In which Lan Qiren eavesdrops and gets a new nephew (and grandnephew) out of it

Оглядываясь назад, Лань Цижэнь, вероятно, должен был предвидеть это. Лань Цижэнь находился в своём домашнем кабинете, проверяя документы, когда в дверь постучали. В последний раз он видел, что Ванцзи занимался в гостиной, а значит, скорее всего, он откроет дверь — послушный мальчик, каким он и был. Тем не менее сегодня Лань Цижэню было любопытно посмотреть, кто же звонит в это случайное время пятницы, поэтому он начал пробираться по коридору. Он собирался войти в гостиную и посмотреть, кого Ванцзи впустил в дом, когда громкий голос заставил его остановиться. Ах, конечно, это был Вэй Усянь. Его присутствие здесь не было чем-то совершенно неслыханным, на самом деле Ванцзи проводил ужасно много времени с Вэй Усянем в последние пару лет; хотя для них не было особенно распространено проводить время в доме Лань. — Спасибо, что впустил меня, Лань Чжань, мне действительно нужно поговорить с тобой кое о чём. Знаешь, я бы не заглянул к тебе домой в таком виде, если бы это не было действительно важно. — Ты можешь расказать мне всё, Вэй Ин. Что случилось? Сейчас. Лань Цижэнь обычно не был тем, кто подслушивает, на самом деле в большинстве случаев он активно избегал подслушивать чужие разговоры. Но в этот конкретный день он обнаружил, что не может развернуться и вернуться к тому, что он делал — не раньше, чем узнает, почему Вэй Усянь из всех людей просто должен был зайти и срочно поговорить с его племянником. Была пятница, а это означало, что у него была возможность весь день разговаривать с Ванцзи в школе. На нём больше не было униформы, поэтому он явно заходил домой, прежде чем приехать сюда. Лань Цижэнь также отметил неистовство, с которым говорил Вэй Усянь, а не только его обычные болтливые наклонности, он казался нервным, даже испуганным. Нежность, с которой Ванцзи ответил мальчику, также послужила поводом для вопросов. Лань Цижэнь знал, что эти двое были близки. Он знал, что Вэй Усянь вытащил Ванцзи из его раковины так, как никто из сверстников не смог. Несмотря на его общее раздражение громким мальчиком, Лань Цижэнь позволил дружбе процветать просто из-за того, насколько счастливым она делала Ванцзи. — Гм… ну… Просто… гм. — Слова Вэй Усяня становились всё более сдержанными, чем больше он продолжал. Глаза Лань Цижэня расширились — мальчик… плакал? — Вэй Ин! — взволнованно воскликнул Ванцзи. Из своего укрытия за углом Лань Цижэнь наблюдал, как он крепко обнял Вэй Усяня и велел ему сесть рядом с собой на диван. — Вэй Ин, дорогой, что случилось? В голосе Ванцзи звучала должная озабоченность, когда он держал другого мальчика на руках и позволял ему рыдать в аккуратно выглаженную синюю толстовку. Глаза Лань Цижэня чуть не вылезли из орбит при выражении нежности: с каких это пор Ванцзи так ласково, так... нежно называл Вэй Усяня? Лицо Вэй Усяня появилось там, где оно было запрятано на груди Ванцзи; мальчик был полон слёз. Лань Цижэнь наблюдал, как его племянник аккуратно вытирал щёки Вэй Усяня рукавом толстовки, как Вэй Усянь глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Что могло расстроить Вэй Усяня, который всегда делал вид, что стоит выше всего, что он плакал в гостиной Лань Цижэня. Его осенила отрезвляющая мысль, что, возможно, мальчика выгнали. Он знал, что семья Цзян усыновила Вэй Усяня, и, хотя Цзян Фэнмянь и его дети принимали и любили подростка, у него были непростые отношения с Юй Цзыюань. Было не совсем исключено думать, что, возможно, ей, наконец, надоели выходки Вэй Усяня, и она выбросила его на улицу — технически он теперь стал взрослым. — Лань Чжань, мне нужно тебе кое-что сказать. Мне очень жаль, — Вэй Усянь на мгновение остановился, выуживая что-то из кармана своих черных джинсов. Из-за угла, под которым сидели двое мальчиков, Лань Цижэнь не мог видеть, что это за предмет, но он слышал, как Ванцзи резко вдохнул, когда тот был прижат к его ладони. — Я беременный, Лань Чжань. На долю секунды Лань Цижэнь испугался, что его сердце может перестать биться. Беременный. Вэй Усяню было восемнадцать лет, и он был беременным. С его вспыльчивым темпераментом и худощавым телосложением легко было забыть, что Вэй Усянь на самом деле был омегой, — омегой, которая изо всех сил старалась игнорировать условности, — но тем не менее омегой. А теперь он был беременной омегой. На любой вопрос о том, кто был отцом, однозначно отвечал тот факт, что Вэй Усянь был здесь, рассказывая всё это самому младшему альфе-племяннику Лань Цижэня. — Что? — спросил Ванцзи самым тихим голосом, который Лань Цижэнь когда-либо слышал. Он казался таким молодым, таким напуганным, но, как ни странно, обнадеживающим? — Лань Чжань, я беременный, это твой щенок, и я не знаю, что делать и... Вэй Усянь был остановлен Ванцзи, который снова притянул его к себе, медленно покачивая взад и вперёд, пока он выплёскивал свои эмоции. Тёплый запах сандалового дерева начал проникать в комнату с их стороны. Ванцзи принюхивался к мальчику. Ванцзи выпустил свой аромат, — что он делал редко, — чтобы помочь Вэй Усяню расслабиться. Лань Цижэнь решил не думать об этом факте и его последствиях. Когда рыдания Вэй Усяня стихли, Лань Цижэнь увидел, как в мозгу Ванцзи крутятся винтики, когда он выяснил, как отреагировать на эту ужасающую новость, которую ему только что сообщил его… любовник? Лань Цижэнь не знал, какие отношения у Ванцзи с Вэй Усянем, но он надеялся, хотя ему было больно думать об этом, что они, по крайней мере, встречались. Мысль о том, что Ванцзи занимается добрачным сексом в любой из ситуаций, заставляла Лань Цижэня чувствовать себя слишком неудобно, но он знал, что принадлежит к старшему поколению и что времена меняются. Тем не менее в нём всё ещё была старая, традиционная часть, которая надеялась, что его племянник, по крайней мере, будет достаточно сдержан, чтобы вступать в такие отношения только с постоянным партнером. Теперь. Это было бы идеальным временем для Лань Цижэня, чтобы раскрыть своё присутствие мальчикам и прекратить шпионаж. По крайней мере, это было бы благородным поступком. Однако ему было любопытно, как Ванцзи отреагирует на это откровение. Как молодой альфа отреагирует на известие о том, что он произвёл на свет щенка, казалось бы, случайно? Лань Цижэнь пытался воспитать обоих своих племянников праведными и добросовестными молодыми людьми и надеялся, что Ванцзи примет это учение близко к сердцу и возьмёт на себя ответственность за свои действия в этой ситуации. Было бы откровенно душераздирающе обнаружить, что Ванцзи был из тех, кто оплодотворяет кого-то, а затем бросает его и их щенка. Альфы имели... репутацию непостоянных людей. Возможно, это не совсем справедливая оценка, но для альфы, особенно возраста Ванцзи, не было ничего удивительного, что они не считали своих щенков своими. Также бесспорным фактом было то, что в мире было гораздо больше омег-одиночек, чем альф-одиночек. Лань Цижэнь, затаив дыхание, ждал, чтобы увидеть, как Ванцзи отреагирует на только что полученную новость. Было неудивительно, что он не рассердился. Он не кричал, не злился и не обвинял Вэй Усяня в их затруднительном положении. Вместо этого он обхватил лицо мальчишки ладонями и уговорил посмотреть ему в глаза. Когда он говорил, он звучал мягко, но его сообщение было твёрдым: Вэй Ин, почему ты извиняешься? Это не твоя вина. Лань Цижэнь подавил желание вздохнуть с облегчением. По крайней мере, теперь он знал наверняка, что Ванцзи не откажется прямо от своей ответственности. Вэй Усянь громко фыркнул, опираясь на прикосновения Ванцзи: — Я… мне следовало быть более осторожным. Мне следовало иметь.... — Нам следовало быть более осторожными. Мы оба одинаково виноваты. — Ты не злишься? — Конечно, я не злюсь. Вэй Ин, я люблю тебя, ты это знаешь. Я поддержу тебя во всём. Вэй Усянь снова рухнул под бок Ванцзи, пара, казалось, сидела невероятно близко. — Ты хороший парень, Лань Чжань. Ты слишком хорош. Ты знаешь, сколько альф в твоей ситуации побежали бы в гору? — Большинство альф — идиоты, — сказал Ванцзи в ответ, когда наклонился, чтобы поцеловать макушку Вэй Усяня, сжав руками ладони парня. Лань Цижэнь не мог не почувствовать немного гордости. — Так что ты хочешь делать дальше, Вэй Ин? — Я? — Это твоё решение, поскольку это твоё тело. Я поддержу любой вариант, который ты выберешь. У меня есть… средства на оплату аборта, если ты этого хочешь. Вэй Усянь посмотрел на свои руки, которые всё ещё были зажаты Ванцзи. Лань Цижэнь никогда не видел, чтобы Вэй Усянь выглядел таким противоречивым за всё то время, пока он его учил. Его левая рука выскользнула из руки Ванцзи и легла на плоский живот. Когда он заговорил, его голос дрожал: — Я должен сказать, что мы должны избавиться от щенка. Я должен сказать, что мы слишком молоды, и я слишком безответственен, и что мы должны просто сделать аборт и забыть, что это когда-либо происходило. Но… не думаю, что хочу этого. Последняя часть вышла шёпотом: — Лань Чжань, что бы ты ответил, если бы я сказал, что, по-моему, хочу оставить этого щенка? Рука Ванцзи присоединилась к руке Вэй Усяня на его животе. — Я бы сказал, что беру на себя ответственность. — Ты действительно это имеешь в виду? — Я не лгу. Вэй Усянь издал что-то похожее на счастливые рыдания, когда он обнял Ванцзи за шею. — Лань Чжань, думаю, я хочу сохранить его. Я знаю, что мы молоды, и я знаю, что это разрушит все наши планы, но я уже чувствую к нему такую ​​привязанность. — Если ты хочешь оставить малыша, мы его оставим. Я позабочусь о вас обоих, — сказал Ванцзи, обнимая своего парня. Что ж, подумал про себя Лань Цижэнь, это подтверждает всё: Ванцзи собирается стать отцом. Он так много думал с того момента, как слова «Я беременный» сорвались с губ Вэй Усяня. То, что он захочет сохранить щенка, не казалось маловероятным. Возможно, именно поэтому он вообще так боялся сказать Ванцзи. — Что твоя семья скажет? Разве они не супертрадиционные? Конечно, они не будут слишком довольны тем, что у нас есть внебрачный щенок. — Я выйду за тебя замуж, если это нужно, чтобы их успокоить. Если, конечно, Вэй Ин захочет меня. При предложении Ванцзи Вэй Усянь тихонько ахнул. Лань Цижэнь был в противоречии. Конечно, для репутации обоих мальчиков было бы лучше, если бы они поженились. Однако он также не хотел заманить в брак двух подростков, если они не были к этому готовы. Им нужно было принять это решение для себя. — О, Лань Чжань, я не могу позволить тебе бросить ради меня всё своё будущее. — Вэй Ин, я уже сказал тебе, что хочу провести с тобой остаток своей жизни. Что нам мешает начать сейчас? — Ты действительно этого хочешь? Ты хочешь выйти за меня замуж? И ты заявишь о малыше как о своём собственном? — Я никогда не хотел ничего большего. Когда Ванцзи притянул Вэй Усяня для нежного поцелуя, Лань Цижэнь решил перестать скрываться в тени. Он вышел в гостиную и откашлялся. Два мальчика разбежались невероятно быстро. Обе головы резко повернулись и уставились на Лань Цижэня. Вэй Усянь практически спрыгнул с колен Ванцзи и с мягким стуком приземлился обратно на диван. — Дядя… Вэй Ин и я просто… — Я всё слышал, Ванцзи. Ванцзи замер. Вэй Усянь от стыда опустил голову. Ванцзи снова взял за руку Вэй Усяня, предположительно, чтобы успокоить его. Лань Цижэнь драматично застонал: — О, расслабься. Я не сошёл с ума, — он фыркнул, пересёк комнату и сел в кресло напротив двух нервничающих подростков. На журнальном столике перед ними лежал тест на беременность: должно быть, это то, что Вэй Усянь показал Ванцзи ранее. — Тогда ты знаешь о… — Твоём предстоящем отцовстве? Да, я знаю. — И ты не злишься на это? — Я несколько разочарован в вас обоих за такую ​​безответственность, но я не злюсь. — Учитель Лань, мне очень жаль... — Вэй Усянь, прекрати это прямо сейчас. Как сказал мой племянник, это не только твоя вина, он также мог принять какие-то меры предосторожности, но предпочёл не делать этого. Уши Ванцзи покраснели. Двое подростков, казалось, чувствовали себя совершенно неуютно, слыша такие слова от Лань Цижэня. — Мы приняли меры предосторожности, я клянусь! Я использую противозачаточные средства, не знаю, почему они не подействовали, — прохрипел Вэй Усянь. — Вы не пользуетесь презервативами? — Мгм, — возмущенно пробормотал Ванцзи. Будучи учителем в старшей школе в течение многих десятилетий, Лань Цижэню не раз приходилось отвечать на уроках сексуального воспитания, а это значит, что он давно уже не стеснялся обсуждать такие темы в присутствии подростков, которые выглядели как будто предпочли бы быть где-нибудь ещё в этом мире. — В большинстве случаев мы используем! Мы просто забыли в прошлый раз. Мы думали, что будем в безопасности и с таблеткой, — пробормотал Вэй Усянь, явно чувствуя себя слишком неловко, чтобы смотреть в глаза дяди своего парня, пока они обсуждали противозачаточные средства. Лань Цижэнь закатил глаза. Он не пытался сделать ситуацию ещё более неловкой, чем это было раньше. — Хотя я рад слышать, что вы вдвоём практикуете безопасный секс, факт остаётся фактом: несчастные случаи всё ещё случаются, и я не злюсь на вас из-за того, что вышло из-под вашего контроля. — О, я понимаю, спасибо, учитель Лань. — Как долго вы двое ухаживали друг за другом за моей спиной? — Ухаживания?! — воскликнул Вэй Усянь, несколько недоверчиво, наконец возвращаясь к своему обычному громкому поведению. — Кто говорит об ухаживаниях? — О, тогда свидания! Ты понимаешь, о чём я, мальчик, — отрезал Лань Цижэнь. — Вэй Ин и я были вместе почти два года, — ответил за него Ванцзи. Если чувства Лань Цижэня и были задеты откровением, что Ванцзи так долго скрывал от него что-то столь важное, как, предположительно, его первые отношения, он не позволил этому проявиться. — Вэй Усянь, твоя семья знает о ваших отношениях? Или это только от меня скрывалось? — Дядя Цзян и мадам Юй не знают. Но мои брат и сестра знают, как и большинство наших друзей. — Я не сказал брату, но я думаю, что он всё равно знает. — Да, это кажется вероятным, — ответил Лань Цижэнь, задумчиво поглаживая бороду. Лань Сичэнь умел читать микровыражения Ванцзи, которые были неуловимы даже для Лань Цижэня. Было весьма вероятно, что Сичэнь знал об отношениях Ванцзи и Вэй Усяня с самого начала и никогда ничего не говорил из уважения к частной жизни своего брата. Сичэнь был хорош в этом: добрый, откровенно ласковый. Фактически, если бы Лань Цижэнь был вынужден сделать ставку на одного из племянников, у которого бы родился внебрачный щенок, это был бы Сичэнь, просто на том основании, что он на самом деле разговаривал с более чем крошечной горсткой людей и не был закрыт для всех, кто к нему подходил. Оглядываясь назад, Лань Цижэнь, вероятно, должен был заметить, как быстро дружба Ванцзи с Вэй Усянем переросла в романтические отношения. Эти двое явно были глубоко влюблены друг в друга. — Что вы думаете о наших отношениях теперь, когда знаете? — спросил Вэй Усянь, тревожно подпрыгивая ногой. Лань Цижэнь подавил желание сказать ему, чтобы он сидел спокойно. — Я бы не сказал, что в восторге от этого, но я знаю, что ты делаешь Ванцзи счастливым, и это всё, что меня волнует. — А как насчёт нашего решения оставить щенка? — Это не идеальное время для вас, чтобы стать родителями, но выбор остаётся за вами. Если вы думаете, что готовы к большим переменам в жизни, я вас не остановлю. Фактически, я буду поддерживать вас на каждом этапе. Глаза Вэй Усяня расширились почти до смешного. — Что? Действительно? Но почему? Я думал, вы будете кричать, чтобы я убирался отсюда, — он попытался отшутиться, но мальчик явно был очень обеспокоен. — Ты действительно считаешь меня настолько жестоким, что я вышвырну тебя на улицу за глупую ошибку? Досадная случайность, за которую в равной степени виноват мой племянник? Я знаю, что временами могу быть строгим учителем, но я горжусь своей справедливостью. — Я… я не имел в виду… я просто… я не ожидал, что вы захотите нам помочь. Судя по потрясённому взгляду Ванцзи, он тоже этого не ожидал. Лань Цижэнь очень огорчился, узнав, что оба мальчика полностью ожидают, что им придётся заботиться о себе самостоятельно со своим ещё не рождёным малышом. Он определённо мог представить себе альтернативную реальность, в которой не подслушивал их разговор, и Ванцзи в конечном итоге импульсивно забрал бы весь свой целевой фонд, чтобы сбежать из дома с Вэй Усянем и начать новую совместную жизнь — всё, чтобы избежать неодобрения со стороны семьи. Лань Цижэнь не собирался этого допустить. — Вэй Усянь, тебе ещё не приходило в голову, что, возможно, я хотел бы присутствовать в жизни моей первой внучатой ​​племянницы или моего племянника? Ванцзи и Вэй Усянь всё ещё драматично цеплялись руками друг за друга, когда они с удивлением посмотрели на Лань Цижэня. — Ванцзи — мой племянник, и, судя по всему, ты собираешься стать моим зятем по закону, — Ванцзи яростно покраснел, но не поправил его. — Вы — моя семья, семья должна поддерживать друг друга. Я не позволю тебе пройти через это одному. Именно в этот момент слезы, которые хлынули из глаз Вэй Усяня, наконец достигли предела и начали заливать его щёки. На долю секунды Лань Цижэнь подумал о том, чтобы успокоить мальчика, но Ванцзи, конечно, уже был занят этим. — Вэй Ин, ты в порядке? — тихо спросил он, сжимая руку своего парня и обнимая его лицо. Вэй Усянь громко фыркнул, промокнув глаза рукавом толстовки: — Я в порядке, Лань Чжань, я просто эмоциональный. Ах да, гормоны, характерные для беременности, конечно, мальчик был чувствителен. Особенно перед лицом таких слов одобрения от авторитетного будущего родственника. — Вы действительно это имеете в виду? Вы нам поможете? Я думал, что Лани были супертрадиционными, разве они не будут критиковать вас за то, что вы принимаете беременных подростков в семью? — Хотя семья и уважение к старшим очень важны, я думаю, вы обнаружите, что меня больше волнует счастье моих племянников, а не мнение нескольких дальних родственников. Я не боюсь подвергнуться критике за что-то, если в глубине души знаю, что это правильный образ действий. Наша семья может ценить традиции, но, прежде всего, мы ценим нравственность. Было бы морально справедливым с моей стороны не поддержать вас двоих и заставить бороться наедине с новорождённым? Или если бы я запретил Ванцзи видеть тебя и попытался замять всю эту ситуацию? Или, если небеса не позволят, я буду настаивать на том, чтобы разлучить вас против вашей воли? Сделает ли меня любой из этих вариантов более нравственным человеком, чем тот, при котором вместо всего вышеперечисленного я решу поддержать свою семью, несмотря на неожиданные ошибки? И Ванцзи, и Вэй Усянь были ошеломлены тирадой Лань Цижэня. Он подозревал, что это могло быть потому, что они редко видели, чтобы у него были такие вспышки, особенно те, в которых он прямо оспаривал смысл того, что значит быть нравственным человеком — вещь, которая, вероятно, была внедрена в двух мальчиков через природу их школьного образования. Ванцзи откашлялся, прежде чем заговорить. Лань Цижэнь не мог вспомнить, когда в последний раз видел, чтобы Ванцзи выглядел или звучал так же эмоционально. — Спасибо, дядя. Ваша поддержка очень много значит для нас... Я сомневаюсь, что мы смогли бы сделать это без вас. — Не обесценивай себя, Ванцзи. Вы оба — прекрасные молодые люди, я не сомневаюсь, что вы хорошо справились бы с воспитанием щенка самостоятельно — я только говорю, что вам не нужно делать это в одиночку. Именно в этот момент появился Лань Сичэнь, который за несколько дней до этого вернулся из колледжа на лето. Он собирался открыть рот, чтобы поприветствовать всех, когда остановился как вкопанный, увидев пару подростков со слезами на глазах, драматично сжимающих руки на диване, и его дядю, который выглядел особенно решительным. — Дядя, Ванцзи, Вэй Усянь… здесь всё в порядке? — Твой брат станет отцом, Сичэнь, — прямо заявил Лань Цижэнь. Не было никакого смысла приукрашивать. Сичэнь подавился воздухом. — Ванцзи?! — воскликнул он, глядя на двух мальчиков в поисках подтверждения. Вэй Усянь осторожно похлопал себя по животу. — Это правда, я... у меня щенок от Лань Чжаня, — Ванцзи положил руку на колено Вэй Усяня. Только за последние десять минут Лань Цижэнь стал свидетелем того, как Ванцзи делал больше мелких прикосновений и нежных жестов привязанности к Вэй Усяню, чем он когда-либо видел, чтобы юноша проявлял к кому-либо ещё за всю свою жизнь. Бывали даже случаи, когда Ванцзи особенно остро реагировал на то, что его родной брат был слишком физически ласков с ним. — О, это… вау, я имею в виду… это настоящий сюрприз, — очень редко Сичэнь терялся со словами, но, похоже, ему было трудно составить связное предложение перед лицом новостей о том, что его младший брат скоро станет отцом-подростком. — И вы его оставите? Хватка Ванцзи на ноге Вэй Усяня немного усилилась. Лань Цижэнь знал, насколько Ванцзи ценит уважение своего старшего брата. — Да, брат, мы... Вэй Ин и я приняли решение оставить малыша, и мы довольны этим выбором. — Ванцзи, я не пытаюсь отговорить тебя от этого, не волнуйся. Я очень рад за вас обоих, просто хотел убедиться, что правильно понял. Поздравляю вас двоих, я уверен, вы будете прекрасными родителями. — Спасибо, брат. — Спасибо, Сичэнь-гэ, — тихо сказал Вэй Усянь. — Эм, дядя, что ты думаешь по этому поводу? — спросил Сичэнь, повернувшись к Лань Цижэню. Ах, он ожидает от меня отрицательного ответа. Это открытие немного задело, как и боязнь Ванцзи и Вэй Усяня рассказать ему об этом раньше. — Что ж, Сичэнь, хотя время могло быть лучше, я признаю, что Ванцзи и Вэй Усянь — умные и способные молодые люди, и они клянутся, что готовы к этим большим переменам. Я подробно говорил с мальчиками об обстоятельствах, которые, кажется, были ошибкой, которой нельзя было избежать, невзирая на то что они пытались. Они хотят оставить щенка, и я оказал им полную поддержку в этом деле. Сичэнь смотрел. Лань Цижэнь действительно устал от того, что члены его семьи смотрели на него, как будто у него выросло две головы, всякий раз, когда он предлагал какую-либо форму элементарной человеческой доброты. — Ох, ладно. Замечательно! Как ты думаешь, как твоя семья отреагирует на это, Усянь? — спросил Сичэнь, совершенно явно меняя тему. — Честно говоря, я понятия не имею. Дядя Цзян, вероятно, попытается с ней поспорить, но это может стать причиной, по которой мадам Юй, наконец, вышвырнет меня, — сказал Вэй Усянь, пожёвывая ноготь большого пальца. — Если она тебя вышвырнет, вы будете жить здесь. По крайней мере, до тех пор, пока вы с Ванцзи не найдете своё собственное место, где можно поселиться, — вмешался Лань Цижэнь. — Вы уверены? — Вэй Усянь, я не позволю беременной омеге остаться без крова в моё дежурство. Кроме того, у тебя осталось чуть меньше месяца в школе. Было бы обидно, если бы ты бросил учебу сейчас, когда ты так близок к выпуску. — Ну ладно, если вы уверены, что это не проблема… — Это не... — Ладно, ладно, думаю, тогда все решено, я буду жить здесь, но пока мы не найдем своё собственное жильё. — Вы уверены, что ваша приёмная мать вышвырнет вас? — Я не знаю на сто процентов, но вполне вероятно. Она всегда думала, что я ни на что не годен , особенно после того, как я представился омегой... Не думаю, что она доверяла мне в доме с Цзян Чэном — что смешно, потому что он мой брат, и я видел его только как брата, и он даже не альфа, он бета, но она всё ещё не верит, что я не буду пытаться соблазнить его или что-то в этом роде и... — Вэй Ин, — Ванцзи оборвал нервный бред Вэй Усяня, мягко произнёс его имя. Вэй Усянь глубоко вздохнул, прежде чем продолжить более спокойно. — По сути, я ей не очень нравлюсь, и, вероятно, она уже давно ищет предлог, чтобы избавиться от меня. Думаю, наконец-то, это может быть то, что нужно. Я знаю, что именно этого она ожидала от меня с самого первого выступления. — Она сказала это тебе? — недоверчиво спросил Сичэнь. Лань Цижэнь был склонен согласиться с его тоном. С тех нескольких раз, когда он встречался с Юй Цзыюань в школе Ванцзи и Усяня, он всегда думал, что она — отвратительная особа. Он просто не мог вообразить, как жестоко она настраивала своих троих одинаково умных детей друг против друга. Честно говоря, это было чудом, что братья и сестра Цзян остались такими верными друг другу, несмотря на очевидные попытки их матери вбить клин между ними, особенно между двумя её собственными биологическими детьми и её подопечным. — Она никогда не говорила прямо, но она подразумевала это. Она часто бормочет о том, что омеги ни на что не годны, кроме того, что их сбивают с толку, бросают и позорят фамилию, — не нужно быть гением, чтобы понять, на кого она это нацеливала. Сичэнь печально покачал головой. — Это подло. Не могу поверить, что есть ещё люди, которые так думают. Вэй Усянь на мгновение стал до странного тихим, когда на его глаза снова навернулись слёзы. — Я имею в виду, что она не ошибалась, верно? Я сделал именно то, что она от меня ожидала: забеременел в восемнадцать. Боже, она будет так сильно надо мной издеваться, прежде чем выгонит. — Вэй Ин, расслабься, с тобой всё будет в порядке. Её мнение не имеет значения. Кроме того, в одном она ошиблась: тебя не бросают, я никуда не уйду, — ответил Ванцзи, успокаивая омегу, обхватив его рукой. Тон Ванцзи был нежным, но в его нейтральном выражении лица явно сквозил гнев — обычно он был таким замкнутым человеком, но не было сомнений в том, что он был готов противостоять семье своего парня, если дело дойдёт до этого. Лань Цижэнь обменялся быстрыми взглядами с Сичэнем, когда они увидели, что Ванцзи снова успокаивает Вэй Усяня. Как он упустил из виду, что они были вместе, непонятно. Он также стыдился себя за то, что не заметил явных проблем, что беспокоили Вэй Усяня, связанных с его приёмной семьёй, Лань Цижэнь был учителем мальчика в течение четырёх лет, и всё же он ни разу не подумал, что при всей своей уверенности и интеллекте Вэй Усянь тайно был в ужасе от женщины, которая должна была быть его попечительницей. Он предположил, что Сичэнь испытывал тот же приступ гордости, что и после твёрдого обещания Ванцзи, что он не будет уклоняться от своих обязанностей. По крайней мере, Вэй Усянь не должен был столкнуться с приёмной матерью в одиночку, подумал Цижэнь. По крайней мере, он мог идти рука об руку со своим альфой и вместе объявить о своей беременности — одно это, вероятно, повлияло бы на реакцию его семьи. Более того, если Ванцзи и Усянь захотят быстро пожениться, есть вероятность, что их репутация останется неизменной и Вэй Усянь не будет отвергнут. Лань Цижэня безмерно раздражало, что с омегами обычно обращаются лучше, когда их партнёр соглашается взять на себя ответственность — как будто они могут это контролировать. — Усянь, тебе не нужно её бояться. Если хотите, Ванцзи, Сичэнь и я будем сопровождать тебя, когда ты расскажешь семье о щенке. Тебе не нужно проходить через это в одиночку. — Вы уверены? Это может быть ужасно; вы, вероятно, не захотите видеть, как она сердится. — Если есть шанс, что она может наброситься на тебя, мне придётся настоять на том, чтобы мы пошли вместе, по крайней мере, ради безопасности тебя и щенка. Для тебя нехорошо сейчас испытывать сильный стресс. Правильно ли я предполагаю, что Ванцзи обычно успокаивает тебя, когда у тебя проблемы с тревогой? — Я… да, он знаком с этим. Откуда вы узнали это? — Я только что наблюдал, как он делает именно это в течение последних двадцати минут. — О, верно. Не знаю, что это, он мне просто помогает. Забавно, мы даже не спаривались, но я всё ещё чувствую себя очень спокойно, когда Лань Чжань рядом со мной, — застенчиво признался он. Лань Цижэнь закатил глаза из-за отсутствия у Вэй Усяня базовых биологических знаний. Серьёзно, этому учили на самых элементарных уроках репродуктивного здоровья в старшей школе. Хотя он предполагал, что Вэй Усянь, вероятно, проспал многие из них. — Сейчас внутри тебя растёт щенок Ванцзи, вы вдвоём более связаны, чем думаете, — заявил он очень сухо. — Подождите, действительно? — Когда ребёнок зачат между альфой и омегой, образуется частичная брачная связь, даже если они ещё не вступили в брак. Как вы думаете, почему общество так низко смотрит на несвязанных беременных омег? Это потому, что они являются частично связаны с отцом своего ребёнка, но решили не следовать добропорядочности, завершив связь. — О, да, в этом есть смысл. Значит, теперь мы как бы связаны на всю жизнь? — В некотором смысле. Однако частичную связь легче разорвать или обойти, чем полную. Ванцзи задумался. — Ванцзи, вы в последнее время испытывали что-нибудь необычное, что могло быть связано с этим? — Я заметил, что в последнее время я чувствую себя более защищающим Вэй Ина, даже в тех ситуациях, когда для меня это не имело смысла. — Ах, как вы знаете, для альфы совершенно естественно защищать своих детёнышей, даже когда они ещё находятся в утробе матери. Имеет смысл, что твои защитные отцовские инстинкты проявятся в том, что ты будешь защищать Вэй Усяня, даже не зная почему. Для многих пар частичная брачная связь потенциально может вызвать проблемы в будущем, но я чувствую, что вы двое не будете долго ждать, чтобы завершить её. Это справедливая оценка? Лань Сичэнь усмехнулся, когда двое подростков покраснели. — Ага, мы могли бы сейчас, верно? Мы знаем, что находимся в таком положении надолго, — Вэй Усянь попытался казаться непринуждённым. — Мгм, я должен взять на себя ответственность — укус, безусловно, лучший способ сделать это, — добавил Ванцзи. — Если вы оба готовы к этому, я не стану вас останавливать. Но я должен попросить вас принять во внимание, что ты, несомненно, будешь признавать щенка как своего собственного, Ванцзи, это не то, что можно легко повернуть вспять. — Я не передумаю, дядя. Щенок уже мой, я бы не отказался от Вэй Ина, говоря иначе. Вэй Усянь мечтательно улыбался Ванцзи, по-видимому, рад, что он выбрал такого верного спутника жизни. — Что ж, я думаю, что тогда всё решено. Вы двое станете родителями. — Поздравляю, — сказал Сичэнь, затаив дыхание. — Вся твоя семья будет дома сегодня вечером, Усянь? Думаю, было бы лучше, если бы мы сказали им раньше, чем позже. — Да, я думаю, вы правы. Думаю, мне тоже лучше с этим покончить. Они все поймут. В настоящее время было около шестнадцати-тридцати, пятница, а это означало, что Вэй Усянь, вероятно, пошёл домой из школы, переоделся и сделал тест на беременность, а затем направился прямо в дом Ланей, чтобы сообщить Ванцзи новости. Если бы они поехали в дом Цзян сейчас, вполне вероятно, что Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань вернулись с работы. — Я могу отвезти нас, — тепло предложил Сичэнь, — и в зависимости от того, сколько времени это займёт, мы сможем забрать ужин по дороге домой. Сичэнь был интуитивным человеком. Он уже, как и сам Лань Цижэнь, ожидал исхода, при котором Вэй Усянь вернётся с ними домой в тот вечер. Он, несомненно, готовился к тому, чтобы попытаться подбодрить омегу нездоровой едой на вынос и сладостями, если его приёмная семья отреагирует особенно плохо. Похоже, Сичэнь уже начал рассматривать Вэй Усяня как ещё одного младшего брата, которого нужно защищать. — Чёрт возьми, пойдёмте... простите! Я имею в виду… — Вэй Усянь пытался подобрать слова. Лань Цижэнь только вздохнул. — Всё в порядке, мальчик. Давай сначала разберёмся с твоей семьей. Позже мы сможем поговорить о подходящем языке. Вэй Усянь застенчиво улыбнулся, собирая свои вещи — а именно положительный тест на беременность, который всё ещё лежал на кофейном столике. Он быстро сунул его обратно в карман. — Думаю, на всякий случай, если им понадобятся доказательства, — пробормотал он, запихивая ноги в свои чёрные туфли. Лань Цижэнь и Лань Сичэнь быстро натянули куртки и стояли у входной двери в ожидании. Каждый из них дружелюбно улыбнулся Вэй Усяню, когда он вышел из дома рука об руку с Ванцзи. — Готов? — спросил Цижэнь. Вэй Усянь кивнул. — Как никогда. — Помни, мы здесь, с тобой, — добавил Сичэнь, когда они все забрались в его машину. — Я знаю, спасибо за всё. — Усянь, теперь ты наша семья, тебе не нужно нас благодарить.

***

Когда они прибыли, их встретила Цзян Яньли. Она была примерно того же возраста, что и Сичэнь, может быть, немного моложе, так что вполне вероятно, что она тоже вернулась домой из колледжа на лето. Она казалась шокированной тем, что её брат прибыл домой с одним из своих учителей на буксире, но, увидев панику на лице Вэй Усяня, когда он объяснил, что им есть, что сказать семье Цзян, она не задала вопросов и повела их прямо в гостиную. Когда Цзян Яньли пошла за членами своей семьи, Вэй Усянь сел в кресло и попытался успокоить своё дыхание. Ванцзи был рядом, стоял на приличном расстоянии, но держал руку на плече своего парня. Лань Сичэнь и Лань Цижэнь также остались стоять. Дом Цзян не был таким большим и впечатляющим, как его собственный, подумал Лань Цижэнь, но семья явно имела устремления к высшему среднему классу. Вскоре Цзян Яньли вернулась с Цзян Фэнмянем и Цзян Ваньинем. Цзян Фэнмянь собирался спросить, для чего он нужен, но его прервала вошедшая жена. — Вэй Усянь, что ты опять натворил… — Юй Цзыюань быстро оборвала себя, когда заметила, что трое мужчин Лань также присутствовали в её гостиной. — Лань Цижэнь, чему я обязана этой честью? — её вежливый вид уже напрягал. — Мы здесь, чтобы обсудить кое-что, касающееся вашего подопечного и моего младшего племянника, — спокойно объяснил Лань Цижэнь, он не мог позволить этой женщине вывести его из себя. — Тогда в какие проблемы он втянул вашего племянника на этот раз? — рявкнула мадам Юй. Ванцзи подошёл немного ближе к Вэй Усяню, который теперь трясся,как лист. — У ребят нет проблем, им просто есть что сообщить. Усянь, ты хочешь сказать ей сам? Вэй Усянь не выглядел так, будто хотел сказать ей сам, но все равно сделал это: — Гм, дело в том, что я беременный. Я беременный от Лань Чжаня, и мы решили оставить ребёнка. Цзян Фэнмянь и Цзян Яньли потрясённо вздохнули. Глаза Цзян Ваньиня комично расширились. Юй Цзыюань оставалась внешне спокойной, но в её душе явно бушевала буря. Сначала она обратила свой гнев на Ванцзи. — И как он тебе? Легко уложить? — вся комната вздрогнула от её бессердечного вопроса. — Мама, это вряд ли честно... — Тихо, Яньли. Он мог сказать, что Ванцзи мысленно считал до десяти, пытаясь сдержать гнев. — Вэй Ин был моим парнем уже два года. От этого заявления на её лице отразилось потрясение, но она попыталась сохранить спокойствие. — И всё же почему ты всё ещё слоняешься с ним сейчас, когда он сам себя сбил? Я бы подумала, что такой молодой альфа, как ты, уже давно ушёл из его жизни. Мадам Юй, конечно, сильно недооценила характер Ванцзи. — Я беру на себя ответственность за свои действия. Я предложил Вэй Ину выйти замуж, и он с радостью согласился, — спокойно заявил Ванцзи, пристально глядя на женщину сверху вниз. Мадам Юй выглядела сбитой с толку. — Но ты же Лань, зачем тебе портить свою репутацию этим уличным мальчишкой? — Потому что я люблю его, — твёрдо сказал Ванцзи, не оставляя места для споров, — а Вэй Ин не уличный мальчишка, он замечательный и умный, и если вы этого не видите, то это ваша потеря. Мадам Юй посмеивалась над ним: — Он не что иное, как бесполезный омега и кто... — она оборвала себя, вспомнив, в какой компании находится, но все знали, что она собиралась сказать, это многое было видно по опущенным плечам Вэй Усяня, огню в глазах Ванцзи и выражению полного презрения на лицах детей Цзян. — Лань Цижэнь, вы выглядите странно спокойным. Что вы думаете по этому поводу? — спросила она, быстро меняя тему, как будто могла отвлечься от того факта, что она только что жестоко набросилась на своего подопечного, будто это было нормально для неё. — Я долго говорил с мальчиками, и мне кажется, что они совершили непреднамеренную ошибку и готовы нести ответственность за её последствия. Я не думаю, что есть необходимость в такой враждебности по отношению к этому вопросу, — ответил Лань Цижэнь. Он не хотел начинать ссору с этой женщиной в её собственном доме, но ему нужно было дать понять, что он не согласен с её отношением к Вэй Усяню. — Ваш племянник сказал, что собирается жениться на Вэй Усяне, вы принимаете это? Вы позволили бы ему посрамить доброе имя вашей семьи? — Какой смысл иметь хорошую репутацию нравственного человека и просто не следовать благим моральным принципам? Ванцзи возьмёт на себя ответственность за свои действия, а Вэй Усянь и его ребёнок станут частью нашей семьи. Я и Сичэнь готовы оказывать им всяческую поддержку, как и вся семья, когда я сообщу им эту новость. Последнее могло быть немного ложью, — он понятия не имел, как остальные члены семьи Лань собирались отреагировать на то, что Ванцзи обзаведётся незаконнорожденным ребёнком в восемнадцать лет, — но он хотел убедиться, что Юй Цзыюань знала, что её значительно превосходит группа людей с гораздо более высоким социальным положением, чем она сама. — На самом деле, возможно, было бы лучше, если бы Вэй Усянь сразу переехал к нам, учитывая, что его явно так недооценивают в этом доме. Юй Цзыюань не ответила на это предложение. Именно в этот момент Цзян Фэнмянь, наконец, решил заговорить: — А-Сянь, это то, что тебе нужно? Вэй Усянь нервно посмотрел между мадам Юй и Ванцзи. — Я… я думаю, что, может быть, это было бы к лучшему — не то чтобы я не ценю всё, что ты для меня сделал, — просто, может быть, было бы лучше, если бы я, наконец, вылетел из-под твоего крыла. — А-Сянь, — воскликнула Цзян Яньли почти до слёз сжав в объятиях своего младшего брата, — ты не обуза, даже не думай об этом. — Я знаю, цзецзе, я просто думаю, что жить с Лань Чжанем — лучшее место для меня прямо сейчас. В любом случае мы постараемся найти своё собственное место вместе, — ответил Вэй Усянь, пытаясь придать положительный оттенок всему — как будто он заранее не выбрал лучший путь побега, предложенный ему, прежде чем у него фактически не было выбора. — Цижэнь, ты уверен в этом? Я бы не хотел вас беспокоить... — Это совсем не беспокойство. Вэй Усяню очень рады в нашем доме, — в отличие от этого подразумевалось. — И, эм, Лань Ванцзи, это то, что ты хочешь, верно? — неловко спросил Цзян Фэнмянь. Ванцзи много лет был близким другом Вэй Усяня и много раз встречался с семьёй Цзян. Тем не менее, казалось, что Цзян Фэнмянь никогда не знал, как разговаривать с каменным племянником Лань Цижэня. Ванцзи твердо кивнул. — Я отвечаю за Вэй Ина и нашего щенка, даю слово, что я позабочусь о них обоих. — О, хорошо, если ты уверен… Цзыюань, дорогая? Твои мысли? Все взгляды в комнате обратились к мадам Юй. К этому моменту кровь по большей части стекла с её лица. Она оказалась в невыгодном положении. Она не могла выгнать Вэй Усяня — не сейчас, когда семья Лань предложила принять его — это выставило бы её в негативном свете. Но она, очевидно, всё ещё хотела найти предлог, чтобы выгнать его из своего дома. Единственное, что она могла сделать в этой ситуации, — это любезно принять предложение Лань Цижэня и публично притвориться, что она всё ещё хоть сколько-нибудь заботится о своём подопечном. — Отлично. Они могут забрать и его, и его ублюдка, мне всё равно, — сердито бросила она своему мужу. Она бросила на Вэй Усяня последний неодобрительный взгляд перед тем, как вылететь из комнаты. Казалось, что большая часть напряжения рассеялась в комнате, как только Юй Цзыюань покинула её. Лань Цижэнь предположил, что это обычное явление, учитывая, что оставшиеся Цзян были теперь гораздо более подготовлены к открытому разговору. Ванцзи поспешил к Вэй Усяню, уселся рядом с ним в кресле и крепко обнял, прижав к груди. — Мне очень жаль, а-Сянь, с её стороны в этом не было необходимости. Цижэнь, мне жаль, что ты стал свидетелем этого, моя жена не всегда в лучшем настроении. — Ваша жена просто неоднократно оскорбляла вашего подопечного перед вами, и вы ничего не сделали, чтобы остановить её, — возразил Лань Цижэнь. Он не хотел ругаться с Цзян Фэнмянем, но был потрясён бесхребетностью этого человека. Цзян Фэнмянь выглядел ошеломлённым, как и все трое его детей. Он обескураженно вздохнул. — Я знаю, и мне очень жаль. Может быть, это к лучшему, что Усянь с этого момента поселится с тобой. — Мы с радостью примем его. Как только Вэй Усянь выглянул из-за Ванцзи, брат и сестра Цзян бросились к нему. — Ты в порядке, а-Сянь? — со слезами на глазах спросила Цзян Яньли. — Да, ты в порядке? Не могу поверить, что мама говорила такие вещи, — добавил Цзян Чэн. Вэй Усянь взглянул на них обоих. — Я думаю, мы все знаем, что она это сделает. Но всё в порядке, я вроде как предвидел это. — У тебя действительно есть ребёнок, а-Сянь? — Да, это так, — улыбнулся он, опираясь на Ванцзи. — О, я не могу поверить в это, я так рада за вас двоих. Вы оба действительно этого хотите, да? — Да, это то, чего мы хотим. — Боже, ты никогда не делаешь ничего наполовину, верно? Тебе повезло, что школа почти закончилась, иначе это был бы самый большой скандал за многие годы, — громко сказал Цзян Ваньинь. — А, ты же знаешь, что я живу для драмы, Цзян Чэн, — засмеялся Вэй Усянь, возвращаясь к своему обычному механизму выживания, превращая всё в шутку. — Ты будешь в порядке, правда? А ты! — начал Цзян Ваньинь, драматично повернувшись к Ванцзи. — Тебе лучше присмотреть за моим братом. Если убежишь, я тебя убью. Цзян Яньли и Вэй Усянь захихикали, услышав драматическое заявление своего младшего брата. Ванцзи не выглядел особенно напуганным, но всё равно ответил искренне. — Я не убегу, даю слово. — Ты можешь доверять Лань Чжаню, Цзян Чэн… Я ему доверяю, — сказал Вэй Усянь, нежно глядя на своего парня. Цзян Ваньинь задумался над этим на мгновение, прежде чем изобразить тошноту, вызвав смех у всей группы подростков. — Для протокола, я думаю, вы оба сумасшедшие. Но я всё ещё хочу племянника или племянницу, так что я позволю этому ускользнуть. — Эх, я возьму всё, что смогу. Вы, ребята, хотите быть в жизни ребенка? — Конечно! А-Сянь, ты всегда будешь нашим братом, пожалуйста, никогда не забывай этого. Я хочу познакомиться с твоим малышом, как только он родится. — Конечно! И я, конечно, буду поддерживать связь. — Тебе же лучше, я хочу регулярно получать информацию о том, как у тебя дела. — Приглашаем вас навестить его в нашем доме, — тепло предложил Сичэнь. — Да, пожалуйста, не бойтесь заходить, — добавил Лань Цижэнь. В то время как он всё ещё имел счёты со стилем воспитания Цзян Фэнмянем, он не хотел полностью отрезать Вэй Усяня от тех членов семьи, которые действительно заботились о нём. Цзян Яньли и Цзян Ваньинь, очевидно, считали Вэй Усяня своим родным братом, даже если их мать отказывалась относиться к нему, как к одному из них. — Да, я хотел бы быть в курсе, как у тебя дела, Усянь. Знаешь, я действительно забочусь о тебе. — Я знаю, дядя Цзян. — Кроме того, я хотел спросить, как это повлияет на оба ваших плана на колледж? Если я правильно помню, у вас были планы поехать в то же место, но... — Мы можем отложить поступление на год, а затем через год, когда щенок родится, мы сможем оценить, хотим ли мы по-прежнему поступать в колледж, — быстро ответил Ванцзи. Он явно много думал об этом. Тот факт, что он был готов выбрать отцовство перед академией, не был особенно удивительным в этом сценарии. — Ты уверен, Лань Чжань? Тебе не нужно отказываться от этого ради меня. — Колледж может подождать, здесь я нужнее. — Хорошо. Прежде чем Ванцзи и Вэй Усянь смогли начать романтические отношения на глазах у всех, Лань Цижэнь принял исполнительное решение предложить им собрать всё самое необходимое сейчас и вернуться за остальными его вещами завтра. Как выяснилось, у него и так было не так уж много вещей, а это значит, что они смогли собрать большую часть его одежды, школьных учебников и личных вещей в багажник машины Сичэня менее чем за тридцать минут. — Мы вернёмся за остальной частью завтра, — сказал Лань Цижэнь Цзян Фэнмяню, когда первый последовал за ними, чтобы проводить — подтекст его слов был не позволяй своей жене выбросить всё это. — Конечно, увидимся тогда. — Ванцзи, Усянь, вы готовы? Вэй Усянь заключил своих брата и сестру в последние объятия, а затем вернулся к Ванцзи и кивнул Лань Цижэню. Трое мужчин Лань и их новый член семьи сели в машину и поехали домой. И они получили свой ужин на вынос по дороге домой! Они ели за обеденным столом в типичной ланьской манере в полной тишине, и Цижэнь, и Сичэнь любезно притворились, что не замечают, когда Ванцзи скармливает самые питательные части своей еды Вэй Усяню, который сидел ближе к Ванцзи, чем Лань Цижэнь мог бы считать целесообразным. Но он решил оставить всё как есть. В конце концов, у пары был напряжённый день. Кроме того, у него было ощущение, что ему придётся к этому привыкнуть. У них ещё не было возможности обсудить детали переезда Вэй Усяня, но Лань Цижэнь заметил, что Ванцзи беззастенчиво положил все вещи Вэй Ина в свою спальню сразу после прибытия домой, а не в одну из гостевых. Сичэнь приподнял бровь, когда Вэй Усянь плюхнулся на двуспальную кровать Ванцзи, как будто это было для него в порядке вещей. Лань Цижэнь снова решил оставить всё как есть. Кроме того, омега не могла забеременеть ещё больше. (Хотя он считал, что со временем лучше всего переместить Ванцзи и Усяня в другой конец дома, подальше от всех остальных, до того, как пришло время для них провести вместе жару или колею. Были некоторые вещи, в которых он действительно не нуждался, чтобы слышать их). Это новое жилище означало, что Лань Цижэнь совсем не удивился, когда на следующее утро Вэй Усянь радостно вбежал на кухню завтракать, демонстрируя ярко-красный укус прямо на своей обонятельной железе. Ванцзи ничего не сказал, но всё утро выглядел очень довольным собой. Его укус был лучше скрыт, так как его одежда была немного более консервативной, чем у его партнёра, но притязания Вэй Усяня на него всё ещё были видны всякий раз, когда его воротник сдвигался. Вскоре они записались на приём для Вэй Усяня в местном медицинском центре для омег. Младший мальчик ничего не сказал, но было очевидно, что он был рад войти туда со своим альфой рядом с ним. По-видимому, из-за возраста у них несколько приподнялись брови, но и техник по УЗИ, и администраторы отметили, что они были милой парой. Особенно, когда Ванцзи прослезился от расплывчатого изображения своего ребёнка на экране. Лань Цижэнь никогда бы в этом не признался, но он обнаружил, что у него немного остекленевшие глаза, когда Вэй Усянь взволнованно представил серию ультразвуковых снимков. Ванцзи и Вэй Усянь сдали выпускник средней школы, и Вэй Усянь даже был в состоянии держать в секрете беременность — даже если там было много спекуляций со стороны одноклассников и учителей таких как, почему пара вдруг повязанная так молода. Лань Цижэнь отказался комментировать, когда другие учителя спросили его об этом, особенно когда они спросили, почему Вэй Усянь якобы живёт сейчас в его доме. Пара в конце концов нашла своё собственное жилье, примерно в то время, когда Вэй Усянь был на пятом месяце беременности, когда Лань Цижэнь напомнил Ванцзи, что он фактически унаследовал дом от своей матери. Похоже, Ванцзи как-то забыл, что странный коттедж с тремя спальнями, в котором он жил со своей матерью до её смерти, всё ещё пустовал и технически принадлежал ему и его брату. Сичэнь с радостью передал свою половину собственности Ванцзи и Усяню, и молодая пара въехала. Отличные академические достижения Ванцзи означали, что он смог найти оплачиваемую стажировку с частичной занятостью, чтобы помочь обеспечить свою маленькую семью и оплатить счета (не то чтобы им срочно требовались деньги или что-то ещё: фонд Ванцзи и его наследство от его покойных родителей, вероятно, собрали более чем достаточно, чтобы держать крышу над головой как минимум на несколько лет). Вэй Усянь пополнял их доход, используя свои художественные навыки, чтобы выполнять заказы из дома. Через некоторое время он превратил их неиспользуемую третью спальню в импровизированную художественную студию — когда его инстинкты гнездования не заставляли его работать над детской. В некотором смысле, после нескольких месяцев, когда Ванцзи и Вэй Усянь жили в доме Лань, Лань Цижэню было грустно видеть их отъезд. До этого, однако, прочая часть семьи Лань узнала новости через свадебное приглашение. Спешная свадьба Ванцзи и Вэй Усяня в конечном итоге состоялась через несколько недель после окончания средней школы, и на ней присутствовали их самые близкие друзья, три члена семьи Цзян и целая группа дальних родствеников Лань. Многие удивлялись молодости счастливой пары, но вся критика, казалось, исчезла после того, как Лань Ванцзи с каменным лицом был замечен сияющим со своей омегой во время церемонии — никто не мог заставить себя осуждать такую прекрасную пару. Настоящий шок наступил через несколько месяцев, когда Ванцзи и Усянь посетили семейное собрание Лань, спустя семь месяцев после беременности Вэй Усяня. Вид его большого, теперь уже не скрываемого живота был подтверждением для многих людей того, о чём они уже догадывались, но не озвучивали. Ванцзи, конечно же, весь вечер был в защитном альфа-режиме, глядя вниз на любого, кто осмеливался даже попытаться сделать ехидный комментарий о Вэй Усяне и его щенке. Усянь всю ночь висел на руке Ванцзи, сияя и оберегая свой драгоценный комочек, весело болтая со всеми далёкими тётями, дядями и кузенами, у которых ещё не было возможности нормально поговорить с новым мужем-омегой Лань Ванцзи. Большинство из них были чрезвычайно увлечены им, до такой степени, что многие быстро преодолели шок, узнав, что восемнадцатилетний, соблюдающий правила, образцовый ученик Лань Ванцзи заставил забереметь своего школьного парня и женился на нём, чтобы избежать скандала. Верные словам Лань Цижэня Юй Цзыюань, оставшиеся Лань вскоре стали принимать Вэй Усяня как своего, даже если было несколько старших традиционалистов, которые были бы немного более осуждающими. Лань Цижэнь не мог не улыбнуться, наблюдая за происходящим на расстоянии. Молодое отцовство, возможно, не было первым жизненным путём, который он выбрал бы для своего племянника, но Ванцзи казался счастливее, чем когда-либо, как и его муж. Так что, так или иначе, это, должно быть, был для них правильный путь. (Два месяца спустя родился первый внучатый племянник Лань Цижэня, и его способность любить стала больше, чем он когда-либо думал.)