chloroform.

тощее тело безвольно осело в руках мужчины, позволяя тащить себя по земле прямиком на помойные баки. тот в свою очередь не ощутил большого веса, что позволило без проблем поднять парня на крышку небольшого контейнера. 'ха, да у тебя задница, прям как у девчонки! ' — подметил про себя мужчина, зажимая шею парня, чтобы тот не закричал, ведь, увы, хлороформ действует очень короткое время. — кха… отпусти… — Стюарт безуспешно пытался вырваться, однако когда тут получится, когда шея зажата, а сам ты уже уложен на баки. силы явно неравны, надо было хотя бы перцовку с собой таскать. парень понимал, что он в безвыходном положении, но все ещё рефлекторно продолжал дёргаться и слабо отстраняться. — да неужели? — Мёрдок почувствовал слабое сопротивление, и тотчас же ударил прямо по ребрам бедолаги, — терпение, сука. признайся, ты тащишься от боли. 'нетнетнет, этого не может быть. я не позволю обойтись с собой так. я, мать твою, прикончу тебя, если ты… если ты посмеешь' а Мёрдок взял, и посмел. уже заученными движениями он расстегнул криво пришитую пуговицу на чёрных джинсах, а затем и расстегнул молнию, буквально срывая их следом. — сука, стой!.. — женственно тонкие пальцы вцепились в жилистые плечи, отталкивая. только толку от этого было настолько мало, что становилось смешно. — а то что? — в голосе мужчины слышалась даже не усмешка. Мёрдок смеялся над напуганным юношей под ним. брюнету было было смешно наблюдать за ничтожными попытками хотя бы оттянуть самый страшный момент. увы, весело было только Никкалсу, — ну, что ты сделаешь?.. очевидно, что вопрос был задан не с целью услышать ответ или типа того. оба понимали, что победитель в этой ситуации слишком уж очевидный. и если одному было противно до мозга костей, то второго происходящее приводило в животный восторг. Стюарту становилось холодно, поскольку сырые контейнеры осенним вечером — не самая теплая поверхность. мужчина в свою очередь одной рукой ловко расстегнул ремень и также резво справился с ширинкой приспуская штаны вместе с бельём. — я убью тебя! — Пот понимал, что шансы на побег исчезли, еще когда мужчина прижал тряпку к его морде, но все ещё упорно не хотел верить в то, что сейчас происходит и тем более в то, что произойдёт дальше. — ну не скажи, — довольно просипел ублюдок, — ты сам-то себя слышишь? — даже в нынешнем (весьма не выигрышном) положении парень продолжал биться как птичка в клетке, будто от этого мог быть какой-то результат. жалкое зрелище. зачемзачемзачем ты это делаешь? мудила, отпусти меня! вали к себе домой, в бар, в бордель, куда угодно, только не трогай меня! к сожалению, громкий плевок отвлек парня от размышлений. через пару мгновений парень ощутил нестерпимую боль в заднице. было ощущение, словно ему надавили пальцем на шею — дышать стало невероятно тяжело, а лоб в секунду покрылся испариной. хотел было закричать, но не тут-то было — широкая ладонь, очень удобно расположившаяся на тонкой шее, делала это почти невозможным. Пот даже замер от шока, вцепившись в косуху брюнета, но влага на ней после дождя заставила пальцы заскользить. парень от боли широко раскрыл глаза, от чего они почти светились в мраке переулка. вороватые лапы мужчины проскользнули к худому бедру, сжимая и оцарапывая. уже почти потеряв связь с реальностью, парень с ужасом почувствал, как мужчина начал двигаться. сначала медленно, но затем постепенно набирая темп. фу! фу! фу! хотелось отвесить подонку знатную оплеуху, но все, что мог тогда сделать стю — это наблюдать за продолжением уже начавшегося конца. каждый толчок насильника отчётливо отзывался острой болью в соответствующем месте. несчастный был готов сблевать, умереть, исчезнуть, лишь бы не находиться сейчас здесь. уже несколько раз успев осыпать себя проклятиями за то, что выбрал эту дорогу, парень почувствал, что его щеки становятся влажными и тёплыми. сомкнув веки, горячие слезы оставили дорожки на бледных щеках юноши. иначе его тело никак не могло справится с тем, что сейчас происходит. грубые толчки продолжались, казалось, с ещё большей силой, и стюарт искренне надеялся, что этот ублюдок в конце и вовсе прикончит его. помимо всего прочего почти что над самым ухом раздавалось рваное дыхание брюнета, перемешанное с его же рычанием, и это так мерзко. мердок смотрит на парня и ему кажется, что под сильным действием шока ему даже не больно. ошибается. ему больно. мужчина с удовольствием вслушивается в испуганное дыхание, в жалобные всхлипы, которые никак не могут сорваться в просьбы прекратить это. как бы никкалс не толкался, он никакой реакции от тела под собой не получил. не очень-то и надо. не то, что бы ему больше всех нужно. мальчик уже даже не пытается толкаться и кричать. звучит, как оксюморон. анекдот, если хочется. чужие руки воровато шарят по бледному телу, не гнушаясь нарушать чужие личные границы, которые уже подавно сломаны. так смешно смотреть на лицо парня — брови подняты, из распахнутых глаз льются слезы, а губы растянуты в гримасе боли. но мужчине все равно. совсем не стыдно. неа. он просто сделает то, что хотел и уйдёт. толчки продолжают быть грубыми и резкими, что заставляет парня каждый чёртов раз вздрагивать, как от разряда тока. но от одного и того же момента у них разные эмоции. насильник испытывает восторг, жажду большего, а бедняжка в свою очередь преисполнен немым желанием прекратить все это, забыть, потеряться, исчезнуть. это страшно. это больно. уже чувствуя, как их встреча должна подойти к концу, мужчина сжал мальчишечью шею сильнее и толкнулся последний раз, заканчивая прямо в парня. волна оргазма, как неминуемый пиздец подкралась незаметно, оглушая своим присутствием. гортанно простонав, мердок вышел из дрожащего стюарта, грубо похлопывая последнего по щеке. пара махиаций — и ублюдок уже готов идти своей дорогой. однако, пока парень приходил в себя, он едва ли не скатился с влажной крышки металлического бака. мердок (на удивление) поймал его, но отнюдь не чтобы помочь, а лишь почти что кинул на асфальт возле кирпичной кладки здания. стюарт вздрогнул, когда никкалс присел рядом с ним на корточки — поднял голову, но почти закрытые веки мешали сфокусировать свой взгляд на человеке перед ним. мердок нахально усмехнулся: этот идиот очень плохо понимает, что сейчас происходит. как ни в чем не бывало, он поднялся и зашагал к другому концу переулка, оставляя несчастного парня замерзать на улице и думая о том, что если бы он закинулся чем-нибудь, то, возможно, ему бы не было сейчас так хреново, и о том, что скорее всего, сам мердок будет воспринимать случившееся как тупой поклёп, как что-то, чего никогда не было. погруженный в свои мысли, он скрылся в неосвещенной стороне улицы, минуя алкоголиков и наркоманов, лежащих возле каждого третьего дома. 27.11.21