Причины, чтобы жить

      Мария не помнила, как очутилась на этом мрачном мосту, совершенно безлюдном в такой поздний час. Говорят, Москва никогда не спит, но в данную минуту девушка не могла отделаться от чувства, будто бы в городе миллионнике она осталась в абсолютном одиночестве, исчез даже извечный шум машин. Бурлящая жизнью столица словно погрузилась в глубокий, мистический сон.       Крепко держась за перила, Маша смотрела вниз, на черную бурлящую воду, чувствуя, как от страха сжимается сердце. В фильмах часто подавали мысль, что умирать не страшно. Герои романов встречали смерть с безмятежной улыбкой на лицах, многие люди, такие же отчаявшиеся, как и сама девушка, и вовсе находили что-то романтичное в этих последних секундах, за которые можно переосмыслить все пережитое.       Ничего из этого Мария не испытывала, ей было просто страшно, хоть смерть была единственным выходом избежать проблем и прекратить ту боль, от которой душа рвалась на части. «Любовь нужно заслужить, а что ты для этого сделала?» — слова, сказанные человеком, который был для нее всем на свете, никак не уходили из головы.       Самоубийство из-за несчастной любви.       Как банально.       Мария никогда не понимала людей, в чьи головы приходили такие страшные мысли. Не видела причин, которые могли бы толкнуть на такой шаг, будучи уверенной, что не может боль от потери быть сильнее желания жить.       «Жизнь — бесценный дар», — эти фразы часто доводилось слышать от людей старшего поколения, — «она дана лишь раз, и все можно изменить, кроме смерти».       Мария на протяжении двух лет подрабатывала в доме престарелых. Ей не раз доводилось видеть, как тихо уходят из жизни старики, ведь в стенах таких учреждений это самое обычное явление, как, например, рождение жизни в роддоме. Смерть всегда приходит по-разному, но чаще всего предупреждает о себе, и к тем людям, которые готовы, которые знают, что их время на земле закончилось. Мария не подозревала, что для нее конец настанет так скоро.        «Жалеть не о чем. Жалеть некого», — думалось Маше с той самой секунды, когда она оказалась по ту сторону моста. Родителей давно нет, другим родственникам до нее дела никого нет, а любимый человек и единственная подруга оказались настоящими предателями, безжалостно растоптавшими ее мечты и надежды.       — Красивая сегодня ночь, — тихий, мелодичный голос раздался в звенящей тишине.       Обернувшись, Мария заметила темный силуэт в паре метров от нее самой. В тусклом свете фонарей разглядеть лица человека не удавалось, одно было совершенно точно — это мужчина, и судя по голосу, довольно молодой, и, вероятно, очень привлекательной наружности. По крайней мере, таким представлялся он Марии в ее воображении. Фигура бесшумно приблизилась к перилам, опустив на них руки, облаченные в черные кожаные перчатки, что показалось Маше странным, ведь сейчас лето и на улице довольно душно, несмотря на то, что стрелки часов переползли за полночь.       — Что Вам нужно? — Маша была не рада появлению незнакомца, ведь он мешал ей собраться с мыслями и решиться на решающий шаг. — Идите своей дорогой.       Мария была готова поспорить, что мужчина улыбался, хоть рассмотреть его черт никак не удавалось из-за поднятого ворота черного пальто.       — Когда-то я тоже был на Вашем месте, — голос завораживал, словно музыка. — И мне бы хотелось, чтобы рядом оказался человек, способный спасти от падения в пропасть.        — Я не нуждаюсь в этом, — Маша вновь устремила взгляд на воду. — Мне ничего не нужно.        — Мне ничего не жаль, — мужчина тихо рассмеялся. — Где-то мне уже доводилось слышать эти слова…        — Это Есенин, — резко оборвала веселье мужчины Маша, раздраженная тем, что этот странноватый тип все еще здесь и судя по всему, уходить не торопится.        — Точно, — смешок сорвался с губ незнакомца, он осторожно поправил сползшую на лоб высокую шляпу. Разве еще такие носят? — Самоубийца, как и вы.       Мария раздраженно цокнула. Только литературного диспута ей не хватало.       — Говорят, самоубийцы не могут найти покой, — продолжил мужчина, словно не замечая неприязни со стороны девушки. — Их души вынуждены вечно скитаться по земле в одиночестве.       — Глупые суеверия, — Мария даже слушать о таких вещах не хотела, потому как никогда не верила в то, что существование не заканчивается физической смертью тела. — Нет никакой загробной жизни. Все заканчивается в один момент, а там лишь темнота.       И снова смех. Неужели его веселят ее рассуждения и сама мысль о смерти? Зачем он вообще остановился и завел этот разговор?        — Уверяю, Вы измените свое мнение, когда сделаете шаг, — мужчина выпрямился, отступая назад от темной бурлящей пропасти. — До встречи на той стороне.        Не поверив в услышанное, Мария обернулась, дабы еще раз взглянуть на странного прохожего, как нога ее соскользнула и девушка камнем полетела вниз, едва слышно взвизгнув от страха. С шумным плеском Мария ударилась об воду, чувствуя, как в ее тело точно иголки впились, резкая, едва терпимая боль пронзила все тело. Отчаянно захотелось жить, вот только сил выбраться совершенно не осталось после такого болезненного падения.       — Помогите, — последнее, что Мария успела произнести, прежде чем темная вода сомкнулась над ее головой, увлекая в свой смертельный танец.        Силуэт таинственного незнакомца в пальто медленно растворился в ночной мгле.

***

      Сергей долго бродил по городу, не зная, куда ему теперь податься. Друзья остались в кабаке праздновать его очередной развод, а к Бениславской идти совесть не позволяет, уж слишком много боли причинил он этой несчастной, так отчаянно и некстати полюбившей его. Зинаида — женщина, подарившая ему двух замечательных детей, вероятно, приняла бы его, вот только Есенин не имел никакого морального права влезать в семью, где появился другой мужчина, заменившись отца его детям. Как не был Сергей образцовым мужем, так и примерным отцом стать не получилось. К тридцати умудрился стать многодетным отцом, а ни одному из них он не дал той отцовской любви, которую должен был. Правы были те женщины, которых он оставлял, — любить поэт способен только себя.       Необычаянно холодной выдалась эта ноябрьская ночь. Казалось, что с каждой минутой дыхание зимы становилось все более осязаемо. Пряча руки в глубокие карманы пальто, Есенин мысленно проклинал себя за то, что не додумался взять горячительного в дорогу. Один Бог знает, где ему сегодня предстоит ночевать. На вокзал податься? Так там сразу в милицию загребут. А может не так это и плохо? Уж лучше в управлении, чем на улице мёрзнуть. В кармане ни гроша, так бы номер какой в гостинице снял. Бродячие собаки бежали следом за мужчиной от самого кабака, жалобно скуля, надеясь выпросить хоть кусочек съестного.       — Эх, вы мои хорошие, — Сергей впервые задумался над тем, как его судьба похожа на судьбу этих бедняг. Доверчивые создания, так преданно смотрящие в глаза, отчаянно нуждающиеся в тепле и своем человеке. — Ничего у меня для вас нет.       Парковая аллея казалась в ночи бесконечной. Мужчине хотелось остановится, и уж все равно где — хоть на лавке, ходь под лавкой. Голова раскалывалась после выпитого накануне, а веки словно свинцом налились, ужасно хотелось спать, но ноги упрямо несли Сергея куда-то вперед в темноту.       Выйдя каким-то образом на набережную Москвы-реки, Есенин огляделся по сторонам, совершенно не понимая, как мог очутиться в этом месте, если путь держал совершенно в другую сторону. Вокруг не было ни души, хотя это и неудивительно в такой поздний час. С реки повеяло холодом и сыростью, Сергей поднял свой воротник и постарался в него зарыться как можно глубже. Ветер страшно завывал где-то над головой, с неба принялся сыпать мелкий, неприятный дождь, хотя Есенин мог поспорить, что еще полчаса назад, когда он покидал компанию друзей, на ночном небе и тучки не было.       Несмотря на захмелелый разум, Есенину отчего-то стало неспокойно и тревожно в этом месте. Невесть откуда взявшееся чувство присутствия чего-то незримого взволновало душу поэта. Может быть за ним устроили слежку? Ведь врагов сейчас и среди близких найти можно. Страх за собственную жизнь заставил Сергея повернуть обратно, дабы как можно быстрее скрыться в темноте от возможного преследования, как внимание его привлек какой-то светлый непонятный силуэт в воде. Приблизившись к берегу, воровато озираясь по сторонам, Сергей пригляделся и с ужасом осознал, что видит в воде человека, тело мерно покачивалось на волнах. Река словно намеренно толкала его в сторону поэта. И когда свет от фонаря достиг блеклого силуэта, Есенин разглядел в этом человеке женщину в одном легком светлом платье, никак не подходящим для осенних холодов. Не долго думая, мужчина сбросил с себя пальто и ботинки, бросаясь в ледяную воду. А в голове только одна мысль — быть может еще жива?       Холодная вода обожгла на минуту, но потом вся кожа стала гореть, и вода казалась теплой. Обманчивое чувство, поэтому Сергей старался действовать как можно скорее, ведь сейчас каждая минута была дорога. Девушка не подавала никаких признаков жизни, когда мужчина вытащил ее на берег. Бледное лицо и почерневшие от сильного переохлаждения губы говорили о том, что довольно долго несчастная провела в реке. Есенин склонился к девушке, прижимаясь ухом к ее груди. Слабое сердцебиение давало надежду, что ее еще можно привести в чувства. Сергей растерянно огляделся, надеясь разглядеть того, кто мог бы помочь ему, однако аллея так и оставалась пустой, лишь ветер стал завывать злее, словно ругая мужчину за его благородный порыв.        — Что ж с тобой делать-то? — голос Есенина дрожал. Волнение от того, что помочь не успеет, да и холод, пробирающий до костей.        Не долго думая, Сергей осторожно зажал ноздри девушки, сделал глубокий вдох, приложив свои губы к губам пострадавшей, с силой вдыхая воздух. Попытка за попыткой, мужчина не видит результатов своих стараний, страшиться, что все делает неправильно, теряя драгоценные мгновения, как из груди незнакомки вырывается хриплый стон. Девушка резко распахивает глаза и переворачиваясь на бок, надрывно кашляет, выплевывая воду. Есенин облегченно выдыхает, опускает спиной на холодную землю. Хмель сняло как рукой, а в душе вдруг стало так тепло-тепло, будто бы и не убивался он всего час назад из-за очередного болезненного разрыва с некогда любимой женой.        — Я умерла? — голос девушки слабый, едва слышный за шумом волн и завыванием ветра в кронах голых деревьев. Глаза девушки по прежнему широко раскрыты. Она не понимает, где она и что с ней случилось, кто мужчина рядом и почему он улыбается.        — Еще минут пять в холодной воде, и наверняка, — Сергей попытался усмехнуться, хотя забавной ситуация ему не казалась. — Ты как в реке-то оказалась, красавица?        Девушка схватилась за голову, пытаясь восстановить картину событий. Перед глазами мелькал только силуэт загадочного незнакомца, что застал ее на мосту. Что он хотел сказать? Что имел ввиду, когда говорил про встречу? Куда исчез?        — Я с парнем рассталась, — девушка обхватила себя за плечи, чувствуя, как по щекам покатились горячие слезы. — Он изменял мне.       Сергей слушал, не перебивая и не расспрашивая. Несчастная любовь, ему так это знакомо. На мгновение даже паршиво стало, ведь и он не единожды становился причиной женских слез и разбитых сердце.        — Я домой хочу, — всхлипнула девушка, а позже и вовсе разрыдалась. Видимо, осознала, что помощи могло и не быть, и она была бы уже мертва. — Если не сложно, вызовите мне такси.        — Увы, мы с вами не в Америке, — Сергей хохотнул, поднимаясь на ноги.        — Что? — девушка непонимающе взглянула на мужчину. — Если вопрос в деньгах, то я сама оплачу машину.        Сергей вновь рассмеялся, надевая ботинки, потому как ног уже не чувствовал от холода, исходившего от мокрой холодной земли. Девушка же продолжала сидеть, буравя его взглядом.        — Вставайте же, — поторопил ее Есенин. — Все же не лето на дворе. Застудитесь.        «Иностранка» — подумал Сергей, ведь выглядела и вела себя она странно. Девушка упрямо игнорировала просьбу незнакомца, продолжая сидеть неподвижно, уводя обиженный взгляд в сторону реки. У Сергея на мгновение сложилось впечатление, что ноябрьские холода не почем этой упрямице, если бы не заметил рой мурашек, бегающих по ее голым рукам. Без лишних церемоний мужчина схватил девушку за руку, резко дергая вверх, заставляя встать на ноги, на что она возмущенно всхлипнула, зарядив увестистую пощечину.       — Придурок, — выкрикнула девушка, потирая больное место, за которое в мгновение назад ухватился мужчина. — Руки свои держи при себе.        — Ну и сиди здесь, — в сердцах плюнул Есенин, подхватив с земли свой цилиндр. — Будто мне охота с тобой возиться.       Осознав, что может остаться в одиночестве глубокой ночью, совершенно потерянная и беспомощная, девушка бросилась вслед за мужчиной, в данный момент видя только в нем свое спасение.       — Подождите, — кричала Маша, не в состоянии догнать незнакомца, который шагал быстро и не оглядывался на ее зов. — Проводите хотя бы в кафе какое-нибудь. Не бросите же вы девушку в таком состоянии? Я же околею здесь.       — В том Вы сами виноваты, — раздраженно бросил Сергей, но темп все равно сбавил. Бросать ее одну в такой поздний час и в самом деле было нехорошо. — Рассталась она. Неужели пережить такое невозможно? Люди каждый день расстаются, и что ж, теперь каждому в петлю прикажете лезть?       — Вы меня не знаете и не имеете права осуждать, — девушка остановилась, не имея больше сил следовать за этим нахалом. Учить ее вздумал, надо же. А от самого за версту спиртным разит.       — Я и не думал Вас осуждать, — Есенин обернулся, окинув раздраженным девичью фигуру. — На свете полно причин, чтобы жить, милая барышня.       — Да ладно? — неожиданно дерзко усмехнулась девушка. — Легко это сказать, вот только сможете ли Вы назвать хоть одну?       Сергей не успел ничего ответить, как улыбка с лица девушки сползла, а колени подкосились. Если бы не мгновенная реакция мужчины, вероятно, это падение стало бы роковым.       — Сами не знаете, о чем говорите, — последнее, что успела произнести девушка, прежде чем лишиться чувств.       

***

       Для Кати появление брата на пороге ее квартиры в такой поздний час не было чем-то необычным и из ряда вон выходящим. Напротив, в этот вечер она знала, что Сергей непременно объявиться, поэтому ждала его, хотя муж уговаривал лечь спать. Есенин частенько после попоек с друзьями позволял себе нарушать покой сестры, хотя после корил себя за такое потребительское отношение, но больше идти ему и правда было некуда. Единственным местом, где его всегда ждали и принимали таким, каким он есть, была квартира его сестры и ее мужа, близкого друга Сергея, Василия Наседкина.        — Сереж, кто эта девушка? — Катя вышла к брату сразу же, как переодела в сухую одежду его спутницу, что как и прежде была без чувств.        — Пес ее знает, — отмахнулся Есенин, пытаясь дрожащими пальцами удержать большую чашку чая. Все же знатно он продрог, хоть до этого момента как-то не особо ощущал. — Как проснется, пусть идет на все четыре стороны.        — Она горит вся, — Катя хоть никогда прежде не видела девушку, все же была обеспокоена ее состоянием. — Одежда на ней какая-то странная. Не по погоде, да и никто такое сейчас не носит.        — Приезжая, думаю, — Сергея мало интересовала странноватая девушка, у него и своих проблем было предостаточно, чтобы думать о том, в чем она одета. — Катьк, пусть уходит утром. Мало ли какие проблемы от нее будут.        Катя хотела возразить, но не посмела, наткнувшись на суровый взгляд брата. Все же раз он ее привел, ему более известно, какая опасность может подстерегать.        — Умеешь ты, Серег, проблемы находить на свою голову, — усмехнулся до этого молчавший у окна Наседкин. — Как и баб. Только с одной разошелся, как тебе уже другая постель греет.       — Вань, что ты такое говоришь? — вспыхнула Екатерина. Все же она знала, как болезненны для брата все эти разрывы отношений. В вечных поисках вдохновения Сергею ни раз доводилось лечить сердечные раны. Ярких, полный эмоций, хоть и недолгий брак с Дункан был тому подтверждением. Такого подавленного и опустошенного Сергея Катя еще никогда не видела.        — А ты не завидуй, — Сергей не умел злиться на друга, потому как тот никогда не желал ему зла и ни разу в жизни не упрекал, разве что журил по-дружески. — Если бы не я, спал бы в холодной постеле, а не под боком у сестры великого поэта.        — Так, а ну-ка всем спать, — щечки Кати порозовели, и она сразу же попыталась скрыть смущение за напускной строгостью. — Поздно уже. Сейчас весь дом разбудите своей болтовней.        Сергей не долго сопротивлялся попыткам сестры уложить его спать. Но прежде чем отправиться в постель, заглянул в комнату, где спала спасенная им дважды девушка.        — Чувствую, неслучайна наша встреча с тобой, русалка…