18. Обычная жизнь
27 октября 2024 г., 17:00
Пятница 01.04.XX
Сущность сидела у кровати девушки, повернувшись к ней спиной, и старалась не сомкнуть веки, не заснуть. Опухшие от слёз чёрные глаза раздражённо оглядывали комнату, пока уши напряжённо слушали. Тревожное ожидание заставляло сердце неспокойно биться. Дыхание время от времени становилось неровным, прерывистым, подводя тем самым парня, старавшегося не создавать шум и тем самым не разбудить подругу. Налл с нетерпением ждал момента, когда её родители покинут квартиру. И как только это случилось, примерно в шесть-семь часов, парень живо принялся будить Софью. Мотивируя себя тем, что окажется в более безопасном месте и что её друг наконец-то нормально поспит и отдохнёт, девушка заставила себя подняться с постели и почистить зубы. Расчёсываться не стала. Соня, насколько это было в её силах, быстро оделась в светло-голубую футболку и чёрные брюки. Девушка пошла обуваться и надевать куртку. В это время Налл притащил её рюкзак, в котором были её пижама, зубные паста и щётка, телефон и ключи. Софья думала взять ещё скетчбук с пеналом, но поняла, что рисовать её вообще не тянет и навряд ли захочется там. Пока парень надевал кроссовки, Соня перепроверила, ничего ли она не забыла, и кивнула ему. Он коснулся её плеча и телепортировался с ней. Смайли сказал ему, что уже с утра семьи не будет дома, так что они появились в прихожей. В помещении царил абсолютный мрак. Но вдруг загорелся свет, отчего пришедшие сощурились. Налл к тому же ощерился и сморщился, зло ругнувшись в мыслях. Когда же глаза привыкли к свету, они увидели перед собой эту живую тень с солнцезащитными очками и тёплой улыбкой на лице. Почувствовав, что на него смотрят, тот встрепенулся. — Привет! — поприветствовал парень, взволнованно поправляя тёмную футболку. Недавно выданная ему новая одежда на замену старому рваному свитеру была ему немного не по размеру: рукава были до локтей, и хорошо были видны ключицы. Его улыбка немного померкла, как и сам Смайли, при виде чужих усталых лиц. А при взгляде на Налла, от которого исходило ужасное раздражение, граничащее с агрессией и будто царапающее кожу, вызывая жжение и желание отойти как можно дальше, тень и вовсе притих, сжался. — Здравствуй, — как-то холодно бросил Налл и зевнул, прикрыв рот рукой. Он небрежно при помощи своих стоп снял кроссовки, чуть ли не раскидав их по разным сторонам, и прошёл мимо Смайли к дивану. Сущность легла боком на мягкую поверхность, обняв себя. Судя по угасающему ощущению эмоций и чувств Налла, они поняли, что тот заснул. — Привет, — тихо поздоровалась Софья, начинавшая разуваться. Смайли несколько секунд с жалостью посмотрел на её повязку из бинтов на левом глазу, убрал обувь пришедших в сторонку и помог девушке повесить куртку. Он поднял рюкзак раньше, чем та успела его коснуться, и сказал, что поможет его донести. — Смайли, не надо, — запротестовала она, насупившись. — Он не настолько тяжёлый, чтобы тащить его за меня. — Но ты выглядишь утомлённой, и раны твои ещё не зажили, — отметил парень, грустно осмотрев её. — О, кстати, надо будет сказать Херобрину, чтобы он тебя подлечил! Софья, ты чего? Смайли встревоженно взглянул на неё, на подавленность, лежавшую густой тенью на её лице. Соня лишь попросила пойти в ту комнату, в которой ей можно остановиться. Багровые глаза чутка прикрылись, стали менее яркими от царившей вокруг неё мрачной атмосферы. Он повёл её на второй этаж. — А где Херобрин? — спросила Софья, аккуратно поднимаясь по ступенькам. — Да храпит в одной из комнат наверху, — отозвался парень и потёр ухо. — Не беспокойся, его разбудить несложно. Её привёли в ту же комнату, в которую принесли тогда в феврале. Он положил её рюкзак у кровати, и девушка зевнула. Прежде чем Смайли решил оставить её в покое, она попросила дать ей какое-нибудь успокоительное и, подобно Наллу, завалилась спать в том, в чём пришла. Тень по её просьбе закрыл дверь и выключил свет. Несмотря на, казалось бы, безопасную обстановку и наличие в доме сразу двух персон, готовых её защитить, заснуть она толком не могла. Соня неприятно заметила, что она уже привыкла к тому, что Налл находится рядом в такой момент, что его крупная тёплая ладонь мягко сжимает её или он поглаживает её по голове, говоря пожелания добрых снов своим чу́дным шелковистым голосом. Девушка недовольно скривилась и постаралась откинуть все мысли, в том числе те, что предлагали спуститься к нему. Вскоре она заснула.***
Софья неохотно раскрыла глаз и посмотрела в стену. Затем снова закрыла, стараясь уснуть, но на этот раз сон не шёл. Были лишь некая дремота и пелена сонливости. Она огорчённо вздохнула, недовольная тем, что вообще проснулась. Вставать и делать что-либо абсолютно не хотелось. Так что девушка просто лежала на боку лицом к стенке, иногда проваливаясь в какое-то подобие сна, пока голову посещали самые разные, но по большей части негативные мысли. Соня волей-неволей вспомнила слова Арины про депрессию, а затем исходящие от Налла чувства, когда после встречи с ней они вернулись в квартиру. Парень был обеспокоен, да и смотрел на неё с такими знакомыми ей болью и печалью. Налл всегда так смотрит на неё, когда ему особенно сильно жаль её. Девушка посильнее укуталась в одеяло. Софья в какой-то степени до сих пор отвергала мысль, что у неё от происходящего развилась депрессия, пускай это и объясняло во многом, что с ней происходит. Казалось, что это бред какой-то… Да и, честно говоря, она никогда не думала, что до этого когда-нибудь дойдёт. Что это случится с ней. Нет. Этого точно не могло случиться с ней! Соня открыла глаз и уставилась в стену, медленно моргая. Мысли продолжали то появляться, то меркнуть в разуме. В комнате стояла духота, однако для того, чтобы приоткрыть окно, не было ни сил, ни желания. Внутри дома было тихо-тихо. Чего не скажешь про наружу — то машина проедет, то донесутся чьи-то глухие голоса. Она продолжала лежать так до тех пор, пока в один момент по двери не постучали. — Софья? — это был Смайли. Судя по голосу, он был чем-то встревожен. — Что? — тихо отозвалась девушка, переворачиваясь на спину. Она безучастным взглядом поглядела на дверь. — Если что, можешь заходить. Дверь с небольшим скрипом открылась, и в комнату заглянул тень. Парень не менее встревоженно осмотрел её. Он помял пальцы от её вида, весьма уставшего, ещё более худого, чем в прошлую их встречу, и такого… болезненного в каком-то смысле. — Ты что-то хотел? — Да, — узнать, спишь ты или нет, — ответил Смайли, — поскольку уже часа четыре, а ты до сих пор в кровати. — И не голодна ли ты, — раздался позади него знакомый ровный низкий голос, и в дверном проёме показался Херобрин. Мужчина скрестил руки на груди и облокотился об проём, прикрыв тусклые белые глаза. — А ещё — твоё состояние. Я думал, тебя подлечить. — Да. Это тоже, — согласно кивнул тень. — Всё в порядке, — соврала она, и Брин легонько нахмурил густые брови. — Лечить меня не нужно. Тем более мои родители знают про синяки и ушиб глаза, так что я и так теперь по врачам буду ходить. Не тратьте на меня свои силы, — Софья отвернулась обратно к стенке. — И нет, я не голодная. — И всё-таки, быть может, ты поешь? — начал настаивать мужчина. — Твоему организму ведь нужны силы для восстановления и нормального функционирования. К тому же ты всё ещё растёшь. И так одна кожа да кости. — Херобрин! — возмутился Смайли из-за его последних слов. Лицо Сони исказилось тихой злостью и грустью. Однако девушка неспеша приняла сидячее положение и угрюмо посмотрела в их сторону. Херобрин прав. Если она не заставит себя поесть хотя бы чуть-чуть, то у неё уж тем более не будет сил, а значит, она будет ещё более слабой и большей обузой для Налла и остальных, чем является сейчас. Плюсом ко всему новость, что она не ест, наверняка огорчит Налла, а его расстраивать и раздосадовать ей больше всего не хотелось. — Хорошо, — пробормотала она, неторопливо поднимаясь с постели. — Я поем. Смайли от услышанного засиял облегчением и радостью. — Вот и отлично, — в своей привычной монотонной, бесстрастной манере отозвался Брин. Он направился на первый этаж, а тень и девушка последовали за ним. Спустившись, Соня оглядела комнату, провела взглядом по зашторенным окнам и остановила его на диване, на котором теперь спал серый кот, лёжа на боку. Мужчина подошёл к холодильнику и подозвал к себе Софью. — Что тебе приготовить? Та пришла в небольшое удивление от услышанного и возразила: — Вы… хотите приготовить что-то для меня?.. Спасибо, но не надо. Правда. Это необязательно. Я просто перекушу каким-нибудь, не знаю, хлебом с маслом. Девушка опустила голову, увидев, как Херобрин выгнул одну бровь, а в его глазах ярко сверкнули непонимание и возмущение. — Софья, как ты насытишься и восстановишь силы, сьев подобное? — сказал мужчина. Через секунды его лицо вновь стало невозмутимым, а взгляд сделался уставшим и мягким. — Не скромничай. Мне совершенно несложно приготовить что-либо для тебя. Тем более я люблю это дело. — Но я… — девушка опустила растерянный взгляд. — Если не знаешь, что хочешь, осмотри холодильник и шкафчики. Возможно, что-то в голову да придёт. Софья вздохнула, понимая, что от неё не отстанут, пока она не поест что-то нормальное, и сделала так, как тот и предложил. В холодильнике взгляд первым делом упал на две консервы с говяжьей тушёнкой, а в одном из шкафчиком — на пачку с гречневой крупой. Недолго думая, она бросила: — Ну давайте гречку с тушёнкой. Херобрин кивнул в знак согласия с этой идеей. Он при помощи магии быстренько достал нужные продукты и посуду из шкафчиков и холодильника и положил их на тумбу. Девушка понурила голову и села за стол, решив не мешать. Соня легла на твёрдую поверхность, положив руки под голову, мельком взглянула на чужие тёмно-русые волосы, завязанные сзади в маленький низкий хвостик, и отвернулась в сторону дивана, думая, где Налл. — Налл всё ещё спит. Только теперь в комнате наверху, — сообщил Смайли, по её лицу догадавшись, что её волнует. — Мы его перенесли, потому что на диване спать не очень удобно. Софья лишь тихо хмыкнула, и её тусклый глаз уставился в невидимую точку. Тень поник при виде чужой подавленности. — Эй, — парень осторожно коснулся её плеча. Соня на него даже не посмотрела. — Ты как? — Всё в порядке, — пробубнила она, сжимаясь, словно что-то надавило на неё. Что-то крайне тягостное и ужасное. Смайли отвёл разочарованный взгляд, отворачиваясь. Тень не решился спросить что-либо ещё, прекрасно помня прошлые разы, когда он интересовался чем-то, что её беспокоит, и не осмелился сказать что-то поддерживающее, переживая, что снова вызовет негативную реакцию у человека. — Софья, Смайли, не хотите помочь мне в готовке? — вмешался Херобрин, и те развернулись к нему. Мужчина терпеливо смотрел на них, вытирая мокрые от воды руки полотенцем. Парень быстро дал положительный ответ, посчитав, что это поможет ему отвлечься от дурных мыслей. Соня не сразу, но тоже согласилась, не желая чувствовать себя бесполезной. Софье давали простые задания, вроде поставить разогреваться сковороду или налить в неё подсолнечное масло, поскольку побаивались, что может случиться что-то плохое из-за её физического и эмоционального состояний. Тем более девушка настороженно посматривала на нож, который был в руках то Смайли, то Херобрина, что не могло не укрыться от них. В итоге Соня стала ощущать себя ещё хуже. Она мысленно матернулась, чувствуя огорчение вперемешку со слабым гневом на своё состояние и бессилие по этому поводу. — Если тебе плохо, то иди, отдохни, — мягко сказал ей тень, открывая консервную банку с тушёнкой. — Не заставляй себя что-то делать, если не хочешь этого. Мы тебя позовём, когда еда будет готова. Тяжко вздохнув, Софья отложила деревянную лопатку. Направляясь к лестнице, она зыркнула на Смайли с Херобрином, перешептывающихся между собой, и в груди больно кольнуло, отчего из её губ вырвалось короткое шипение. Придя в свою комнату, она рухнула на кровать, утыкаясь носом в подушку. Глаза непроизвольно намокли, и как бы Соня ни старалась, сдержать слёзы не получалось. Девушка стиснула ткань наволочки, чувствуя, как распирает злость на себя, на свою плаксивость, на свою бесполезность. Вместе с тем наружу подтянулись прочие неприятные чувства. Голова словно потяжелела, заболела. Софья перевернулась на бок и съёжилась. Отвратительные мысли кричали, вопили, смешиваясь в одну большую какофонию. Их так хотелось заткнуть. Как угодно. Чем угодно. Лишь бы стало легче. Хотелось хоть как-то выплеснуть гнев, который кромсал всё внутри, упрекая за все совершённые ошибки, отчего казалось, что в груди будто образовалась большая, глубокая дыра, неимоверно болящая, как ожог или перелом. Хотелось как-то наказать себя за такие слабости и беспомощность. Соня впилась ногтями правой ладони в левую руку и прикусила до боли нижнюю губу, пытаясь удержать себя от совершения новой глупости. Ради семьи и друзей. Девушка прикрыла глаза, не замечая, как сон накрыл своими лёгкими руками её сознание. Открыла их тогда, когда услышала неуверенный стук в дверь. — Софья, еда готова, — скромно оповестил её Смайли. — Хорошо, сейчас спущусь, — сухо бросила она, медленно принимая сидячее положение. Её голос прозвучал очень тихо и чуточку сипло. — Тебе наложить? — Как хочешь. — Тогда я тебе наложу! — с нотами заботы в голосе отозвался парень и поспешил вниз. Соня посмотрела на следы от ногтей на левой руке и тяжко вздохнула. Она неспешно спустилась на первый этаж, и вкусный запах гречки с тушёной говядиной закрался в нос. Смайли аккуратно положил на стол тарелку еды со столовой ложкой и поднял глаза на девушку. — Тебе налить воду или чай? Чай у нас лишь чёрный, если что. А, есть ещё какао и кофе! — Просто воду, — монотонно попросила она, садясь за стол. Тень кивнул и принялся выполнять просьбу. Тем временем из прихожей стали доносится шорохи — Херобрин одевал свои ботинки. — Я буду за домом. Зовите в случае чего, — предупредил он, накидывая на себя куртку, и взглянул на Софью синими глазами. — Приятного аппетита. Мужчина вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. — Приятного аппетита, — пожелал Смайли, тепло улыбнувшись, и положил рядом с тарелкой стакан воды. — Спасибо, — вздохнула Соня и принялась за еду. Тут-то послышалось протяжное мяуканье, и около тени вскоре стал крутиться и ластиться кот, явно что-то требуя. Парень ласково почесал животное за ушком и быстренько накормил. Он с лёгкой улыбкой наблюдал за тем, как питомец жадно поедал полученную еду из миски. Тень старался не смотреть на Софью, однако взгляд, жалостливый и горький, всё равно норовил устремиться на неё и то, как она заставляет себя есть через силу. Смотреть на неё было крайне больно не только от её вида, но и таких знакомых ему чувств, которые сейчас были в ней. Одновременно с этим тень испытывал нечто сродни симпатии, вызванной пониманием и сожалением того, что с ней происходит. Ему хотелось как-то поддержать Соню, смягчить её эмоции и еле уловимое одиночество в чужом взгляде. Парень не желал, чтобы она дошла до той точки невозврата. К этому же подталкивали до сих пор не отпустившие стыд и угрызения совести за свои поступки. Наверняка же от него пользы будет больше, чем сейчас, если он будет хотя бы «жилеткой для слёз»? Правда, интересоваться было несколько страшно. Да и в поддержке он плох. Однако же, наверно, стоит попытаться? Тем более ему ж сказали стать смелее, что ему явно надо, так, может, стоит попробовать начать с таких вещей, небольших и относительно безопасных? Смайли сел на стул рядом и посмотрел на Софью, почти доевшую гречку с тушёнкой, вздохнул и осмелился всё же попробовать вытянуть из человека хотя бы одно честное слово. Как и в прошлый раз начал с вопроса «Ты как?» и сразу же добавил, чтобы она не врала, ведь по ней видно, что не всё в порядке. — Ну тогда зачем спрашиваешь, если видишь? — ответила девушка. Она начала лениво перемещать ребром ложки остатки гречки туда-сюда, подавленно смотря на них. — Разве не станет тебе легче, если выговоришься? — Ранее я периодически делилась своими переживаниями с Наллом, но вскоре мне перестало становиться легче. Я только лишь сильнее утаскивала его за собой на то же эмоциональное дно, в котором уже нахожусь, — буркнула Соня и взглянула на него серьёзно. — Неужели ты тоже хочешь туда? Парень потупил растерянным взглядом свои ладони на коленях, думая, что сказать. — Н-нет, конечно, — заявил он, сжимая ткань штанов, и повернул лицо к девушке. Её унылый, безучастный взгляд заставлял больно сжиматься душу в комок. — Но это не может остановить меня от желания помочь тебе! Багровые глаза чутка сощурились в недоумении, когда губы Софьи растянулись в улыбке, грустной и натянутой, в то время, как во взгляде чётко ощущалось негодование, будто тень только что ляпнул нечто бредовое и обидное. — И как же ты можешь мне помочь? — Ну-с, я… Смайли поджал губы, ещё больше растерявшись, увидев, как в угольке правого голубого глаза наворачиваются слёзы. — Ты можешь помочь мне избавиться от моей беспомощности и бесполезности? Можешь вернуть мне чувство безопасности на постоянную основу? Можешь избавить меня от Энтити и моих психических проблем, причиной которых является он? Можешь вернуть мне мою прежнюю, обычную жизнь, в которой не было всего этого дерьма? С каждым словом голос всё больше робел, дрожал от подкравшихся к горлу отчаяния, тревоги и истерики, слёзы крупнели и в конечном счёте покатились по щекам. Улыбка с её губ не слетела и вкупе с не менее отчаянным взглядом создавала ощущение чего-то ненормального, нездорового, даже безумного в какой-то степени. Парень немного втянул голову в плечи. Растерянность смешалась с новоприбывшим в душу конфузом, создавая не самое приятное ощущение из стыда и вины. Оказавшись во вновь до неприязни знакомом состоянии, Смайли еле как смог подавить желание скрыться с глаз долой. Она поднялась, вытирая руками слёзы, и взглянула на тень. — Если тебе так хочется узнать, что меня тревожит: хорошо, я скажу тебе, — выражение лица Сони резко изменилось: стало поникшим, ещё более утомлённым и отчаянным, чем было до этого, но взгляд похолодел, стал таким злым, негодующим. Смайли стало несколько страшно за себя. — Меня всё это так заебало. Я, блять, искренне не понимаю, почему это всё происходит именно со мной! Я самый обычный подросток, который ничем не выделяется! Таких, как я, в мире уйма! Так почему именно, сука, Я?! Я ЭТОГО ВСЕГО НЕ ХОТЕЛА! Я никогда не хотела связаться с попаданчеством и уж тем более с какой-то мистикой! Да я даже в вас не верила! Почему это досталось именно МНЕ, а не какой-то девчонке, у которой розовые очки вместо нормального взгляда на жизнь и которая реально мечтала о таком?! А главная хуйня — это то, что я не могу что-либо вам противопоставить, потому что вместе с этим я получила одно большое НИ-ХУ-Я! Вы со мной можете сделать ЧТО-УГОДНО — избить, отравить, изнасиловать, убить, расчленить — а я с вами НИЧЕГО! — кричала она в порыве всплеска гнева, вызванного больной темой и заставляющего слабость и апатию отступить на фон. Парень окончательно сжался от чужого крика, морщась от боли в ушах. — Мне так хочется, чтобы всё было как раньше! Чтобы единственной моей проблемой была контроша по физике и химии и доёбы отца за оценки, а в более глобальном понимании, кем я хочу стать и куда поступить и просто моя жизнь в дальнейшем, а не эта поебень!.. ДА ПОШЛО ВСЁ ЭТО НА ХУЙ! — Её взгляд помутился. Девушка вдруг направилась к прихожей и начала спешно собираться. Смайли, впавший в ступор, неуверенно встал и сделал пару шагов к Соне. — Оставь меня. Я хочу побыть одна. — По-, — дверь захлопнулась, — стой… Тень ошарашенно глядел на прихожую, пока в ушах отдавал звук девичьих шагов, которые вышли за территорию частного дома и теперь направились невесть куда. «И вот опять…», — подумал Смайли, чувствуя, как досада и подавленность ложатся на плечи, заставляя сутулиться, а затем плавно переходят и на всё тело, вызывая нечто похожее на слабость. И вот так каждый раз. Каждый раз происходит какой-то казус при их общении, что уже больно надоедает, бесит и заставляет его сомневаться в том, смогут ли они вообще когда-нибудь нормально, мило поговорить и провести таким же образом время, будучи друзьями. А ещё сомневаться в своём решении… Смайли поддался к окну и легонько отодвинул штору, глянув на улицу и небо. Было ещё довольно светло; солнце еле скрывали облака. Тень зыркнул на часы, показывающие, что близится шесть часов, и прислушался. Судя по звукам, она ушла куда-то в сторону леса и продолжает идти туда же. Паника примешалась к и так неприятному состоянию, создавая смуту в голове. Нет, нет, нет, он не может так быстро сдаться! Он толком ещё ничего не сделал. Надо продолжать! Надо попытаться! Он должен хотя бы её домой вернуть! Нельзя оставлять настолько подавленного и ослабшего что ментально, что физически человека наедине со своими бездушными, злыми по отношению к себе мыслями. Мало ли что с ней случится? Вдруг наткнётся на плохих людей или, к примеру, кого-то из сущностей, настроенных агрессивно?.. А вдруг что-то с собой сделает?.. Ужас осознания этого заставил парня застыть на несколько секунд, пока воображение рисовало возможные последствия. Не особо думая, тень выбежал на улицу, мигом пятном оказавшись под одной большой, длинной естественной тенью, создаваемой забором этого частного дома. Смайли живо оказался за зданием, бегло объяснил ситуацию Херобрину, куда он направляется, и сказал, чтобы если его и Софьи не будет дольше двух часов, то пусть он и Налл идут их искать. После этого человек-тень метнулся через нижнюю щель калитки, а затем — по полусухой дороге, держась на теневой стороне. Парень дал Херобрину два часа, поскольку с его-то слухом поиски не займут много времени. К тому же он желал поговорить с Соней наедине немного, постараться самому привести её обратно и надеялся, что этому ничто не помешает, что всё пройдёт более-менее гладко и спокойно. На душе было уж очень неспокойно, но тем не менее Смайли не испытывал злости, да даже крохи возмущения на девушку, поскольку прекрасно мог понять её поступок, этот эмоциональный порыв, если не срыв, и, собственно, их причину. Тень продолжал двигаться, напряжённо слушая, что происходит вокруг него. Он завернул за угол и мигом переметнулся на другую сторону дороги — под естественные тени голых деревьев и кустов. Здесь уже потихоньку начинался смешанный лес. Осторожно ползя пятном вдоль дороги, он в один момент стал потихоньку отдаляться от неё и подходить к окружённому разными деревьями, типичными для этого типа леса, укромному местечку. Солнце почти не проникало сюда из-за растительности, облаков и положения на небе — оно уже начинало медленно клониться к горизонту. Это позволило Смайли постепенно вытянуться во весь рост, став чётким по силуэту и физически ощутимым, но всё равно приходилось ходить чуть-чуть да осторожно, дабы оставшиеся лучи не обожгли. Надев солнцезащитные очки, чтобы не щуриться из-за света, парень тихо зашагал в сторону девушки, ориентируясь по прерывистому дыханию, шорохам одежды и редким всхлипам. Тень осторожно выглянул из-за пары тонких стволов осин и увидел высокий дуб. С той стороны, где было меньше всего растительности — там, похоже, начиналась поляна, — его окрашивал в жёлто-оранжевый яркий свет солнца. На этой же солнечной стороне и сидела Софья, поджав ноги и обняв их руками. Её мутный взгляд был устремлён куда-то прямо перед собой. Смайли досадно поморщился, осознав, что не может к ней подойти, и осмотрелся, думая, что делать. Парень тихо выдохнул, унимая беспокойство, что, быть может, что-то случится, а он не сможет что-либо сделать банально из-за солнца, и натянул доброжелательную улыбку. — Софья, вот ты где! — радостно произнёс Смайли, аккуратно вылезая из щели между стволами осин. Он прошёл пару метров и остановился у границы естественной тени и солнечного света. Она никак не отреагировала. Парень опустился, скрестив ноги, на землю, на которой начинала постепенно прорастать молодая ярко-зелёная трава сквозь заросли старой, сухой и жёлтой, и мягко посмотрел на девушку в паре-тройке метров от себя. Какое-то время между ними стояла тишина. Запах весеннего леса бил в нос, будто требуя отвлечься на него самого. Сумевшие проникнуть лучи солнца ласково гладили землю и стволы с ветвями деревьев. Тень опасливо на них покосился и окунулся в свои раздумья, что стоит сказать и сделать дальше. Соня слегка обернулась ко Смайли, взглянув на него. Его лицо отражало задумчивость и грусть, а блёклые багровые глаза только усиливали это впечатление, однако, заметив её, глаза вновь загорелись ярким живым светом, и тень тепло улыбнулся. Девушка отвернулась. Он выждал ещё минуту и, предварительно помолившись, заговорил: — Софья, ты, возможно, думаешь, что я злюсь на тебя, но это не так. И я тебя не обвиняю ни в коем случае, — его голос звучал нежно, очень мягко и, подобно той февральской ночи, напоминал голос Налла, волей-неволей заставляя её обратить на него внимание. — Я понимаю тебя. — И что же ты понимаешь? — тихо брякнула Соня с таким скепсисом, что он ощущался как очень сильный яд, проникающий в самые глубины души. Тень чутка нахмурился от такого тона. — Я… Я могу понять, что ты чувствуешь. Мне по личному опыту знакомо это постоянное чувство печали и тревоги, это ощущение, что за тобой следят. И этот страх. Так что мне нет смысла как-либо осуждать тебя. Девушка вновь никак не отреагировала, и Смайли понурил голову, досадно взглянув на границу естественной тени и солнца. Вдруг со стороны человека послышались шорохи одежды и травы — Соня неторопливо поднялась и глядела куда-то вдаль поляны. Он вмиг вскочил и напрягся, волнуясь, что его опасения оправдались. Парень засуетился туда-сюда, оглядывая местность на наличие тёмных участков, ближайших к девушке, но как назло, чем ближе к ней, тем их было меньше. — Э-эй, Софья, подожди! — встревоженно закричал тень. — Не уходи! — Увидев, что она сделала два шага от дерева, он неосознанно сделал короткое, резкое движение вперёд, к человеку, в желании остановить. Соня вздрогнула от испуга, когда раздался душераздирающий крик. Она обернулась и увидела, как Смайли прижимал к себе правую ладонь, сгорбившись и прикусив нижнюю губу. Выражение его лица было такое, словно тень хочет заплакать от того, насколько же это было больно, но сделать этого он не мог по какой-то причине. Девушка заставила себя подбежать к нему и попросила показать. Смайли, дрожа всем телом, легонько протянул ей пострадавшую руку. Соня с ужасом взглянула на посеревшую ладонь, сухую, испещрённую мелкими трещинами и кажущуюся такой ломкой, будто она могла запросто превратиться в песок или отвалиться от неповреждённой части руки. Конечные фаланги указательного и среднего пальцев были будто криво отломлены или обрублены. Софья, бледнея, посмотрела на землю — там светло-серым цветом выделялась кучка не то пыли, не то песка. — Что… Что чувствуешь? — робко поинтересовалась она, стараясь понять, может ли что-то сделать для него. — Ж-ж-жёться… очень, — пробормотал парень, морщась. Соня схватила его за неповреждённую руку и потащила вслед за собой, мотая головой в поисках чего-то. Когда тень начал потихоньку отходить шока, вызванного резкой болью от солнца, они оказались у небольшого оврага. Смайли хотел было сказать, что не стоит беспокоиться, как девушка попросила его опуститься на колени и заставила его окунуть болящую руку в снег, который ввиду плотного лесного окружения до сих пор не растаял. Впрочем, из-за того, что рука была обожжена, в связи с чем имела высокую температуру, белый покров начал подтаивать. Тень уселся поудобнее и думал сказать, что его солнечный ожог не равняется человеческому ожогу, будто термическому, химическому, электрическому или тому же солнечному, однако увидев чужие лицо и взгляд, полные вины и сожаления, он решил умолчать это, принимая желание человека помочь и позаботиться о нём хоть как-то. К тому же от этого боль слегка смягчилась. Наверное, на это девушка и понадеялась, ведь при человеческих ожогах прикладывать снег и лёд нельзя из-за риска получить обморожение, а он-то не человек, пускай в его полном наименовании вида это слово присутствует, и температура на него так не влияет, как на неё. — Спасибо, — поблагодарил он, всё ещё чутка морщась от боли. — И не волнуйся, скоро мне полегче станет. Софья села рядом с ним и опечалено посмотрела на его серую ладонь. — Ты подумал, что я собираюсь уйти? — тихо спросила она и подняла на него взгляд. Смайли медленно кивнул. — Я просто задумалась и перестала обращать внимание на окружение. У меня бывает такое. Иногда. — Оу, понятно, — криво улыбнулся парень и сгорбился, поджимая губы от стыда, заполнившего его душу. Тень начал чувствовать себя крайне глупо. Это ж надо так! «Дурак», — подумал про себя он и взглянул на девушку. В её взгляде был не меньший стыд, чем у него. Между ними повисла неловкая тишина, прерываемая далёкими, почти неслышимыми звуками человеческой жизни и негромким шорохом листьев, вызванным слабым ветерком. Впрочем, парень недолго мучался данным чувством и позволил себе просто выдохнуть да порадоваться, что всё закончилось таким пускай и болезненным, стыдным, глупым и, по-своему, странным, но однозначно хорошим исходом. Софья же цела и жива? Цела и жива. Осталось только дойти с ней до дома… Смайли чутка вздрогнул, когда сперва услышал, как рядом с ним вплотную сели, а затем на его плечо ненавязчиво, почти неощутимо положили голову со стороны целой руки. Парень изумлённо и как-то растерянно уставился на Соню, хотел было спросить, с чего это она так внезапно, однако, увидев её выражение лица, то, что ей необходимо почувствовать себя в безопасности, решил ничего не говорить. Он просто приобнял девушку за плечи. Софья прикрыла глаз, опустив всё такой же тусклый взгляд на землю, и негромко заговорила: — Смайли, прости, пожалуйста, за то, что я сорвалась на тебе и так сбежала. Я поступила очень глупо. Мне очень стыдно за это. — Не волнуйся по этому поводу. Все совершают ошибки и глупости на эмоциях. Я тебя понимаю и не виню, — просто сказал тень и осторожно погладил её по голове несколько секунд. — Всё в порядке. Да и я не лучше: сам виноват в том, что снова подобрал неправильные слова, отлично зная в каком ты состоянии. К тому же позабыл, что ты не такая открытая и разговорчивая, как я, и что мы с тобой по своей сути всё ещё малознакомые люди, так что с моей стороны было не менее глупо и наивно думать, что ты мне что-то да скажешь. За это меня прости, пожалуйста. — По такой логике я слишком эмоциональная в последнее время, — пробормотала она. Парень приподнял брови в немом вопросе. Девушка подумала, что раз начала, значит надо продолжить, и вздохнула так, будто сбросила с себя небольшую часть накопившегося эмоционального груза. — Я в последнее время совершаю чересчур много глупостей: выхожу на улицу, в город, прекрасно зная и понимая, что там Налл не сможет меня нормально защитить, не слушаю его, хотя он говорит здравые вещи, к примеру, что надо всё рассказать родителям и брату, начинаю общение с теми, кто вполне может принести мне новые проблемы… Вот теперь вышла на новый уровень: бегу прямо в руки опасности. Тут ведь наверняка где-то есть и животные, и кто-то из мифов, может, тот же Энтити… — Ладно уж, чего ты, — нежно проговорил Смайли. — Ты же не виновата в том, что находишься в таком состоянии. Соня отрицательно помотала головой, приводя его в озадаченность. — Как раз-таки виновата. — От этих слов парень слегка надул губу и недовольно посмотрел на неё. — Я слабая. Я только и делаю, что попадаю в какие-то передряги, из которых выбраться сама не в состоянии. Сколько раз уже меня спасали. Я банально не могу помочь сама себе, что уж говорить о помощи другим… Им я тем более помочь не могу. Они только страдают из-за меня… Скорее всего, когда-нибудь все умрут из-за меня. — Ну что ж ты так с собой, а? Себя любить и уважать надо, а не так, — непонимающе простонал тень, закрыв глаза и хмуря брови. — Да и всё ж предельно просто и ясно: ты не имеешь никакого отношения к тому, что судьба решила сделать. И ты не могла как-либо повлиять на это. А значит, в этом плане всё в порядке, ты не виновата. Девушка невесело усмехнулась чужим словам. — Звучит как что-то из категории «Если тебе грустно, то не грусти! Ты волнуешься — просто не волнуйся!», — с долей сарказма сказала она. — Эх, Смайли, если бы всё решалось так просто, особенно то, что творится в голове, то в мире не было бы проблем. Теперь усмехнулся парень, однако скорее неловко, и поднял глаза на небо, начавшее медленно темнеть. — А ты пыталась что-то сделать? В смысле найти там способ борьбы, как себе помочь в случае чего или разузнать чужие слабости, допустим? Софья хмыкнула. Было дело, думала. Но разве в её-то случае это будет играть большую роль? Они сильнее, быстрее, выносливее, выше её и плюсом ко всему у них есть магия. А если попадётся кто-то с такой же силой, как у Налла, то тут тем более что-то делать бесполезно: её мгновенно разорвут на куски. А той же магии обучиться она не может, поскольку её у неё нет, а от влитой становится лишь хуже. — А вы изучали этот вопрос с магией поподробнее? — поинтересовался Смайли после её ответа. Она отрицательно покачала головой, и багровые глаза загорелись чем-то похожим на надежду. — Ну тогда, может, стоит снова попробовать? Или спросить насчёт этого у Херобрина? Он же сам маг, да не абы какой, а один из сильнейших! Он точно должен что-то знать! — Девушку его слова не воодушевили. Парень широко улыбнулся, немного потрясся её за плечо. — Давай, Софья, стоит попробовать! Да и зная его, он только рад будет, если ты обратишься к нему с такой просьбой! Внешне, конечно, это будет не видно, скорее всего, но Брин определённо будет рад! Если хочешь, я могу попросить его за тебя. Соня фыркнула. — Не надо. Я должна сама. То, как мрачно это прозвучало, немного поубавило пыл радости в душе тени, и его улыбка потускнела. Вновь повисла тишина, за время которой девушка окончательно облокотилась об парня и закрыла глаз, чутка расслабляясь и позволяя тому поглаживать её плечо. Тем не менее данное молчание ощущалось скорее комфортно, нежели как-то неудобно. Обоим было приятно сидеть вот так в обществе друг друга. Смайли обратил внимание на свою повреждённую правую руку, которая уже болела не так остро. Он достал её из-под снега и пошевелил ладонью, подвигал пальцами. Парочка маленьких светло-серых крупиц-песчинок посыпались на землю с повреждённой поверхности фаланг. Сам тень сморщился от вида руки и того, что при движении та начинала отдавать болью сильнее. Парень снова взглянул на небо, ставшее ещё более тёмным — но с его-то зрением менее ярким. — А как у тебя дела дома? Всё в порядке? — спросил он и добавил, что если она не хочет, то пусть не рассказывает. А ещё между тем бросил, что заметил, что та стала более тактильной, и не мог не высказать свой интерес к тому, почему она не была таковой ранее. Прозвучало это, правда, скорее как риторический вопрос, но Софья всё же задумалась над этим. Посмотрев на Смайли и его поведение с разных сторон, она хоть и с долей неуверенности, но пришла к выводу, что ничего страшного не случится, если она ему расскажет. Парень он, конечно, странный моментами, но явно неплохой. Наоборот, кажется очень даже хорошим, но из-за своей трусливости и ещё каких-то внутренних вещей иногда, грубо говоря, лажает. Впрочем, что Смайли вообще может сделать плохого с той информацией, что она ему скажет? Да и зачем ему это делать?.. К тому же она всегда может сообщить о случившемся Наллу, а он наверняка будет на её стороне. — Почему я раньше была не такой тактильной? — повторила она его вопрос, решив начать с него. Её взгляд, как и его, устремился в небо и будто бы в воспоминания давно минувших дней. На самом деле Соня не особо задумывалась об этом, просто принимая своё возникшее в неясно какой момент нежелание чужих прикосновений как что-то должное, так что и не рефлексировала на эту тему. — Возможно, дело в том, что я не получала в своё время — это где-то до девяти-десяти лет — много объятий или поцелуев от родителей? Как помню, они часто были заняты работой, потому мы с братом могли быть подолгу либо у бабушки с дедушкой, либо у дяди или тёти по папиной линии (у мамы нет братьев и сестёр), а те, в свою очередь, особенно последние, тоже не особо были тактильными. Да и сам папа у меня тоже не шибко тактильный. Особенно тогда таким был, — хмуро сказала она с какой-то еле уловимой обидой. — Мама, конечно, обнимала и целовала, когда появлялся момент, но со временем перестала из-за моей появившейся не-тактильности. Вместе с этими воспоминаниями вспомнились и кое-какие неприятные ощущения и мысли, так часто посещавшие её в те года. Как помнит, словно это случилось вчера: неприятный запах сигаретного дыма, пропитавший до нитки каждую одежду отца, его малоэмоциональность и то, что его внимание в большинстве было обращено на старшего брата и его успехи да огрехи. Прекрасно помнит это желание, чтобы папа обратил на неё внимание, жуткую зависть по отношению к брату, ведь ему уделяется больше отцовского внимания, чем ей, и мысли, что папа ей не рад и никогда не хотел её появления… Меняться всё стало ближе к моменту, когда она должна была пойти в шестой класс, а Кирилл, закончивший одиннадцатый, собирался уехать в другой город для поступления в медицинский университет… Отец до сих пор малоэмоциональный человек, но хоть и стал более внимателен к ней и тактилен, это не могло избавить её от этой детской обиды. Тень вдруг потряс её за плечи, и девушка растерянно уставилась на него. Ах, она снова задумалась и отключилась от реальности. Парень, казалось, хотел что-то сказать, но Софья продолжила как ни в чём не бывало: — И, наверное, тут свою роль сыграло ещё то, что меня травили в начальных классах. Хотя из-за этого же я, наверно, стала более закрытой, замкнутой и в особенности резкой на какое-то вре– — Травили?! — с испугом переспросил Смайли, не совсем правильно поняв, в каком значении данное слово использовано. — Ну дразнили, обзывали, — объяснила девушка. — Один раз сильно толкнули. — А за что? Почему? — не понимал он, неосознанно обняв её покрепче под влиянием волнения и сочувствия. — Сама бы хотела узнать, — вздохнула Софья. — Но, скорее всего, из-за того, что я там самой мелкой была и с нахождением друзей у меня было туговато. Впрочем, и сейчас я самая низкая в классе… Мне повезло, что обижавших меня было только трое, а остальная часть класса вместе с классной руководительницей были адекватными. Ну и, конечно, мои родители с братом благоприятно влияли на ситуацию. Так что дальше того, что я тебе сказала, не зашло. А потом эти трое ушли, так что сейчас всё в порядке, — она глянула в его лицо, судя по которому ему было очень её жаль, и слегка скривилась, чувствуя отвращение к себе. — Смайли, не надо, не жалей меня, пожалуйста. Эта ерунда уже в прошлом. — Но это же ужасно и отвратительно! Даже невзирая на то, что у тебя ещё мягкий случай! Это всё равно серьёзно и неправильно! — запротестовал тень. — Не обесценивай данное, пожалуйста. Тем более оно же сказалось на тебе негативно, я ведь прав? Девушка не ответила. Лишь отвернула лицо и раздражённо фыркнула, не желая признавать его правоту и привлекать этим к себе внимание чужого сочувствия. — Ну и… — Соня замолкла на несколько секунд, думая говорить об этом или нет. Решила всё же сказать, пусть и не конкретно, что случилось. Смайли неглупый, поймёт сразу и то, что случилось, и её саму. Или нет?.. К горлу подкатил крупный ком, заставляя помолчать ещё какое-то время в неуверенности. Подкравшийся нетипичный стыд от вспомнившихся ситуаций заставил Софью сжаться, при этом неосознанно скрестив руки на груди и поджав ноги то ли в желании прикрыться, то ли спрятаться, исчезнуть. Её тело начало дрожать. Это всё не укрылось от внимания парня, и в его багровых глазах заплясали искры тревоги. — Ещё кое-что было. Мне тогда было лет девять и… Блять! — она прикрыла ладонью правой глаз. Тень ещё больше забеспокоился. — Прости, Смайли! Я просто не могу тебе сказать! М-мне–! — Всё в порядке! Всё в порядке, — быстро стал утешать он её. — Не заставляй себя рассказывать, если не хочешь!.. Н-но можешь хотя бы сказать, это закончилось хорошо или плохо?.. — Хорошо, — ответила она, всё ещё странно сжимаясь. — Я (под давлением брата) сказала об этом папе, и он мне помог. Тень облегчённо выдохнул. И вдруг убрал руку, переставая обнимать, и даже будто бы попытался отодвинуться от неё. Девушка недоумённо посмотрела на него. — А ничего, что я тебя трогаю? — поинтересовался он, явно о чём-то беспокоясь. — Ибо раз дело такое, то не причиняю ли я тебе дискомфорт? Софья сказала нет и объяснила, что благодаря Наллу ей теперь не так сильно дискомфортно от прикосновений; к тому же она ему, Смайли, скорее доверяет, чем не доверят. А дальше рассказала про свою семью. Про своих родителей особо не говорила, оставляя у него лишь впечатление, что это заняты́е люди, старающиеся ради неё и брата. Зато достаточно проболтала про последнего: то, что они дружны с ранних лет, иногда, конечно, бесили друг друга, ругались, но быстро мирились, а теперь и вовсе душа в душу; свои опасения насчёт того, что он хочет приехать домой в мае, ведь есть шанс, что он пострадает из-за Энтити или от кого-то, чего-то ещё; понимание, что следует с Кириллом поделиться происходящим и своими переживаниями, но она всё никак не может заставить себя из-за неясного ей страха, словно её не поймут и обвинят в происходящем, да и заставлять его тревожиться о ней тоже неохота. Волей-неволей вырвалось изо рта давно сидящее в душе желание пересмотреть с братом их любимую серию фильмов, как делали они в детстве — сидя у телевизора с кружкой какао и вкусностями. Хотя по воспоминаниям и тому, что Кирилл попросил точно такую же оправу для очков, как у главного героя, когда его зрение стало ухудшаться, это, кажется, больше его любимая серия, чем её. Смайли внимательно её выслушал и сказал, что, судя по её словам, она явно важна для брата, а раз так, то он должен будет понять и поддержать её. Соня посмотрела на него так, словно он высказал и так всем известную банальную истину. Но в то же время ей будто бы отчасти полегчало от этих слов. — Да я и так это знаю, — буркнула она, хмурясь. — Да только то ли принять, то ли понять всё никак не могу… — Мне кажется, иногда нужно услышать необходимые слова не от себя, а от кого-то другого, дабы они дошли до тебя. Тень в который раз глянул на небо. Конкретно стало темнеть. Определённо пора домой. Парень провёл целой рукой по сухой, голой земле и вдруг всполошился, подскочив на ноги: — Господи, мы же всё это время на земле сидели! Ещё и в тени! А я же температуры не чувствую, но ты-то! Не хватало ещё, чтобы ты заболела! Смайли помог ей подняться, убрал солнцезащитные очки в карман и, держа её за руку, повёл в сторону дома. Софья покрепче схватила его гладкую и приятную на ощупь левую ладонь, боясь, что он может её отпустить. Идти было тяжело из-за усталости и слабости, но она не жаловалась и старалась не замедлять себя и парня. Деревья в этой части леса стояли плотнее, закрывая тем самым небо и преграждая дорогу остаткам солнечного света, так что девушка видела плохо. Оставалось только полностью довериться живой тени и понадеяться, что её снова не оставят при виде опасности. Сухая трава шелестела под ногами. Под обувь попадали палки, звонко хрустящие, когда на них наступали. Тонкие ветки кустов цеплялись, хватались за одежду, прося остановиться. Свежий воздух, приятные запахи леса, апрельской весны вкупе со спокойствием окружения и в частности парня возбуждали какое-то странное вдохновение, заставляющее чуть-чуть почувствовать себя лучше. Даже несмотря на нисходящую на землю тьму ночи. Смайли, до непривычки решительно шедший впереди, и сам крепко схватился за чужую ладонь, боясь случайно отпустить и потерять. — Кстати, ты же говорила, что хочешь какой-то фильм посмотреть? — вдруг вспомнил парень, немного убавляя шаг. — Ну, да. «Гарри Поттера». Хотя бы первый фильм. — Если хочешь, я могу составить тебе компанию, — предложил тень и мягко улыбнулся ей. — У нас как раз есть какао и вкусности. А ещё маршмеллоу! Тебе оно нравится? Если да, то я могу сделать тебе какао с ним. Или мы может заняться чем-нибудь другим — чем-то, что позволит тебе отдохнуть и расслабиться. Ты же с Наллом пришли отдыхать, так ведь? Так уж давай этим и займёмся. Девушка взглянула в его багровые глаза, светящиеся ласковой добротой. Он же сказал, что ему по личному опыту знакомы некоторые вещи, которые переживает она. Однако, глядя на его лицо, улыбку, излучающие радость и позитив, как-то не верилось, что нечто ужасное могло случится с ним. Не мог ли он соврать?.. Возвращаясь к его последним словам, Софья чувствовала нерешимость и непонимание, что выбрать. Очень хотелось посмотреть именно с братом, однако Смайли же в чём-то прав? Да и его компания в какой-то степени ей симпатизировала. — Я не против посмотреть с тобой, — спустя пару секунд согласилась Софья. — Вот-с и замечательно! — ещё шире улыбнулся Смайли и отвернулся вперёд. — Я сделаю тебе какао с маршмеллоу, и мы посмотрим «Гарри Поттера»! Соня сощурила глаз, смотря в затылок парня, и думала спрашивать или нет. В конце концов выбрала первый вариант, поддавшись тем крохам любопытства, что до сих пор не были убиты её состоянием. — Смайли, что ты имел в виду, когда говорил, что можешь понять меня «по личному опыту»? — осторожно поинтересовалась девушка, поравнявшись с ним. Софья не увидела из-за темноты, как улыбка мгновенно слетела с его лица, но поняла, что сделала что-то не то, по отстранённому взгляду, словно парень выпал из реальности, утонув в самых страшных воспоминаниях, и тому, что Смайли резко остановился. Впрочем, тень быстро вернулся к ней, начав идти и снова улыбаться. Девушка даже отреагировать толком не успела. — А, ты про это, — спокойно начал он. — Помнишь, я как-то сказал тебе, что я — тень, которую оживили при помощи особого заклятья и которая со временем просто сбежала от своего хозяина? Это связано с этим. Только я тебя, быть может, расстрою сейчас: я практически не помню того периода времени, что я провёл с хозяином. Большая часть воспоминаний такая… Размытая и неясная, словно в тумане. И всё же Смайли достаточно хорошо помнил определённые ситуации и вещи. К примеру, у хозяина такой же острый слух, как и у него (если не острее), у него пустые чёрные глаза, а ещё проблемы со зрением. В какой-то момент с ним стало так плохо, что парень начал читать ему и помогать в других делах, где было необходимо видеть. Тем не менее вместе тем хозяин время от времени с ним обсуждал прочитанное и просто изредка разговаривал, чего до этого практически не происходило. Смайли также помнил, что ходьба хозяина всегда была тихой-тихой, даже тише, чем у Налла, и что он очень не любил шум, отчего в доме всегда стояла тишь да спокойствие и лишь изредка их нарушали чьи-то крики. Правда, в большинстве атмосфера была напряжённой. У хозяина было довольно сдержанное по эмоциям поведение, но по характеру он был весьма суров, отчего всегда было неясно, что случится после твоих слов и действий. — У меня часто возникали мысли насчёт того, что я не понимал, зачем я нужен. В смысле я был не единственным помощником. Помимо меня, помню, были какие-то существа с красными глазами. Да и хозяин прекрасно справлялся сам с большинством вещей… — Парень вдруг замолк, завис, словно обдумывая что-то. Улыбка при этом стала скорее огорчённой. — А ещё я припоминаю, как меня могли оставлять подолгу в пустой комнате в полной тишине. И вдруг тень посмеялся невинно и в то же время как-то жутко, отчего ладони Сони похолодели. Девушка судорожно сглотнула, смотря на Смайли, ведущего себя как-то непривычно, неестественно. А как только до неё дошёл смысл последнего предложения, в груди потяжелело, в животе осело лёгкой болью тревожное волнение. Он продолжил: — Ох, до сих пор помню один случай, как я оказался в этой комнате. Он смешной. Однажды хозяин попросил меня что-то принести (не помню, что именно уже). Это находилось вне дома. Я не смог это сделать, потому что меня обнаружили местные — а в том месте, где я был, людей-теней не любили особенно сильно. Не помню, что со мной хотели сделать изначально, но кто-то, особо яростный, схватил полено и начал бить меня что есть мочи. Меня бы, наверно, до смерти забили, если бы хозяин не пришёл за мной. А хозяин не любит выходить наружу. Так что досталось мне и от него, а затем– Смайли замолчал, почувствовав толчок, а за ним то, как его обхватывают руками сзади, тем самым останавливая. Он недоумённо глянул через плечо на девушку, чей взгляд кричал о том, что она сейчас разрыдается. — Софья, ты чего? — «Чего?». Я в тотальном ахере! — вдруг воскликнула она и подняла на него жалостливый взгляд. — Это же звучит ужасно! Особенно то, что тебя мало того, что били, так ещё насильно изолировали! — Да ладно, это же всего лишь прошлое, — мягко отозвался тень. — Тем более со мной же всё в порядке. Губы девушки стали тонкой линией, и Соня посмотрела на него так, словно он издевается на ней. Она опустила мрачный взгляд и уткнулась в его плечо, чувствуя, как наворачиваются слёзы. — Не говори так. Знаю, у нас с тобой, скорее всего, по-разному работает психика и всё такое, но всё равно не говори. Это жутко… И как же я рада, что ты сбежал оттуда… Парень уловил, что её смутило, и неловко почесал затылок. — Хорошо. Прости. Смайли кое-как развернулся и аккуратно приобнял её в ответ повреждённой рукой, а целой начал успокаивающе поглаживать по лопаткам. Пелена воспоминаний о старой, обычной для него жизни, а с ней и это странное радостное настроение, незаметно слетели с его сознания, и он ощутил ту же грусть, в которой уже была Софья из-за его рассказа. Парень чутка наклонился, вглядываясь в чужой взгляд, размываемый слезами. Левая рука переместилась на голову, нежно гладила и легонько ворошила чужие волосы. Голова волей-неволей прокрутила произошедшее за последние плюс-минус пару часов, его и её слова, и Смайли ощутил некую иронию во всём этом. Однако отнюдь не забавную. Тень вздохнул и остановил целую руку на чужой макушке. — Знаешь, это же действительно просто прошлое. И… Мне кажется, на нём не стоит акцентироваться, — неуверенно произнёс он, внимательно наблюдая за её реакцией. Она осторожно вытерла слёзы и посмотрела на него. — Как бы… Наверное, стоит жить настоящим, я думаю. А это… Давай будем смотреть на это как на… просто опыт жизненный? Смайли, очевидно, пытался утешить её и сохранить свой оптимистичный настрой, который словно пошатнулся от чего-то, что девушка не знала. Соня была не согласна с такой позицией. Ему ведь было очень больно, и, казалось, это значительно потрепало всё внутри него, так что как это вообще можно просто взять и спихнуть на «просто опыт», словно отмахиваясь от проблемы и её причины, которая в настоящее время оказывает на тебя немалое влияние?.. Возмущение тем не менее не было настолько сильным, чтобы ярко отразиться в глазах. И его было недостаточно, чтобы захотеть повторить чужие слова вслух. Девушка тихонько упёрлась лбом в его ключицы, закрывая глаз, пока остатки шока и гнева покидали её, оставляя после себя лишь усталость и некую опустошённость. Когда она полностью успокоилась, они сдвинулись с места, стали постепенно приближаться к дороге и идти вдоль неё. А тень продолжал, на этот раз улыбаясь тепло под влиянием не менее тёплых для него воспоминаний: — И, кстати, говоря про мой уход… Я бы, вероятнее всего, там бы и остался, если бы не одна сущность. Он же мне и имя дал — хозяин всегда звал меня просто «Тень». Как помню, не совсем понимал, почему он предложил называть меня именно «Smiley» из-за незнания английского, а как сбежал к сущностям, узнал и понял, что из-за моей улыбки, хех, — усмехнулся парень и через несколько секунд слегка погрустнел. — Правда, я, к сожалению, после побега его больше не видел. Пытался найти его в Межкодовом пространстве в определённых местах, в которых, по его словам, он чаще всего бывает, но, увы, так и не нашёл. У Софьи вмиг появилось куча новых вопросов, как минимум насчёт языка, но она решила уделить внимание конкретно сущности и его личности. Вдруг он здесь и сможет чем-то им помочь в случае чего? Или они ему помогут? Да и если они его найдут, то Смайли будет рад увидеться с ним. — А кто эта сущность? — Ой, я забыл сказать, как его звать? Прости, — извинился Смайли, неловко улыбнувшись. — Его зовут Энтити Пятьсот пять. Или Пятьсот пятый? Я так не понял, как вернее будет. — В смысле Пятьсот пятый? — впала в недоумение девушка, останавливаясь. Она схватилась за голову, припомнив слова Зимбера. — Так Энтити всё-таки несколько?.. — А ты не знала, выходит? — удивился тень, выгнув одну бровь. — Неужели ни Триста третий, ни Налл про это ни слова не сказали? — Я думала об этом, но не хотела верить в это… А Энтити и Налл действительно не говорили, но и я сама не интересовалась особо. Лишь один раз спросила Энтити про цифры в его имени из-за того, что Налл так к нему один раз обратился и он странно отреагировал… Но вместо того, чтобы дать нормальный ответ, Энтити взбесился. А затем мне стало просто не до этого. Смайли вдруг пришёл в озадаченность и похлопал глазами, не веря услышанному. — Так это ж и не имя! — Что? — Это просто обозначение того, что он сущность («Entity» ведь так и переводится, если не ошибаюсь) и каким идёт по счёту… И я, конечно, не знаю, по какой причине Триста третий так чувствителен к своему номеру, но это, видать, нечто личное для него, ибо обычно сущности равнодушны к своим номерам. Тот же Пятьсот пятый всегда спокойно реагировал, когда его так звали, — пояснил тень и непонимающе уставился на человека, у которого глаз стал, как копейка, от изумления полученной информации. — Чего это ты так смотришь на меня? Только не говори мне, что у вас это норма — цифры в имени… — Ну нет, но… Тень постоял, ожидая от неё хоть какого-то слова или движения, и вздохнул, говоря, что им нужно поторопиться домой. Те выпрошенные им два часа, скорее всего, прошли уже, и Херобрин с Наллом во всю ищут их. Эх, не хотелось бы ему, чтобы это было так. Последнему ведь отдыхать надо… И Херобрин действительно их искал. Они наткнулись на него, когда стали подходить к домам, к повороту дороги, идущей вглубь посёлка. Однако Налла с ним не было. Как объяснил мужчина: он посчитал, что и сам справится. Раз Брин их нашёл, они решили не идти дальше пешком. Отойдя чутка поглубже в лес подальше от любопытных глаз, Херобрин телепортировался с ними внутрь дома. Теплота и уют помещения окутали Софью, захватили в крепкие объятия, усиливая и так мучавшие слабость и усталость. Девушка обняла себя, осознавая, что взаправду немного замёрзла. Она опёрлась о стену, разуваясь. Тень заботливо помог повесить куртку. — Ну-с, я обратно за дом, — сказал белоглазый мужчина, и входная дверь захлопнулась. Тем временем Смайли попросил её сесть на диван. Надев солнцезащитные очки, парень включил в комнате свет, а затем и телевизор. Соня молча наблюдала за тем, как тень использует пульт, вбивает в поиск онлайн-кинотеатра название фильма. Он поинтересовался, хочет ли она начать просмотр сейчас или подождёт, когда он сделает какао, чтобы начать вместе. Девушка выбрала второй вариант. — Как скажешь, — тепло отозвался парень и пошёл к кухне. Софья поджала ноги, обнимая их и погружаясь в свои мысли. Казалось за день произошло столько всего и в то же время ничего. Однако очевидно было одно: она чувствовала оттепель в плане отношения к этой тени с багровыми глазами. И даже подумать не могла, что в прошлом у него было такое. А ведь неясно, что ещё такого происходило, ибо не зря же он не помнит большую часть того периода своей жизни? Девичий взгляд зацепился за Смайли, его чёрно-серую фигуру, так выделяющуюся на фоне светлого помещения. Парень легонько улыбался, что-то негромко напевал себе под нос. Хотя, казалось бы, по нему не скажешь, что он мог пережить нечто подобное. С виду такой улыбчивый и радостный… Впрочем, не то, чтобы она с ним много общалась. Через несколько минут Смайли придвинул стул к дивану и аккуратно положил на него кружку с горячим какао, в котором плавали маршмеллоу, и пачку с этими же маршмеллоу. Соня скромно поблагодарила его, потупив пол взглядом. Ей было всё ещё неудобно от того, что приходится принимать такую добровольную заботу о ней с чужой стороны. И как бы девушка не старалась, утихомирить неприятные мысли по этому поводу никак не получалось. — Не за что! — ответил он, нежно улыбнувшись. Тень поинтересовался, хочет ли она ещё что-то из вкусностей, что у них есть. Девушка отказалась, так что парень сел рядом и нажал на кнопку запуска фильма. Софья не заметила, как напряжение и тревога остывали, ослабляя хватку, как телу и сознанию чутка да полегчало. Смайли старался не дёргать её, но тем не менее попросту не мог не комментировать происходящее на экране. Его поведение, улыбка и банальное нахождение рядом создавали такие ценные ей комфорт и безопасность, улучшая тем самым состояние. На мгновение из головы вылетело, по какой причине она и Налл здесь, и хотелось думать, что они просто пришли погостить, приятно провести время. Девушка осторожно взяла в руки кружку и отпила её содержимое. Какао оставило на языке приятный сладковатый привкус шоколада, пока по телу растекалось нежное тепло. Жаль только, маршмеллоу уже растаяли, но, видать, поэтому Смайли и принёс заранее упаковку с ними. Она взглянула на парня, когда он снова выдал комментарий о происходящем, причём довольно восхищённый и радостный, что невольно возникло приятное осознание того, что то, что нравится тебе, понравилось тому, с кем тебе комфортно проводить время, и теперь у вас есть ещё одна тема для обсуждений. Послышалось короткое урчание, и на диван рядом с ней запрыгнул серый кот. Соня несколько удивлённо посмотрела на местного питомца, поскольку забыла о его существовании в этом доме. Животное задумчиво поглядело на живую тень, затем на девушку и свернулось клубочком чуть ли не вплотную к ней, тихо мурлыча. Ощущение комфорта и уюта возросло. — Кажется, ты ему нравишься, — предположил Смайли, глядя на кота, и умилённо улыбнулся. Софья повернулась лицом к парню. Её голубой глаз отчего-то стал отражать ещё большую грусть, чем было до этого. А ещё явную жалость, сочувствие, сожаление за что-то. Не успел тень поинтересоваться, как она тихо заговорила: — Смайли, помнишь, ты приходил извиняться за то, что сбежал тогда? — тот кивнул и поставил фильм на паузу. — Я подумала и решила, что я тебя прощаю, — искренне произнесла она, помяв пальцы. Он округлил глаза, а потом мягко, с некой печалью посмотрел на неё. Соня же явно простила его из сочувственной жалости, вызванной новой информацией о нём, от понимания возможной причины его трусливости. Тем не менее, в отличие от неё же, Смайли этой жалости, лишённой презрения, не стыдился, принимал её. Парень приподнял уголки губ. — Как скажешь, — так же тихо отозвался он. — И это… Ты собираешься рассказать о случившемся Наллу? — как-то нервно спросила Софья. — Могу не говорить, если хочешь. — Не говори, — попросила девушка. — Я хочу сама ему всё рассказать. Тень кивнул, и они продолжили просмотр. Продолжали его до того момента, пока Смайли не заметил, что Соню пошатывает и сама она потирает глаз в попытке убрать размытие во взгляде, вызванное желанием окунуться а сон. А в один момент она чуть не завалилась в противоположную от него сторону, однако он успел её удержать. Парень глянул на настенные часы: близилось полдесятого. — Давай досмотрим завтра? — предложил он, приобняв девушку за плечи, дабы она случаем снова не завалилась на бок. — Ты ж на ходу спишь. — Да ладно, тут всего-то где-то минут тридцать осталось. К тому же самое интересное, — стала упираться девушка. — И я хочу посмотреть на твою реакцию. — Твоё здоровье важнее какого-то фильма. Тем более ты, наверно, уставшая за сегодня и недавние события, — заметил тень. — Да и ничего ты не потеряешь, если мы с тобой досмотрим завтра. Давай, пошли. Софья быстро сдалась не в силах дальше стоять на своём и послушно поковыляла наверх. За то время, что парень возился с техникой, едой и посудой, она переоделась в свою пижаму, почистила зубы, приоткрыла окно и легла в постель. Слабость и усталость окончательно овладели ей, погружая в ещё большую сонливость. Вскоре послышался стук в комнату, и с разрешения девушки Смайли вошёл. Он поинтересовался, не нужно ли ей что-то, к примеру, валерьянка, чтобы лучше уснуть. — Нет, мне ничего не нужно, — ответила она, постеснявшись ещё разок что-то попросить и взять в этом доме, где она всего лишь гостья. — Как скажешь, — кивнул парень и нежно улыбнулся ей. — Добрых снов! — пожелал он, выключил свет и ушёл, осторожно закрыв дверь. — Спокойной ночи, — сказала она, посильнее зарываясь в одеяло. Сон накрыл её незаметно и таким же образом покинул где-то в двенадцать-час ночи. Девушка встревоженно уставилась в стену, не понимая, что не так на этот раз. Сердце отзывалось в горле и ушах учащёнными тяжёлыми ударами. Она судорожно вдохнула и выдохнула, чувствуя, что чего-то не хватает, что как-то пусто то ли в комнате, то ли в душе. Соня подвигала пальцами одной ладони, осознавая, чего именно ей не хватает. Точнее, кого. Беспокойно дыша, Софья перевернулась на спину и попыталась заснуть снова, но по итогу ничего так и не вышло. Она просто ворочалась и старалась не распереживаться ещё больше. Вдруг раздался стук по двери, и девушка вздрогнула. Это вновь был Смайли. Спросив разрешение, он зашёл. — Не спится? — произнёс парень. Сложив руки на животе в замок, она кивнула. — Давай я сейчас принесу тебе успокоительное. Не успела она ответить отрицательно, как тень живо выполз пятном из комнаты. Девушка утомлённо откинула голову назад, прикрыв глаз. Как бы Соня ни старалась препираться и делать вид, что справится без посторонней помощи, она же на деле действительно необходима ей. — Эх… — вздохнула Софья, думая, что стоило бы уже просто принять чужую заботу. Но как же нелегко это сделать с её-то психическим и эмоциональным состоянием. Чёртова депрессия… Когда парень вернулся со стаканом разбавленной валерьяны, она приняла сидячее положение, скрестив ноги. Закрыв за собой дверь, Смайли отдал ей стакан и сел рядышком, интересуясь, не беспокоит ли её что-то. На этот раз девушка решила просто сказать всё сразу и как есть, несмотря на то, что ей казалось, что она просто ноет, а её нытьё никому не нужно, пускай ей и говорят, что готовы её выслушать и поддержать. Как она считала, даже самой терпеливой и доброй личности подобное может когда-нибудь осточертеть. — То бишь ты не можешь заснуть из-за того, что Налл не рядом? — констатировал тень. — Да, — подтвердила она смущённо, даже невзирая на то, что опустила факт, что он обычно ещё и за руку её держит. Смайли задумался, что же в этой ситуации сделать. Идти к Наллу и уж тем более будить его Соня напрочь отказывалась, так что он, ожидаемо, пришёл к такой мысли: — Тогда, может, мне посидеть с тобой? — Ну… Давай, — согласилась девушка, смущаясь ещё больше. Она выпила содержимое стакана и положила его на стол. Парень легонько улыбнулся и попросил чутка его подождать. Он кое-как принёс несколько книг и аккуратно положил их на стол. Объяснил это тем, чтобы было чем занять себя. Софья легла на спину, укрывшись одеялом. — Смайли, — негромко окликнула она его. Тот сел на постель и вопросительно глянул на неё. — Спасибо. — Не за что, — тепло отозвался тень, улыбнувшись. Они ещё раз обменялись пожеланиями на ночь. Девушка отвернулась лицом к стене, а парень взял самую верхнюю книгу из принесённой стопки и принялся читать.***
Непривычную глазам темноту разгоняет странный тусклый бледный свет, идущий откуда-то сверху. Под ногами то и дело что-то скрипит, щёлкает или шуршит, но разглядеть, что именно, невозможно — под ногами словно пустота. Однако собственные частые шаги практически заглушают эти звуки, отдавая в уши с такой громкостью, как отдают молотки по древесине во время сильного удара. Впереди этого мрачного коридора горит жёлтый свет, исходящий из комнаты напротив стены. И Налл бежит к этому свету, что есть мочи. В голове, как колокол, звенит лишь одна мысль: «Успеть. Надо успеть!». Однако собственные движения кажутся чересчур медленными, будто он пробирается через липкую паутину или какое-то тягучее вещество, либо комната как будто отдаляется от него. Но вот он делает рывки телепортацией. Из-за собственной неаккуратности ударяется плечом об стену. Расцарапывает пальцы об старые выступающие доски и гвозди и достигает комнаты. Сердце начинает биться сильнее, громче. Странный тревожный холод обволакивает всё тело, а с ним и душу. Чёрные глаза уставляются на мёртвого человека в петле…***
Налл резко открыл глаза, которые тут же намокли, и перевернулся на бок. Дрожь прокатилась по телу, заставляя сжаться в комочек и желать спрятаться. Парень заплакал, закрыв лицо руками, от набросившихся на него воспоминаний, задевших до сих пор незажившую душевную рану. В груди ёкнуло, болезненно кольнуло. Стало так тошно, больно и страшно от них, от мыслей о возможной новой потере. И в то же время в глубине души вспыхнула злоба. Злоба на себя за то, что не успел, что ничего не смог сделать, на тех людей и на те события, из-за которых это случилось. Такая злоба, от которой по телу растекалась мощная энергия, неприятно ноющая где-то в груди, напрягающая все мышцы тела, заставляющая руки чесаться в мольбе выпустить её наружу и желать уничтожить что-то или кого-то. Налл крепко сжал ткань одеяла, старательно подавляя данную эмоцию. Никто, кого это событие не коснулось как-либо, не должен страдать из-за его внутренних травм и обид. По итогу осталось только отчаяние, заставляющее слёзы литься, литься и литься до того момента, пока ничего не осталось. Парень тяжко вздохнул, чувствуя себя каким-то опустошённым и уставшим что эмоционально, что морально. Прошло сколько-то времени, прежде чем он начал очухиваться от произошедшего. Налл потёр глаза, вытирая оставшуюся влагу, перевернулся на спину и взглянул на свои руки, недоумевая, почему старые кошмар и боль вдруг атаковали его. Парень прикрыл глаза и поудобнее улёгся на двухместной кровати. На кровати… Налл приподнялся на локтях и оглядел комнату, в попытках понять, как он тут очутился, поскольку заснул-то он на диване. Впрочем, он быстро пришёл к тому, что его перенесли. Данная мысль, конечно, вызвала у него небольшое изумление, как это им было не лень это делать, тем более с его-то ростом под два метра с лишним. Парень неторопливо встал, потянулся, мыча, и вышёл в коридор. Первым делом он спустился на первый этаж, дабы посмотреть время. Часы показывали полтретьего ночи. Налл досадно фыркнул из-за того, что его разбудил кошмар, а из-за пережитой волны негативных эмоций спать уже не особо тянуло. Парень надеялся поспать хотя бы сутки, что в его-то случае из-за организма было как раз-таки нормой сна, пускай и минимальной. Да и вообще ему хотелось бы поспать куда больше, чтобы точно отдохнуть и восстановиться, как это у него случилось когда-то в прошлом. Впрочем, навряд ли бы ему дали поспать даже два дня. Но он хотя бы теперь не чувствует себя таким нервным и утомлённым физически. И на том спасибо. Тем не менее раз он проснулся, то следует проверить Софью и узнать, не случилось ли что-нибудь глобальное. Подумав, Налл поднялся наверх, к той комнате, где она была в их прибытие в феврале. Парень остановился у двери и надумал легонько постучать, как Смайли, находившийся там, негромко произнёс: «Входи». Сущность зашла и тихо закрыла за собой дверь. Взгляд чёрных глаз внимательно прошёлся по живой тени, сидящей за столом с одной из книг, и спящему человеку. Налл сел на постель. — Всё в порядке? — взволнованно прошептал Смайли, прекрасно слышавший, как тот плакал. — Хоть чуть-чуть выспался? — Кошмар приснился. А выспался ли?.. Не знаю. Налл пожал плечами и посмотрел на девушку. Какое-никакое облегчение воцарилось в душе, перекрывая недавние волнения. Он осторожно провёл рукой по её голове, поглаживая, и слабо улыбнулся от радости, что та до сих пор жива. Впрочем, это не помешало возникнут уже другим мрачным мыслям, заставляя парня поникнуть. — Ничего не случилось, пока я спал? — Ну-с… Случилось, — Смайли помялся, зыркнув на свою повреждённую правую руку. Увидев его реакцию и ладонь, Налл обеспокоенно приподнял брови. — Софья сама тебе расскажет. Не беспокойся, ладонь практически не болит уже. — Хорошо, — спокойно сказала сущность и направилась к двери. Но коснувшись ручки, обернулась к тени. — Ты не знаешь, где Херобрин? — Он говорил, что идёт в лес, тот, до которого можно дойти, если идти по дороге влево от этого дома, а затем просто прямо. Зачем, не знаю. Налл поблагодарил его, однако всё равно не ушёл. Мысли о сегодняшнем утре заставили его стоять. — Смайли, прости, пожалуйста, за сегодняшнее утро, — прошептал парень, грустным взглядом глядя в чужие глаза. — Я повёл себя грубо. Тень не совсем понял, за что именно у него просят прощения. По его мнению, ничего такого не случилось. Тем более Налл был не в том состоянии, чтобы даже хотя бы выдавить из себя вежливость и приветливость. Смайли вздохнул и сказал, что тому нечего беспокоиться, что всё в порядке. Налл лишь кивнул в ответ и направился в прихожую, дабы обуться. Вскоре он вышел за калитку и, используя телепортацию, двинулся в нужную ему сторону. Добрался до леса довольно быстро. Под ногами шелестела старые листва и трава. Тучи не давали в полной мере увидеть землю далёким звёздам, густо разбросанным по тёмному небу. Несмотря на приятный лесной воздух и умиротворяющую тишину сущность всё равно не могла успокоиться. Она нахмурилась, напрягая слух, и внимательно оглядывала окружение, землю и стволы деревьев, не желая пропустить из виду фигуру белоглазого мужчины. Раздался еле слышимый всплеск где-то вдалеке. Парень остановился и повернул голову в сторону звука. Когда он повторился, Налл ускоренно направился туда, прекрасно зная предрасположенность магии Херобрина. Повеяло сыростью, когда сущность стала подходить к нужному месту. Налл выглянул из-за деревьев и зацепился взглядом за силуэт мужчины, который стоял на берегу крупного озера, местами всё ещё имевшего слои тонкого льда. Будучи в раздумьях, Херобрин по привычке время от времени поднимал небольшую часть воды, двигал одной рукой, контролируя и создавая магией из поднятой в воздух воды шар, овал или иную разной замысловатости фигуру, разделял на более мелкие части вплоть до капель и соединял обратно, и плавно опускал в озеро. И как раз мужчина хотел опустить ледяную воду, но остановился на пол пути, почувствовав чужой взгляд — какой-то горький, встревоженный и растерянный, словно ему требуется помощь. Брин вздохнул. — Узнаю этот взгляд, — произнёс мужчина и обернулся. — Что тебя мучает на этот раз? Налл фыркнул. Он всегда так смотрел, когда его что-то особенно сильно беспокоило и он искал чужих эмоционального понимания и поддержки, взгляда на ситуацию со стороны и, возможно, совета. Сущность вышла и встала рядом с Херобрином. Чёрные глаза пристально глянули на воду, мутную и мрачную. — Софья, — спустя несколько секунд отозвался он. — А ещё Триста три. Брин внимательно выслушал его беспокойство и в отдельных моментах возмущение тем, что происходит, поведением девушки, в частности тем, что она встала в позу и не желает ничего говорить остальным своим близким о том, что происходит с ней и вообще в целом, даже несмотря на то, что от этого фактически зависит их безопасность. А Энтити… Налл уже откровенно устал от всего этого, но притом всё понять не может, что же стоит лучше сделать. Реакция алоглазой сущности на каждый вариант решения этой проблемы, что приходил ему в голову, была одновременно предсказуема и нет. А ещё… — В последний раз я его чуть не убил, — признался он, взглянув отстранённым взглядом куда-то вдаль. — И не знаю… Я так смешанно чувствую себя из-за этого. С одной стороны я к этому факту ничего не испытываю, поскольку мне уже практически не жалко его, ведь ОН мало того, что хочет убить близкого мне человека со всей жестокостью, так теперь ещё решился домогаться и изнасиловать её. А с другой — мне морально плохо. Меня тянет блевать от того, что я дерусь с ним до смерти из-за его же поведения, пренебрегая своими принципами, и вот, в последний раз чуть не убил. И мне до сих пор противно от этого. У тебя нет случаем идей, что можно сделать? Мужчина посмотрел на парня несколько секунд опечаленно, сочувственно и вздохнул. Он не сразу заговорил, обдумывая слова Налла и свои мысли, пришедшие на их счёт. — Не знаю пока что на самом деле, что конкретно тебе сказать насчёт Софьи, но вот Триста третий… Командный блок же может изменять живые объекты? — уточнял Херобрин. Налл медленно кивнул и придвинул брови к переносице, думая, к чему он клонит. — В таком случае вы могли бы… Переписать его. Сущность раскрыла глаза пошире от недоумения и ощущения, словно в груди, по рёбрам, неприятно заскребли когтями. — Или, к примеру, смягчить его душевную болезнь. — Но это… Это… — Налл забегал глазами, пытаясь в мыслях подобрать наиболее корректное слово. — Неправильно, недопустимо? — предположил Брин, подняв бровь. — Ну да… Как бы в первом варианте это будет уже совсем не он, а от второго… Мужчина прикрыл глаза. Он не совсем понимал, стоит ли ему говорить то, что хочет сказать, поскольку иногда Налл сам бывает тем ещё упрямым бараном, который если что-то и решил, в частности, если это дело принципа, то уже, скорее всего, не отступит от этого. И сейчас как раз такой случай. Тем не менее Херобрин решил попробовать: — Налл, ты парень по-настоящему хороший, замечательный, и я весьма рад, что знаю тебя, ведь таких, как ты, не так много, — начал мужчина, коснувшись чужого плеча. — И я не меньше ценю твоё желание сделать всё как лучше. Но, прошу, пойми, есть… Личности, которые понимают только язык насилия, и Триста третий, к сожалению, из таких. И ты с этим ничего не поделаешь. — Парень недовольно фыркнул, чутка сморщившись. Как будто он сам этого не знает и не понимает. — То, что я предлагаю, — лучшее, что мы можем сделать как для него, так и для окружающих. Ты же не хочешь прибегать к насилию, не хочешь убивать его, а вылечить его ни ты, ни я, ни кто-либо другой не в силах. Да и сам понимаешь, к местным врачам его не сводишь. Брин убрал руку, чувствуя, как его холодную кожу стал обжигать чужой тяжёлый гнев, граничащий с какой-то яростью. Он охватил чужое тело, заставляя напрячься и чуть ли не скалить зубы. Воздух вокруг стал каким-то непривычно вязким, сковывающим движения, отчего мужчине стало несколько не по себе, когда блестящие бешенством чёрные глаза зыркнули на него. Сущность резко сообщила, сделав пару шагов от него: — Я пойду, проветрюсь. — Слова прозвучали непривычно сухо и неприятно. — Иди, раз душа просит, — отпустил его Брин, опечаленным взглядом сверля затылок парня. Да и держать бесполезно: всё равно ушёл бы. Налл взглянул на него напоследок задумчиво и, сунув руки в карманы брюк, пошёл вглубь леса.
