memories always remain

      Феликс Ли — улыбчивый, веснушчатый парень-солнышко. Он родом из знойного Сиднея, учится на первом курсе сеульского национального университета, факультет международных отношений.       Переехав из Австралии, Феликс долго не мог привыкнуть к новым условиям жизни в Корее. Резко и собственноручно оторвать себя от тёплых объятий матери, расстаться с сёстрами, хоть с улыбкой и обещанием, что всё будет хорошо. Свыкнуться с тем, что в Корее нет такого солнечного зноя, тёплого океана, обволакивающего тебя своим шумом небесно-голубых волн, совсем другие люди, другой язык, другие правила, обычаи, а ещё совсем нет близких. Приходилось вести себя не так, как дома, отвыкнуть носить лишь лёгкую одежду, привыкнуть к погоде, другому часовому поясу, пусть даже разница во времени невелика. Но желание Ликса было вполне себе осознанным, и вскоре он свыкся со всем этим. Всё освоил, принял, выучил, пусть стоило это немалых усилий. Тем более, подобные вещи не представляли для юноши особого труда, ведь имелось то, от чего ему хотелось, от чего стоило убегать даже из родного дома.       Вот он в Корее уже год. Его лучший друг — Джисон учится вместе с ним. Фел встретил его ещё в конце одиннадцатого класса, за это короткое время они вместе преодолели и двенадцатый, а потом поступили в один и тот же универ. К счастью, или же к сожалению, но на разные факультеты. Джисон за год дружбы успел от корки до корки узнать Ёнбока, иногда Ликс даже сам многое извлекал из уст друга о своей нескромной персоне. Но кое-что Хан никак не мог выпытать у Феликса, постоянно интересуясь, что же сподвигло его друга переехать в Сеул, да и ещё бросить там учебу. Фел всегда отмахивался, говорил, мол: «надоела жаркая погода», «захотелось перемен», «выбраться от родителей во взрослую, самостоятельную жизнь.» И тому подобное. Но ведь Джисон догадывался, что это не так. Ликс очень любил Австралию, всегда в красках описывал, чем он занимался на досуге, или куда мама постоянно водила их, чтобы скрасить серые школьные будни своих детей. Фелу нравилось делиться тем, как весело он играл с младшей сестрой, а потом тайком от родителей что-то делал со старшей. Но когда Джисон раз за разом задавал один и тот же вопрос, Фел постоянно отмалчивался, а это всегда напрягало Хана. Но ничего кроме как смириться и ждать, пока друг сам не созреет рассказать, он решения не нашёл.

***

      Шумные коридоры универа обволакивают уши. Хан Джисон звенит под ухом, увлечённо рассказывая о новой статье, которую где-то откопал на просторах интернета в четыре утра. Стены высшего учебного заведения переполнены громкими звуками, которые уже давно приелись, став чем-то привычным.       — И вот, летальный исход от включённого на ночь вентилятора! От в-е-н-т-и-л-я-т-о-р-а, Ликс. А если это не просто корейское поверье? Эй? Земля вызывает Ли Феликса! Ты меня вообще слушаешь?! — Джисон шагал рядом, постоянно поправляя спадающие лямки рюкзака и бурно жестикулируя. Статья была о смерти от вентилятора, и Феликс не желал знать, как его лучший друг вообще её нашёл.       — А? Да, да… вентилятор, летальный исход… угу. — погружённый в свои мысли блондин слушал друга краем уха, да и не особо хотел поддерживать разговор в данный момент.       Джисон был взбаламошным. Человек-настроение, который в одно мгновенье мог часами громко рассказывать о какой-либо глупой ситуации, а затем надолго уходить в себя из-за всяких мелочей. По началу Хан показался Феликсу скрытным и замкнутым, но узнав его получше, Ли осознал, что Джисон просто не разбрасывается своими чувствами, он доверяет их не каждому, и Феликсу повезло стать человеком, с которым Джисон чувствовал себя самим собой без всяких угрызений совести.       Хан читает непопулярные статьи на всяких форумах, совсем не умеет пить, а еще часто зависает со своими хёнами.       Бан Чан и Чанбин — по-настоящему талантливые музыканты. Вместе с Ханом они сформировались как группа ещё до встречи Джи с Фелом. Ребята не часто говорили о хёнах Джисона, они и музыка — это его хобби, он не часто рассказывал что-то о своей деятельности, ведь ему вполне было достаточно разговоров между участниками их «банды», как называл их группу Ликс. Да и Ли был удивлен, что кто-то кроме его персоны способен вытерпеть пубертатный период Хан Джисона.       И нет, у них есть название, они «3racha» — три парня, ищущие смысл жизни в музыке и её направлениях, получающее невероятное удовольствие от того, что делают, и не спрашивая, нравится ли это другим. Джисон любил своих хёнов, любил их группу, любил музыку, и Фелу нравилось его довольное лицо, когда он начинал снова что-то в красках тараторить о том, какой качественный кусок новой песни они записали на неделе.       — Ты что, на солнце где-то перегрелся? Совсем меня не слышишь. — Джи щелкнул пальцами перед носом блондина, скорчив недовольное лицо.       — Нет… просто та ситуация с тем старшим, она выводит меня из себя. Почему я? Я что, один хорошо учусь? Сколько зубрил ходит по университету, а почему-то именно мне приходится быть репетитором у Хвана. — подошедший вчера к Феликсу профессор оповестил его о «чудесной» новости. Ликс аж мурашками покрылся, узнав о том, что он теперь будет вынужден заниматься с одним из самых отстающих учеников в их университете — Хван Хёнджином.       Старший был богатым наследником какой-то там компании своей семьи. Слухов про него достаточно, то с младшими с параллельных курсов шатается, то с разными девушками его по углам универа видят постоянно. Одним словом, все считают Хвана не шибко разговорчивым, но чертовски сексуальным и влиятельным. Он то самое клише из американских подростковых сериалов, факбой, хартбрейкер и гроза вуза.       По университету Хёнджин всегда ходит в сопровождении Ли Минхо — такого же звёздного богатея, как и он сам. Ли и Хван как попугаи неразлучники, ходят вместе, едят вместе, прогуливают пары вместе, вместе своим убийственным дуэтом сносят крыши девушкам и парням со всего университета, увивающимся вслед за ними везде и всюду. За Ли и Хваном всегда бегают первокурсники разного возраста, пола, ориентации. Феликс привык видеть высокомерие и предвзятость в глазах этих старших, но перестал обращать на это слишком много внимания. Они держались в своей среде, а им с Джи было достаточно и друг друга. Они в их заоблачную жизнь лезть желанием не горели.       — Воу, воу, полегче. Относись к этому проще. — Джи в очередной раз поправил лямку рюкзака на своём плече, взмахнув чёлкой. Ликс направил на него непонимающий, разъярённый взгляд.       — Проще? Проще, Джисон?! У меня, как будто, своих дел не по горло, а прям для таких как он, любая свободная минута! — Феликс вскипел, сверля в лучшем друге дыру своими глазами.       — Ну, ведь у тебя и выбора не было. Тебе поставили условие, либо ты им займёшься, либо тебя просто исключат. Вариантов не много. И ты, я считаю, выбрал наилучший. Его семья богата, влиятельна, а ты… прости, конечно, но мы — просто студенты среднего класса. Без элитного социального статуса, ну и без богатых родственников. — поджав губы, он встрепал блондинистые волосы, будто пытался извиниться перед лучшим другом за то, что он вынужден жить эту жизнь.       — Вот это всё меня и бесит, Джи. Мне просто не предоставили выбора. Он даже не с моего факультета, но когда речь заходит о богатеньких детишках, таких же богатеньких родителей, которые могут подорвать репутацию универа по щелчку пальцев, находят таких, как я. — Феликс фыркнул и отбросил руку друга со своей головы, порозовев от злобы.       — Бедных и депрессивных студентов? — съехидничал Хан, изрядно устав поправлять лямки своего портфеля.       — Да пошёл ты, Джи! У меня сейчас право. Если я опоздаю, то мне крышка, а потом придётся ехать к этому на другой конец Сеула, для того, чтобы отдать конспекты, которые я делал для сие величества часа два вчера. — Феликса буквально выводила из себя вся эта ситуация, а точнее её безвыходность и полное отсутствие справедливости. Парень умерил свой пыл, но расслабиться ему так и не удалось. Нервно стуча левой ногой по плитке, он кивнул другу, собираясь направится в сторону своей аудитории.       — Уууууу, он тебе и адресок уже сообщил? — для Джисона же, это было не более, чем пустяком.       Он учится на 3-4 с постоянной нестабильностью в табеле. Учителя пытались его вразумить, но парень не привык зацикливаться на учёбе, как делали это остальные. Родители отправили его на факультет инженерии, в которой парень никогда не желал развиваться, а уж тем более работать. Поэтому, пары он чаще всего прогуливал в гараже Бан Чана, а сессию закрывать успевал в последний момент. Если вообще успевал.       Для Фела, к слову, было удивлением, как его ещё не выперли. И истекая из его личностной позиции, к таким ситуациям Джисон относился, как и ко всем развилкам своей жизни — с легким флёром юмора. Джисон не искал себя в жизни, а создавал.       «Мы все в любом случае сгинем в небытие, и никто не станет о нас вспоминать, так что… Похуй.» — Хан Джисон на свой восемнадцатый день рождения.       — Джисон, вали на пары! И не беси меня с утра пораньше! — Феликс замахнулся портфелем в сторону лучшего друга, который уже успел сорваться с места.       — Всё! Всё! Я ухожу! Только не бей! — Джисон убежал в сторону своей аудитории, заливисто смеясь. Его рюкзак окончательно свалился с плеч, он почти споткнулся, но продолжал нестись по длинному коридору, игнорируя остальных студентов и их недовольные вскрики.

***

      День прошёл быстро, и как бы Феликс не хотел оттягивать тот самый момент, но всё же, он настал. Ли стоял на остановке, ожидая автобус, чтобы поехать туда, где он уверен, его вовсе не ждут.       Когда Хёнджина и Ликса подозвал к себе учитель Кан и посвятил в то, что отныне Фела назначают репетитором (без его желания в помине, естественно), Хёнджин отнёсся к этому лишь с отрешённостью и презренным взглядом, которым соизволил наградить своего «репетитора».       Джин, как и Фел, не сиял желанием тратить своё время на лекции, содержание которых уже и так предельно надоело, но и у него ситуация была не лучше. И если Ликсу пригрозили исключением, то его отец позаботился на славу, пообещал отрезать ему все контакты от друзей, а ещё посадить под домашний арест, если тот не возьмётся за ум, подставив отцовскую репутацию в семье под удар. А для таких, как Хван такое подобно перекрытию воздуха… ну, так думал Феликс.       Ехать до знаменитого поместья где-то около получаса, а абсолютно вся эта поездка не предоставляет никакого комфорта, как самим автобусом, так и тем, что поджидало блондина в конце этого «увлекательного» получасового путешествия. Выйдя на остановке, — от которой Ликсу пришлось идти ещё, как минимум, минут двадцать до могучего дома семьи Хван, — он благословил себя всеми существующими и несуществующими молитвами, прося милости у богов, лишь бы не встретить родителей Хёнджина или надоедливую прислугу с однотипными вопросами, по типу: «зачем вы здесь?» или «что же такого случилось?». Он рассчитывал по-быстренькому отдать свои конспекты этому придурку и свалить домой, только бы не видеть его ледяной взгляд, которым Хван потрясающе умел унижать без слов.       Войдя в дом, Феликс невольно приоткрыл рот от удивления. Парень ожидал увидеть что-то по типу дорого-богато, но совсем негаданно для Феликса всё было сдержанно. Да, богато, но в меру и со вкусом. Стены холла были светлыми, сочетаясь с деревянной отделкой мебели и изысканными узорами на ней. Вокруг было много свободного пространства, а слева возвышалась широкая лестница на второй этаж, тоже из дерева, но более темного, однако отлично гармонирующего с бежевым цветом кресел и диванов в гостиной. Лаконично и стильно, без всяких вычурных, странных и причудливых форм или бессмысленных карикатур, которые успел напредставлять себе Феликс по дороге сюда.       — Челюсть подбери. Я, конечно, понимаю, что ты такое видишь первый раз в своей жизни, но тебе всё равно не разрешается ничего трогать, блондинчик. Так что быстрее шевелись. Вперёд за мной.       Громкий Голос Хёнджина вывел Феликса из раздумий. Он даже не стал спускаться, разговаривая с Ли со второго этажа. Ликс и не ожидал тёплого приема, так что просто поковылял своими онемевшими, совершенно не желающими двигаться ногами, за Хваном.       Зайдя в комнату Джина, он вновь невольно заволновался. Стал осматриваться: белоснежные стены, огромная двуспальная кровать с теми же белоснежными, словно снег, простынями. Недалеко стоящий шкаф из дубовой отделки, большое панорамное окно в пол, рабочий стол, на котором всё лежало в идеальном порядке.       Никогда бы не подумал, что это комната Хван Хёнджина. — на секунду промелькнуло в голове блондина. Всё было как-то слишком… Блёкло? Скучно? Безжизненно?       Стоило Феликсу услышать щелчок замка на двери за своей спиной, он сразу выплыл из своих раздумий, вздрогнув и желая забыть о всех конспектах и угрозах старого профессора, лишь бы не оставаться с этим чудищем один на один.       — Чего встал? Заходи и давай побыстрей делай, что должен. У меня не так много времени выделено на твои содержательные лекции. — Хёнджин отошёл от двери, вальяжно приземлившись в кресло.       Давно уже бледное лицо Феликса, кажется, стало ещё на тон бледнее, явно выигрывая у идеальных стен комнаты. Подойдя к столу Хвана, он поставил на него свою сумку, доставая всё нужное.       — Я… я — начинал Ликс, запинаясь. — Я принёс свой конспект и один тест, чтобы проверить, над чем нам нужно поработать. Оставлю его у тебя, потом проверю. — Фел выговорил это почти на одном дыхании, боясь лишний раз пошевелиться.       — Ну окей, начинай. — сев за стол, Феликс пододвинул к себе тест и вручил его Хёнджину со словами:       — Его пройдёшь завтра, а сейчас держи вот эти базовые упражнения и реши их.       Ком, колом стоящий в горле блондина, застрял, не намереваясь оттуда уходить. Феликс выговаривал слова рвано, периодически сглатывая почти каждое. Паника царапала трахею, горло, а он никак не мог взять себя в руки.       Соберись немедленно, Феликс Ли.       Хёнджин, смотря на это зрелище, лишь усмехнулся. Пройдя тест, Хван вручил его своему репетитору.       Просмотрев его бланк ответов и убедившись в том, что Хёнджин не знает практически ничего даже из недавно пройденных тем его профильных предметов, Феликс еле сдержал в себе несколько колких замечаний в сторону старшего, которые так и хотелось съязвить.       — Ладно. Хорошо. Работать предстоит не мало, но думаю, что ты справишься, сонбэ. — вежливое обращение к Хёнджину резало слух Феликса, но он не мог позволить себе разговаривать со старшим в неуважительной форме, каким бы страшим он ни был.       — Хах, можешь не утруждаться в вежливости, просто занимаешься и всё. Если уж там всё так плохо, то не делай такое недовольное лицо, а дай мне что-нибудь… ну не знаю, попроще? — Хёнджин откинулся на спинку стула, выгнув бровь.       Попроще?       Да я в жизни не встречал людей тупее, чем ты, заносчивый и самовлюбленный индюк.       — Я подыщу что-нибудь другое в следующий раз, а пока… на сегодня всё. — Фел было собрался уходить, но Хван прямо перед дверью перегородил ему дорогу.       — Не думай даже хоть кому-то проговориться об этих занятиях или начать подходить ко мне в универе. Сразу можешь забыть о своём обучении там. В случае, если нас увидят, тебе придётся побеспокоиться о целостности своего худощавого тельца, окей? — напористо приближаясь к лицу Ли, проговорил старший.       — Хорошо. И не собирался.       — Вот и славненько. Вопросы ещё имеются? — блондин лишь отрицательно покачал головой, пятясь назад к двери. — Тогда вали и не забудь про занятие на следующей неделе. — отступив от него, Хёнджин щелкнул замком и кивнул в сторону выхода, провожая взглядом стремительно удаляющуюся фигуру парня.       Так быстро Феликс давно не бегал. Спустившись с закрученной лестницы поместья, он лишь споткнулся о белоснежный ковёр, постеленный в гостевой комнате, а потом пулей вылетел на улицу.