелина. Слава отрицал свое увлечение Мироном столько лет, придумывал различные поводы, отмазки, а сейчас все становится в единый паззл вот так просто. Вселенная просто придумала оправдание его поехавшей крыше в виде идеальной совместимости с Окси. Гнойный не хотел верить в это, а потому пытался отсрочить решение этой проблемы до самого конца. В какой-то момент Слава просто устал не спать. Он устал чувствовать себя плохо и ментально, и физически. Немного погуглив, он узнал о том, что проблема нежеланных соулмейт-снов вполне решаема. Посетив врача и описав всю ситуацию, парень получил рецепт для снотворных. И спустя несколько дней Слава наконец выдохнул. Он больше не просыпался в испуге от того, что видит Мирона в зеркале, а также не видел, как тот целует какую-то девушку или обнимает какого-то парня. Парня отпустило. Спустя несколько дней после начала курса снотворных Слава почувствовал, как все его притупленные из-за стресса эмоции стали возвращаться обратно. Слава плакал, плакал много, долго не успокаиваясь. Однако за все надо платить. У этих таблеток было множество побочных эффектов. По утрам Славу тошнило, днем сильно болела голова, а вечером текла кровь из носа. Однако все это было мелочами, относительно того, какие моральные проблемы он испытывал ранее. В один из дней, когда Карелин стоял над мойкой в ожидании крови, попутно разглядывая свое лицо, его телефон завибрировал. Не обращая внимание, Слава продолжал смотреть на себя в зеркало, держась руками за край раковины. Выглядел Слава, мягко сказать, очень плохо. Серая кожа, прыщи в области носа, разодранные губы. Белки глаз полностью залиты красным. Парень убеждал себя, что все хорошо, однако из-за этих таблеток ему становилось все хуже. В области ноги еще раз неприятно завибрировало. Игнорируя это, Слава, наклонившись над раковиной, ждал, когда кровь стечет с носа. Размеренно, капля за каплей. Вчера было лишь 7 капель, сегодня уже 9. Слава улыбнулся мыслям, что такими темпами он скоро просто умрет от кровопотери из-за частых носовых кровотечений. Снова вибрация телефона. Слава промыл нос, смыл кровь, умылся, вытер лицо и посмотрел на экран смартфона. Неизвестный номер. 7 сообщений. «Слав, давай поговорим.» «Хуль ты меня везде игноришь?» «Слава, ты меня не понял. Я хочу объясниться.» «Это Мирон.» «Слав, на самом деле, я не хотел тебя обидеть.» «С тобой все в порядке? Я каждый день вижу во снах раковину с кровью.» «Блять, я надеюсь, что Светло дал правильный номер, иначе все хуйня, если я это все не тебе пишу.» «не беспокойся о своей репутации, мироша, это правильный номер. пидором ты от семи смс не станешь.» Слава быстро напечатал текст, отправил, занес его в черный список и выключил телефон. Не желая тратить свои силы на мысли об Окси, Слава выдавил две таблетки из упаковки снотворного и запил водой. Провалившись в сон, он снова увидел его. Таблетки перестали действовать? Лысый стоял перед зеркалом, закапывая себе что-то в глаза и вставляя линзы. Зрение у Мирона, безусловно, было плохим. Без линз он почти ничего не видел. Вставив их, Слава увидел потухший взгляд Мирона в отражении. Не было привычной ухмылки, а цвет кожи приобрел сероватый оттенок. Не спит? Захотелось посмеяться над ним. Мирон вышел из ванной, попутно выключая свет. Мирон, судя по всему, шел на кухню, комкая в руке какой-то листочек. На кухне он взял в руки старенькую нокию, и начал перепечатывать номер с листочка. Славин номер. Мирон устал. Устал от того, что не может сам себе признаться, что Карелин его соулмейт. Устал от того, что приходится расхлебывать всю ту кашу, которую они заварили вместе, постоянно ругаясь друг с другом в социальных сетях. Тот факт, что Карелин пропал с радаров, не заметил только тот, кто не сидит в твиттере. И если сначала Мирону казалось, что Слава сломается и сам прибежит к нему, то сейчас он не был так уверен. Прошло уже несколько недель, Мирон видел одинаковые сны из жизни Славы, наполненные серостью и унынием. А в какой-то момент стал видеть только раковину с кровью. И тогда Федоров начал беспокоиться: Слава не заходил в мессенджеры, до Славы было невозможно дописаться в инстаграме, а твиттер просто был удален. Мирон всегда чувствовал непреодолимое желание приблизиться к Славе, когда тот попадал в зону его видимости. Хотелось коснуться его тела, встретиться взглядами, да и просто банально поговорить. Осознавал ли Мирон природу своих чувств? Безусловно. Сны о Славиной жизни он видел с того момента, как ему исполнилось семь лет. Федоров видел Хабаровск, видел, как Слава взрослел, видел, как парень растет. И тот факт, что его потенциальный соулмейт является мужчиной, Мирона, вроде бы, не особо пугал. После батла, конечно, все изменилось. Окси стали сниться сны, где он видел лицо Карелина в отражении зеркал. Особенно ярко запомнился сон, где он видел, каким Слава его запомнил на батле. Мокрым, улыбающимся. Таким красивым Федоров сам себя никогда не ощущал. И он испугался, честно говоря. Решил потеряться во фрешбладе и работе, чтобы не думать о том, что человек, предназначенный ему судьбой, на публике его ненавидит и оскорбляет. Ведь если Мирон видел такие сны с ним, то и Слава же должен был. Верно? Федоров ждал, когда Карелин сам сделает первый шаг. Однако этого не происходило. Карелин также смотрел исподтишка на совместных мероприятиях, нервно вздрагивая, когда взгляды пересекались, но ничего не делал. Тоже боялся? Мирон не знал, но на душе от факта, что его избегают, было паршиво. Именно поэтому Федоров решил ничего не предпринимать, пытаясь утонуть в своей работе и заводя мимолетные романы на стороне. Исключительно с девушками. Годы шли, Карелин молчал, Федоров тоже решил молчать. А потом он поссорился с очередной своей пассией, которая сказала ему, что Мирон просто слаб и не может признаться, что его соулмейт является парнем. Еще она сказала, что хранить в кошельке маленькую фотографию своего «оппонента» (нелепая отмазка, которую Федоров придумал за пару секунд), это мерзко и тупо. Пожелала удачи соулмейту Мирона и исчезла из жизни Окси. И тогда он решил взглянуть правде в глаза. Ведь они же не маленькие, чтобы постоянно избегать этого. Находясь под влиянием от ссоры с девушкой, Окси решил позвать Славу в первый попавшийся бар возле дома. Поговорить? Поговорить им надо было о многом и давно, однако никто не делал первого шага. Слава, как думал Федоров, вероятно, не хотел, а Мирону это, как он считал, было просто не нужно. Вернее, нужно, но Мирон сопротивлялся до последнего. Однако при первом взгляде на Карелина тет-а-тет внутри Окси разлилось нежное, вязкое тепло. Вся уверенность и требовательность куда-то исчезла. Хотелось приблизиться к Славе, обнять его, чувственно так, чтобы тот и пошевелиться не мог. Хотелось коснуться Славиных рук, длинных пальцев, потрогать их, погладить своими. Хотелось просто раствориться в этих ощущениях. Мирон даже терялся пару раз, пока сидел напротив Карелина, пропитываясь этим человеком и внутренне ликуя от их встречи. Сейчас Федоров явно ощущал, что сидящий напротив него человек ему очень нужен. Он видел, что Гнойный явно нервничал, не зная, куда себя деть. Окси даже умилился подобной реакции. Как можно быть настолько невинно-милым? Федоров ловил каждое движение Карелина, каждый его взгляд, положение рук, губы, пальцы. Мирону не хотелось ничего спрашивать, он и так понимал, что человек напротив принадлежит ему. Однако ответы Славы на вопросы Мирона были скованными, неловкими. Слава не чувствовал их связь? Какова может быть причина? От этого Мирон начал злиться и нервничать одновременно. А что, если парень, сидящий напротив него, это вообще не его соулмейт, а всё это время ему просто снился другой парень, похожий на Славу. Может быть, сознание Федорова поиздевалось над ним и вместо лица соулмейта в снах Мирона вставляло лицо Карелина? Да, нет, тогда бы Мирон не увидел себя со стороны в своих снах. Сейчас нельзя сдаваться и включать «заднюю». Пора расставить все точки над «и». Есть только один вариант, почему Слава не осознает, что Мирон — его судьба. — Слав, как часто тебе снятся сны? Ты вообще как? Хорошо спишь? Теперь все встало на свои места. Карелину не снились сны из жизни Мирона. А все из-за глупой драки в немецком клубе, где Федорову так сильно прилетело, что он пролежал в бессознательном состоянии несколько часов. Возможно, от удара по голове отбило нейроны, ответственные за соулмейт-связь. Славину же жизнь Мирон видит, причем хорошо видит, во всех подробностях. А вот Карелину так не повезло. Но в любом случае, даже без снов, долговязый всю свою рэп-карьеру построил на оскорблениях Окси, дергал, словно понравившуюся девочку, за косички. Хотелось уже прекратить этот разговор, который никак не вяжется, взять Славу за руку и вывести из этого бара. Желательно, в квартиру Мирона, где Окси очень сильно постарается через свои прикосновения дать почувствовать Славе всю прелесть соулмейтов. Однако надо было прощупать почву до конца, чтобы быть уверенным во всем. — А в соулмейтов ты веришь? Ненавязчивый вопрос и очень болезненный ответ. А чего Мирон ожидал? Что Слава за секунду поймет, что все эти годы не ненавидел Мирона, а любил настолько, что любовь свою с ненавистью путал? Что кинется в объятия к Яновичу, пища от счастья? Слава взрослый парень, уже мужчина. Со своими ранами в душе и переживаниями, со своим жизненным опытом и расстройствами. Он человек, о жизни которого Мирон знает только из интернета и снов, а интернет, как известно, правду не скажет, а сны слишком размазанные. Слова в ум не приходили. Яныч просто завис в моменте, не зная, как объясниться человеку. Недолго, правда, пришлось думать. Слава сам задал вопрос, прервав мыслительный процесс Федорова. Поставил в тупик, загнал в рамки. Окси не знал, что ему ответить. Вопрос был слишком неожиданным для Мирона, слишком личным. Слишком сложным. Мирон буркнул что-то невпопад, явно что-то не то, что хотел сказать на самом деле. Он даже не понял, как Карелин так быстро убежал за пару секунд, услышав это корявое «нет». Почему «нет»? Что за «нет» вообще? К чему это «нет»? Мирон на ватных ногах вышел из бара, пытаясь найти взглядом Карелина. Звонил ему. Слава не брал трубку. Отвечал едкий голос девушки-автоответчика. Насмешливо звучали противные гудки. Федоров решил, что Славе надо дать пожить спокойно с этой мыслью, принять ее, а поговорить они смогут еще раз. В любом случае, у них в запасе еще целая жизнь. А потом все стало снова затягиваться. Мерзко так. Мирону снились сны из жизни Славы как-то обрывисто, смазано. Федоров даже стал переживать. Еще сильнее запереживал, когда спустя пару дней понял, что с момента их последней встречи Слава не появлялся ни в одной социальной сети. Забил тревогу, когда голос девушки-автоответчика стал отвечать «номер более не обслуживается». Друзья Славы молчали, нигде не отвечали на сообщения Окси. Спустя неделю тревога Мирона достигла своего пика. Он пошел искать их по барам, используя все свои связи. Судя по всему, друзья Карелина и сами не знали, что со Славой что-то не так. Он довольно часто так пропадал, а затем резко возвращался с крутыми альбомами и треками. Однако все же обмолвились, что он работает в бизнес-центре сисадмином, а потому постоянно занят. Понять, что это за бизнес-центр, Мирону не составило труда, потому что у Славы в инстаграме в актуальном давно висела подборка из видео, где он смеялся над логотипом компании. Федорову нужно было просто удостовериться, что Слава жив. Увидеть его издалека, посмотреть. Мирон терпеливый, Мирон дождется, когда Карелин примет его в качестве своего соулмейта, а пока понаблюдает со стороны. Хотя Светло и говорил, что Слава заканчивает в 6 и летит со всех ног домой, подобного не произошло. Слава вышел с работы очень поздно. Уже было около полуночи, бизнес-центр был давно закрыт. Карелин вышел, остановился у подземного перехода, закурил. Красиво так закурил, как в фильмах. Окси аж завис. Выкурил сначала одну сигарету, потом вторую, а потом и третью. И все стоял, всматриваясь в небо Петербурга. Мирон переживал за Славу. Что он испытывал в данную секунду? Усталость после рабочего дня? Ненависть по отношению к своей жизни? Тоску? Грусть? Что именно? Он точно не знал, а потому просто перебирал варианты, смотря на него издалека, сидя в машине. И подходить было страшно. Мирон помешался на Славе. Переслушал все диссы, все рэп-батлы, все релизы. Просто гонял его голос в наушниках. Он уже устал играть в молчанку. Он хотел Славу всем своим существом. Ему хотелось быть со Славой, чувствовать его дыхание на своей шее. Он мечтал о том, чтобы просто поговорить с ним. В какой-то из дней, не выдержав очередного сна с кровавой раковиной и потухшим взглядом Карелина, Мирон просто купил где-то в переходе старенькую нокию и несколько сим-карт. Окси было больно. Ведь это он довел Славу до такого состояния. Карелин ответил на звонок колко. А чего Мирон ожидал? Что его так просто примут? Он же сам не написал ему после батла, сам морозился годами, отвлекаясь с другими, а потом упустил из того бара. Теперь же нужно было наконец начать бороться за свое счастье. Окси оделся в первые попавшиеся под руки шмотки и поехал по адресу, где предположительно жил Слава. Старая, полуразбитая хрущевка в убогом спальнике на краю Питера. Похожа на ту из Хабаровска, которые видел Мирон в своих снах. Он скучал по Хабаровску, а потому жил в подобном месте? Непонятно. Свет в окнах не горел. Мирон припарковал машину возле подъезда и остался ждать, когда же Слава выйдет из дома, чтобы пойти на работу. Было около 4 часов утра, шел дождь. Мирон уже в который раз слушал «Охлади мой пыл» в наушниках. Дверь подъезда приоткрылась, и из него вышел высокий человек в черной куртке. Слава. Судя по черному пакету в руках, пошел выбрасывать мусор. Снова не спал. Мирон вышел из машины и подошел к подъезду, дожидаясь возвращение Карелина. Слава, не обратив внимание на Федорова, как будто находясь в трансе, открыл дверь в подъезд и зашел. Никакого беспокойства о собственной безопасности. Окси же поспешил за ним. Федоров подошел к закрытой двери, куда только что зашел Слава, перевел дыхание и постучал. Карелин открыл моментально, так как даже не успел разуться. — Что? — взгляд Славы был мутный, у уголков губ следы от запекшейся крови. Глаза были настолько красные, что казалось, что он под чем-то. Карелин несколько раз закрыл и открыл глаза, будто не веря в происходящее. — Боже… Ты можешь меня хотя бы во снах не мучать, Мирош? — Не могу, извини, — Мирон впихнулся в квартиру, закрывая за собой дверь. — Нам с тобой следует поговорить, я больше не намерен убегать. — Да, я все понимаю. Давай поговорим нормально, Мирош. Хотя бы тут. Пока есть возможность, — внезапно хрипло ответил Слава, а в его глазах стали собираться слезы. Он говорил шепотом, будто боясь спугнуть наваждение в собственном сне в виде Мирона Яновича. Одним из побочных эффектов от принятия этих таблеток для сна были галлюцинации. Мирон уже пару раз являлся ему, сидел, молча смотря на него на кухне, а тут впервые заговорил. Окси видел, что со Славой что-то не так, однако причину понять не мог. Снял быстро куртку, сбросил ботинки, помог Славе снять его куртку. Почему Слава вообще находится в таком состоянии? Что с ним происходит? — Слав, пошли умоемся и спать ляжем, — Мирон аккуратно прикоснулся к теплой щеке Славы, бережно погладив ее. Растер соленые слезы, собравшиеся в уголках глаз. Подушечками пальцев смахнул влагу с ресниц Славы. — Хорошо, — Слава взял Мирона за руку и повел в сторону ванной. Квартира у Славы была маленькая для него, но это почему-то нравилось ему больше, чем высокие потолки с лепниной. Мирон включил воду, отрегулировав ее температуру, и подвел парня за руку ближе. Таким сговорчивым Окси Карелина никогда не видел. Федоров решил, что Слава то ли что-то выпил, то ли накурился. Пока что не хотелось об этом думать. — Ты же не исчезнешь, когда я проснусь? — с недоверием в голосе, как-то по-детски, спросил Слава, когда они зашли в зал, где стоял старый и продавленный диван, где спал Карелин. Его взгляд был мутным. Он пытался зафиксировать его на галлюцинации Окси, но получалось как-то плохо. Мирон хмыкнул на его вопрос. Он надавил на плечи парня, чтобы он сел на диван. — Я больше никогда не исчезну. И не уйду, даже если ты меня прогонишь. Уложив долговязого на диван, укрыв его каким-то пледом, Окси устроился в кресле рядом. Слава же моментально отрубился, как только его голова коснулась подушки. Затем Мирон тоже отрубился. Спал, правда, он не долго. В 7 часов утра комнату залило яркое солнце. Шторы никто не закрыл. Слава мерно сопел на диване. Федоров умилился его умиротворенному лицу. Решил сфотографировать себе на память. Достав телефон, настроив все и нажав на заветную белую кнопочку, Мирон дернулся от неприятного звука камеры. Слава открыл глаза. Перевернулся на другой бок, затем резко подорвался, сел, посмотрел на Мирона. Молчал. Несколько раз протер глаза. — Так это не сон был? — заспанным голосом спросил Карелин. — Нет, — хрипло ответил Яныч. Они оба молчали. — Поговорим? — первым нарушил затянувшуюся тишину Окси. — Да, — со слабой улыбкой ответил Слава.