Мир, размером с комнату

Сумка с вещами стала тяжелее раз в десять за весь проделанный путь из такси. На мягких задних сиденьях Итан почти уснул, убаюканный монотонным жужжанием мотора и легкой джазовой музыкой из колонок. Таксист вовсе был не против молчаливого пассажира и, к счастью для парня, не проронил ни слова во время пути. Итан сухо ответил на его шаблонное прощание с клиентом и поднялся к себе, шаркая ногами по полу, не в силах поднять их выше из-за усталости. Провернул ключ в одном замке, открыл ещё и другой, и плечом толкнул дверь, заходя в темный мрак неосвещенной комнаты. Захлопнув за собой двери, Итан не сразу включил свет в коридоре, пару секунд простоял так, прислонившись спиной к холодной поверхности и откинув голову назад. Прислушался к своему дыханию и к ноющей боли в ногах, и не смея проигнорировать последнее, щёлкнул включателем у шкафа по правую руку, озаряя небольшое смежное помещение холодным светом продолговатой лампы. Сняв туфли, он почувствовал какой-то сквозняк, тянущийся по полу. Брезгливо поморщившись от неприятных ощущений, Итан прошёл в большую комнату, замечая настежь открытую стеклянную дверь. Тихо вздохнув, он подходит к ней, чтобы закрыть и замечает россыпь окурков на полу балкона. Конечно их сдует ветром, если оставлять распахнутыми окна. Торкио повторял это не раз, но Алекс будто не слышал его просьбы больше так не делать. Он надеялся, что парень когда-нибудь поймёт как раздражает убирать за ним этот беспорядок каждый раз. Как бы то ни было, Итан собрал окурки по одному обратно в пепельницу и отнёс их к мусорке на кухне, замечая по дороге звук открывающейся двери. – Итан, это ты!? - доносится из коридора, - Ты дверь на замок не закрыл! Алекс шумно снимает куртку и бросает ботинки на пол, игнорируя специально оставленное для них место на полке. Торкио выходит к нему уже с пустой пепельницей. – А ты не закрыл окно, - многозначительно указывает он на неё в своих руках, - Снова. – Прости, я бежал на встречу, - оправдывается парень и тянется к нему, чтобы чмокнуть в губы, - Как прошла поездка? Вы были в Милане? – Мы летали в Швецию, - уже не удивлялся он его невнимательности, - И я просил забрать меня из аэропорта, но ты не отвечал на звонки. – Малыш, прости, - Алекс показательно поджимается губы и строит невинные глаза, - Мы с парнями в баре засиделись. – Ты говорил, что шёл на встречу. – Ну да, с ними. Мы кстати слышали там вашу песню, ее поставили на колонки.. Как ее там? - блондин начал неумело напевать мотив l’altra dimensione, а именно припев, чем наконец вызвал легкую улыбку на лице у Итана, - Марлена, Марлена.. Он начал с энтузиазмом вытанцовывать на месте, виляя бёдрами, как это делали в клипе, на что Итан демонстративно фыркнул, но не смог спрятать блеска в глазах. Парень заметил это, остановился, и взяв его лицо в ладони, ласково поцеловал, чувствуя как медленно уходит напряжённость между ними. – Не злись, - шепчет он, касаясь его носа кончиком своего. – Я не злюсь, - отвечает Торкио, моментально растаяв от нежности. Алекс довольно ухмыляется и ещё раз коротко целует его, после чего на веселе направляешься на кухню. Итан ставит пепельницу куда-то в сторону, не беспокоясь за то, чтобы отнести ее на место, и следует за ним, заставая парня за разглядыванием содержимого пустых кастрюль. – Что на ужин? Он немного удивляется такой наивности, но игнорирует желание съязвить в ответ. – Дома ничего нет, можем заказать еды. – Но я устал от ресторанных контейнеров, Ит. – Я приехал за пять минут, как ты вошёл, - уже не сдержался парень, немного повышая голос, - Я должен был наколдовать тебе поесть? – Чего ты огрызаешься опять? Я тоже целый день занят был, что мне сделать? – Правда? Чем ты был занят? Что было таким важным, что ты не купил хотя бы что-нибудь в магазине? - наступает Торкио, замечая как хмурятся брови Алекса, - Открывал все окна и бухал с друзьями? Вот твои важные дела? – Ты вообще укатил в Германию на три дня и оставил меня тут одного! – В Швецию! - Итан раздраженно исправляет его и вздыхает, поднося пальцы к переносице, - Ладно, знаешь, я не хочу ругаться. Я очень устал. – Ты уже начал! - вскидывает руками блондин, - Давай расскажи, что я ещё не так сделал! – Я не буду ничего говорить, - он разворачивается и уходит, - Приму душ и лягу спать. Чувствует волну негодования и холода себе в спину, но тщательно это игнорирует, решив что сил у него оставалось только на озвученные два действия. Но Алекс идёт за ним, намереваясь продолжит эту бессмыслицу. Он хватает парня за руку и дергает на себя, останавливая. Итан даже не сопротивляется, когда его приставляют спиной к стене, и зажимают так близко, что спирает на секунду дыхание. Блондин опускает обе руки ему на талию и придавливает его к поверхности ещё сильнее. – Я скучал по тебе, а ты приезжаешь в таком настроении, - почти шепчет он, приближаясь к лицу, - Скажи честно, я тебе надоел? – С чего вдруг, - уже мягче говорит Итан, и привычно укладывает руки ему на плечи, - Я люблю тебя, как ты можешь мне надоесть. – Вот и я так думаю, - Алекс улыбается во все зубы и переместив одну руку ему на лицо глубоко целует, показывая как на самом деле скучал. Торкио ему охотно отвечает, податливо следуя движениям его языка и рук на теле, что скользят на спину и крепко прижимают к себе. Александр выше него, и хоть менее спортивный, явно сильнее, всегда имеет доминирующую позицию, но Итану словно и не нужно было быть более мужественным перед ним. Мог успокоится и отдаться во власть чужим рукам, когда они проникают под футболку и холодными пальцами касаются уставшей спины. Парень тихо стонет в губы от перемены температур и слышит улыбку Алекса, не разрывая поцелуя. Тот углубляет ласки, надеясь на продолжение, но Итан мягко отталкивает его. – Я правда устал. – Ладно, - чуть разочаровано протянул блондин и погладил парня по щекам, - Так и быть. Он отходит, наигранно пошатываясь, и шагает обратно к холодильнику, будто ради того, чтобы убедится в том, что там правда магическим образом ничего не появилось. Итан слышит только его громкий вздох за дверцой. – Я закажу нам пиццы. *** С осознанного возраста, который наступил у Итана верно раньше чем у остальных, одним из тайных страхов мальчика было влюбиться. Странно для маленького ребёнка, настолько странно, что он никогда и ни с кем не делился этим, хотя о каждом своём переживании непременно рассказывал маме. Таил в себе эту боязнь, избегал общения с девочками в школе, а потом, с принятием своей ориентации, избегал и парней, опасаясь, что кто-нибудь станет для него обьектом воздыхания. Его папа был мало того, что талантливым режиссёром, так ещё и чутким психологом, прочитав и изучив не одну профессиональную книгу. Ему пригодилось это в работе, но остальные накопленные знания он рассказывал сыну. И то, что однажды сказал ему отец, так сильно засело в голову маленького Итана, что и породило этот необычный страх. «Влюблённость – это всего лишь наша проекция. Это то, что хочет видеть человек, не сама реальность. Словно перед тобой большое бело полотно, самое обычное, но ты проектируешь на него свои яркие картинки и тебе кажется, что это полотно и есть твои рисунки. Ты влюбляешься в это. В иллюзию. А потом приходит осознание, что в полотне есть дырки, и вообще оно не чисто белого цвета и у него нет тех красок, что ты видел в начале. Влюблённость никогда не заканчивается чем-то хорошим. Влюблённость заканчивается разочарованием в реальности.» И пусть мальчик не понял и половины его слов. Но слова запомнились на удивление ясно и четко, что, уже став постарше, Итан проигрывал их у себя в голове, находя новый смысл, который не видел ранее. С тех пор ему страшно было «включать проектор». Как только был лишь намёк на то, чтобы включилось изображение, он тут же откатывал назад, остерегаясь своих чувств. Страшно было влюбиться. Страшно было разочароваться. Он не хотел страдать. Поэтому когда в 2018 году в его жизни появился Александр, Итан относился к нему с большой опаской. Ко всем его проявлениям внимания, ко всем подаркам и комплиментам. Принимал ухаживания, но никогда не позволял себе мечтать, представляя их вдвоём в каком-то красивом домике с большими окнами. Хотя Алекс был практически идеальным претендентом на «влюбиться». Высокий, красивый, голубоглазый блондин, что совершенно нетипично для Италии. Талантливый художник, веселый и умный. Парень не будет отрицать, что сразу поразился им, даже увлёкся. Но собственная стеснительность и робость не спускала оков с груди, чтобы можно было сполна вдохнуть воздух. Алекс долгое время бегал за ним. Итан до сих пор не понимает почему. Он не красавец, он не смешной как Томас, не харизматичный как Дамиано, не яркий и лёгкий как Виктория, он – Итан Торкио. Худощавый, неловкий барабанщик с длинными волосами как у девчонки. Почему Александр Руссо, двадцати двух летняя модель и человек искусства, выбрал именно его в то время – остаётся загадкой. Да, за эти два года он возмужал, поменялся, окреп, но внутри остался почти неизменным. За что полюбил его этот человек - тоже ему непонятно. Но он знал, за что полюбил Алекса. Не создавая себе иллюзий, как говорил отец, Итан смог изучить его достаточно хорошо, чтобы в итоге появились реальные настоящие чувства, а не надуманные. Парень, что так старательно завоевывал его расположение не мог не вызывать хотя бы симпатию. Открытый, располагающий к себе и с такой потрясающе красивой улыбкой, что с ума сойти можно. Конечно было лестно, очень тешило самооценку, когда Алекс открыто флиртовал с ним на виду у всех, а потом страстно целовал за закрытой дверью, словно это была его последняя ночь. Итан не сопротивлялся его напору, ему даже было интересно, хоть и жуть как страшно доходить до такой близости. Не имея совершенно никакого опыта в сексе, он полностью доверился Алексу, что был существенно больше осведомлён в этих делах. Поначалу Итана даже пугала их разница в возрасте, но вскоре он понял, что эти четыре года совершенно ничто, когда появляются чувства. Да, он полюбил. Искренне и самозабвенно. В человека что буквально укутал его во внимание и заботу, страсть и нежность, заставляя даже ненадолго забыть о детском страхе и отдаться моменту. Алекс был для него ясным тёплым солнцем… Был. До какого-то момента. Сейчас его было почти не узнать. Итан иногда замечал в нем проблески того прежнего любимого парня, но что-то все же было не так. И тихо внутри говорило о том, что где-то выключили проектор. *** Выделяя группе несколько дней на отдых от работы, они плохо учитывают тот факт, что все четверо являются друг для друга не только ею. Они самые близкие друзья, семья, в самом правильном значении этого слова, и чувствуют сильную недостачу, когда проводят продолжительное время отдельно друг от друга. Итан давно заметил, даже ещё в самом начале, что они составляют единый прекрасный механизм, в котором шестеренки крутятся только с помощью остальных и, если останавливается одна, нарушается всё. В подтверждении и этих мыслей он убедился на реальном событии, когда в самом начале их общего пути Виктория потеряла маму. При чем парни узнали об этом не от неё, а после беспокойного звонка ее младшей сестры, что стащила ее телефон и нашла номер Итана в быстрых контактах. Он первый прилетел к ней домой, так распережшивавшись, что сбил себе дыхание до кашля. Вик долго плакала ему в футболку, прижималась отчаянно к его груди, а когда пришли Дамиано и Томас, проделала с ними практически то же самое. Около двух недель они не играли. Девушка вышла на репетиции всего неделю спустя но это давалось ей тяжело и они просто решили дать всем перерыв. Торкио в тот период жутко не хватало их репетиционных вечеров в лицее у ребят. У себя в школе он не находил единомышленников, более того считался там забавным длинноволосым чудаком, что вечно таскался по коридорам со своими книжками, и любил его только преподаватель по литературе. С ним не общались, но, к счастью, не обижали и не задевали. Просто не замечали. Он привык к такому обращению и был так напуган огромным вниманием к себе со стороны Виктории, Томаса и Дамиано, что первые несколько встреч с ними он почти не говорил, боясь выдать дрожь в голосе. Но ребята были такими хорошими и так тепло к нему относились, что вскоре он растаял. А спустя время вовсе привык к их поведению, больше не вздрагивая каждый раз когда Вик обнимала его крепко при встрече. А она делала так каждый раз. Как только Итан вошёл в студию и поднял голову, чтобы осмотреться, девушка уже радостно бежала к нему, чтобы прыгнуть на шею. Он рассмеялся и подхватил ее, поднимая над полом хрупкое тело. Ее руки на шее чувствовались такими горячими, на контрасте с холодным ветром на улице, это было очень приятно. – Жду не дождусь, когда мы поедем в Гарласко, - признаётся она и притирается щекой сильнее, - Я так скучаю по вам, что готова хоть сейчас поселится с вами в одном доме. Навсегда. – Ты не выдержишь круглосуточные шуточки Томаса и трёх дней, - Итан опускает ее вниз, но не чувствует, чтобы Виктория ослабила хватку и, улыбаясь чуть шире, поднимает ее обратно, - Что такое? – Я соскучилась. Она прошептала это ему куда-то в волосы так нежно и искренне, что вызвало легкую щекотку где-то у него под рёбрами. Парень прислушался к этому чувству и к тому как оно разливаешься тёплыми волнами по телу и глубоко выдохнул, оставляя звонкий короткий поцелуй у неё на шее. – Всё, - твёрдо говорит он, - Слазь с меня, я даже не снял куртку ещё. Она светло улыбается, поднимая голову, и отходит в сторону, чтобы дать ему пройти. Итан привычно уходит в свою часть студии, поближе к барабанам, и все ещё чувствует на себе ее взгляд. Но неловкости, дискомфорта или неприятных ощущений это не вызывает. Вик всегда смотрит тепло, это только греет. – Что делал дома? – Да так, валялся на кровати, читал. – Что на этот раз? - она видит, как он вдруг разворачивается к ней, и немного смущается, - Что читал? Итан секунду разглядывает ее очень пылко, удивляясь заинтересованности. – Почти закончил «Процесс» Франца Кафки, - посчитав ненужным обращать внимание на такую необычную мелочь, он вернулся к инструменту, - Читал его ещё в школе, решил взглянуть на книгу сейчас. – Я просто последний раз читала в школе, - хихикнула Вик. – Хочешь, чтобы я что-то тебе посоветовал? - ухмыляется парень на одну сторону. – Нет, нет.. не знаю. Я, кажется, уже все сериалы мира пересмотрела… Мне просто интересно стало, забудь. Вик махнула рукой и отвернулась, проходя через многочисленные провода к своему креслу. Но не успела она дойти, как дверь открылась и в студию вошли Дамиано с Томасом. – Трудяги, вы чего так рано приперлись? - с порога выкрикнул Раджи и потянулся к ней, чтобы приветственно обняться. – Они в отличии от тебя, Том, не тратят время на выбор между карамельным латте и кокосовым полчаса, - Дамиано тоже притягивает к себе Вик, она охотно отвечает им обоим. – Надеюсь вы мне тоже кофе прихватили… Итан подмечает, что она встретила его иначе чем остальных. Парней лишь обычно поприветствовала, в то время как его не могла отпустить добрые две минуты. Эта деталь вдруг засела в голове и он стал искать причину такого поведения, но его вырвали из раздумий, подсунув под нос бумажный стаканчик. – Ты неважно выглядишь, - комментирует фронтмен, когда он принимает из его рук кофе, - Как себя чувствуешь? – Нормально. А что, на вид так всё плохо? – Нет, - он пожимает плечами и дотрагивается рукой до его лба, потом до щёки, - Просто ты побледнел немного. – Я в порядке. У Дамиано понимающе дрогнули губы в улыбке и он отошёл, оставляя Итана с его ароматным чёрным кофе с лимоном. Какое-то время они общались, переговаривая о всяких будничных вещах, немного о работе, но в основном просто делились событиями и впечатлениями за прошедшие дни. Всем было что рассказать, но не ему. Торкио и правда провалялся в постели практически все три дня, переворачивая страницы и отвлекаясь лишь на еду, душ и небольшие перекуры. Алекс в это время тоже был дома, но как будто и не был, признаться честно. Они завтракали вместе, перекидывались тремя слова и разбредались по комнатам: Итан в спальню, Алекс в большую комнату за компьютер. Он работал, разрабатывал новые иллюстрации для рекламной компании, но это не оправдывало его безразличность. Когда Торкио подходил к нему, чтобы получить немного внимания и приобнять хотя бы за плечи, парень отталкивал его с просьбой не мешать. А вечером он уходил. В первый день сказал куда, потом просто молча собирался и выходил. Итан узнавал об этом только по хлопку двери. Не самые лучшие выходные, мягко скажем. Дамиано, пообщавшись сегодня утром с менеджментом, рассказал им последние новости и возможные выступления. Они всё ещё были более известны в Италии, чем в других странах, поэтому целью на этот год стали европейские туры. Но, перед ближайшим, они запланировали уединиться вчетвером в Гарласко на две недели, чтобы плотно поработать над новым альбомом. Репетиция шла гладко, не без мелких ссор, но с хорошим результатом. Итан не заметил как пролетело четыре часа и, взглянув на мобильник, расстроился, не увидев там ни единого нового сообщения. Решив не строить из себя обиженку и ждать первого шага, он сам открыл диалог с Алексом и напечатал сообщение.

«Как ты? Я скоро закончу с репетицией»

И сидел, ожидая, когда он его прочитает. Благо ребята пока обсуждали новый текст и у него было пару минут, чтобы отвлечься. Галочка под сообщением удвоилась и внутри взволновало бухнуло сердце. Александр печатает… «Нормально» Довольно сухо, но Итан не отчаивался.

«Какие планы на вечер?»

«Как обычно.» Точка в конце предложение не сулила ничего хорошего. Парень решил не отступать, чувствуя как неприятно сжимается в животе тошнота.

«Ты снова уйдёшь? Не хочешь провести время со мной?»

«Я думал ты обижаешься»

«Я не обижаюсь) давай сходим куда-то сегодня?»

«У меня уже есть планы» На этом он закрыл диалог, выключая телефон. Он может и не обижался, но сейчас хотя бы появился на это повод. И это чувство медленно и бесповоротно зарождалось где-то в глотке. Итан попытался забыть об этом в музыке, когда они снова начали играть. Дамиано пробовал новые варианты текста к for you love и остальные старались не лажать с только-только написанной инструментальной частью, чтобы его не сбивать. Нужно было чувствовать когда Давиду нужно было повторение рисунка, для того, чтобы прогнать слова ещё раз, поэтому когда их грубо прервали без стука войдя в студию, разозлились все. – Привет, бременские музыканты, - улыбнулся блондин, кратко кивнув им в приветствие. Торкио растеряно посмотрел на часы телефона. Он снова не заметил как пролетело время. – Ты прервал нас, - раздраженно подмечает Дамиано, хватаясь за микрофонную стойку. – А нечего так долго работать, - Алекс подходит к Итану и коротко целует его, - Привет, малыш. – Ты что тут делаешь? - неловко спрашивает тот, поглядывая на ребят. – Приехал забрать тебя. Собирайся. – Мы не закончили ещё, - говорит ему фронтмен с другого конца студии. Парень хмыкает и поворачивается к нему, улыбаясь во все зубы. В этом четко читалась пассивная агрессия и Торкио напрягся. – Разве у талантливых музыкантов не должны рождаться хиты за пять минут? Уверен, вы их тут уже сотни написали за эти пять часов. – Алекс, прекрати.. - Итан встаёт и тянет его за руку, чтобы тот прекратил, - Подожди меня внизу, я скоро освобожусь. – Поторопись, я нам столик заказал в ресторане, - он наклоняется и целует его слишком откровенно для посторонних глаз, - Ты же хотел вместе время провести. Во взгляде читается приказ и впервые у Итана от этого бегут неприятные мурашки. Раньше подобный тон расценивался игриво, а сейчас он реально чувствует некую опасность и тяжело сглатывает. Хватка Александра на его талии на секунду усиливается, а потом его отпускают. – Тебе идёт такая прическа, Вик, - небрежно бросает парень, пятясь назад к двери, - Пучок, очень мило. Открывает твою красивую шею. Он вертит пальцев в воздухе, будто у него самого были такие волосы и, вежливо улыбаясь остальным, уходит. Повисшее напряжение в воздухе никуда не пропадает и лишь неловкий кашель Томаса немного разрезает тишину. – Простите за это, - извиняется ударник, стыдливо опуская голову. Остальные беспокойно переглядываются и лишь Дамиано подаёт голос. – Не бери в голову. У вас все нормально? Вопрос внезапно поставил его в тупик, но парень быстро цепляет на лицо маску спокойствия. – Да, всё хорошо, - он забирает куртку со стула, - Я думаю мне стоит пойти за ним. – Ладно. Мы все равно закончили уже, - утешительно отвечает Дам и пытается вычитать его поведение между строк, - Вечером спишемся. Итан кивает ему, задерживает взгляд на испуганной Виктории и быстро уходит, пытаясь ещё больше не покраснеть со стыда. За ним захлопывается дверь и девушка грустно вздыхает, опуская взгляд на свою гитару. Пальцы сводило легкой судорогой от долгой игры, но больше у неё сжималось в тревоге сердце за друга. – Не знаю, что у них там происходит, - вдруг отзывается Томас, - Но Алекс ведёт себя странно. – Значит не я один это заметил, - поддерживает его фронтмен и топчется на месте, - Не нравится мне это. Вик, Итан что-то говорил тебе? Вы же ближе общаетесь. – Общались, - исправляет она его и ловит на себе уже два любопытных взгляда, - Уже пару месяцев как он немного отстранился от меня, - и предугадывая следущий вопрос, добавляет, - Причину я не знаю. Они остаются в студии ещё совсем недолго, отключая аппаратуру и собирая вещи. Завтра они снова встретятся здесь, поэтому каждый уедет к себе домой отдыхать. А вечером Виктория напишет Итану, когда переживания за него дойдут не будут оставлять ее в покое. Он быстро ответит ей, что всё в порядке и они прекрасно провели вечер, но она не сможет пол ночи уснуть, продолжая беспокоиться за него.