Близкий друг

      — Ну, и как тебе? — спросил Сяо Чжань, оборачиваясь к Ван Ибо, сидящему на его постели.       — Будто на вручение диплома собрался, а не в ресторан с друзьями, — окинул его тот критичным взглядом.       — Зараза, — отозвался Сяо Чжань и недовольно дёрнул полу рубашки. — Мне тоже кажется, что слишком официально. Нужно что-то попроще.       — Прошлый наряд ты потому и отверг, что он показался тебе слишком простым, — усмехнулся Ибо, — предыдущий был слишком пафосным. В том, что до него, ты выглядел, как школьник, а там уже не помню. Ты сам не знаешь, чего хочешь.       — Знаю. Выглядеть сногсшибательно, — капризно надул губы Сяо Чжань и решительно принялся расстёгивать пуговицы.       — Как же с тобой сложно… — шумно выдохнул Ван Ибо и опрокинулся на кровать.       Далее последовало красноречивое продолжение, но Сяо Чжань не разобрал ни слова, потому что Ибо накрылся подушкой.       — Со мной не сложно, со мной интересно, — с достоинством подчеркнул он. — И только попробуй возразить, — предупредил он на начавшееся ворчание из-под подушки. — Кое-кто вызвался мне во всём помогать, случайно, не знаешь, кто?       — Идиот какой-то, не иначе, — буркнул Ибо, принимая вертикальное положение. — Ты вынудил меня, хитроумно накачав бухлом.       — Но рука-то у тебя двигалась сама, не перекладывай ответственность, — хмыкнул Сяо Чжань, неожиданно и метко набрасывая ему на голову только что снятую рубашку. Ван Ибо забавно оторвал пальцы правой ноги от пола, но положения тела не изменил. — Не снимай, так лучше, — осклабился Сяо Чжань.       — Пошёл ты! Ты использовал внушение. — Растрёпанная каштановая макушка «выстрелила» из-под струящейся ткани. — Признайся, что мухлевал, и забудем разговор.       — Да, конечно. Просто посмотри мне в глаза и будешь свободен от обязательств, — Сяо Чжань немедленно повернулся и уставился на Ибо с сосредоточенным выражением лица. — Конечно, если не боишься, что заколдую.       Ван Ибо, само собой, поддержал игру. Скептически хмыкнув, что Сяо Чжань дешифровал, как: «Я ничего не боюсь», он, точно зеркальное отражение, встал перед ним и посмотрел в глаза. Но не прошло и пяти секунд, как Ибо поджал губы, а его глаза проказливо засверкали. Ещё несколько мгновений он пытался сохранить серьёзность и напрягся, точно боролся с каким-то внутренним позывом, а потом сдался и опустил взгляд.       — Сяо Чжань, у тебя соски напряглись, — проговорил он в полной тишине.       — Придурок! — оскалился тот, инстинктивно прикрыл руками грудь, а потом расхохотался.       — Ловишь прицел? Скрытое оружие? — не унимался Ван Ибо, тоже громко смеясь.       — Я тебе сейчас его продемонстрирую! — выкрикнул Сяо Чжань, швыряя в друга одну вещь за другой.       От одной тот увернулся, другая угодила в плечо. Когда третья «просвистела» у самого уха, Ван Ибо отступил и заслонился руками:       — Хватит! Стоп! Угомонись ты уже! И так полшкафа вывесил проветриться, — кивнул он себе за спину, где на полу, стульях и кровати неровными слоями уложилась забракованная одежда. — Если Мэн Цзыи узнает, какой ты неряха…       — Пусть это останется тайной, как можно дольше! — хихикнул Сяо Чжань. — А если один крутой парень проболтается, то я всем расскажу, что он до сих пор спит со светом.        — Эй, это удар ниже пояса! — ахнул Ван Ибо и, перехватив летящую в него джинсовку, перестроил её в боевой режим и серией точных и вероломных ударов загнал друга в угол. Сяо Чжань пытался отмахнуться от хлещущих его рукавов, но сдался, как только оказался прижат голым боком к прохладной дверце.       — Ай, холодно! И больно, твою мать! Там же грёбаные пуговицы… — смех быстро перешёл в болезненное шипение и тогда Сяо Чжань применил тяжёлую артиллерию: — Бо-гэ, пощади!       Будучи старше всего на год, но уже имел полное право звать Ван Ибо «диди». Но в редкие моменты, когда хотел подколоть или чего-то добиться от Ибо, менял их старшинство местами. На Ван Ибо это действовало подобно отключению от сети.       Вот и сейчас избиение немедленно прекратилось. Ван Ибо сначала уставился на рукав джинсовки, точно искал подтверждение словам, а после выругался:       — Блядь, вот я лошара! Прости, не подумал. Следы остались. Красные…       Сяо Чжань не успел отвесить колкость об отсутствии дальтонизма у лучшего друга, как по рёбрам скользнуло щекочущее тепло. Сяо Чжань мгновенно покрылся мурашками.       — Да ладно, фигня, — почесав то место на рёбрах, где на коже расцвела пара красных полос, он с хитринкой в глазах и зарождающейся улыбкой посмотрел на Ван Ибо. Виноватый вид друга умилял до крайности. — Шрамы украшают мужчин. Как думаешь, Цзыи оценит? — состроив вид опытного соблазнителя, Сяо Чжань поправил рукой волосы и подмигнул, одновременно дотрагиваясь кончиком языка до уголка губ.       — Для этого тебе нужно зайти с ней так же далеко, как со мной, — Ван Ибо игриво приподнял бровь, его мрачному лицу вернулась былая весёлость. — Но за полгода общения ты заработал только мозоли на ладонях, а не… Ладно-ладно, считай, что я ничего не говорил! — хохотнул он, когда Сяо Чжань, замахнувшись, воинственно шагнул к нему.       — А по-дружески поддержать ты, конечно, не мог.       Упоминание о времени, которое истекло в бесплодных попытках добиться расположения понравившейся девушки, малость, поубавило настроения.       — То есть, соврать? Но я не умею. Эй, ты чего скис? Да не переживай, твой лучший друг не допустит, чтобы ты помер девственником, — он закинул руку Сяо Чжаню на плечо, но тот смахнул её и ткнул Ван Ибо в бок, всё ещё дуясь. — Кстати, джинсовка неплохой вариант, попробуй. Вечером же похолодает.       — Похолодает, и что… — фыркнул, было, Сяо Чжань, но уже мгновение спустя его лицо просияло. — Проклятье, Ибо, ты гений! Похолодает, и я смогу по-джентельменски укрыть Цзыи! — воскликнул Сяо Чжань, выхватывая джинсовку.       — Тоже вариант, — пожал плечами Ван Ибо и отступил, чтобы не схлопотать по лицу, потому что Сяо Чжань закрутился, размахивая пустыми рукавами, как сбрендившая ветряная мельница. Однако через мгновение последовал болезненный вскрик — он таки треснулся ногой о стоящий рядом стул.       — Уф, какой же ты всё-таки растяпа! — Ван Ибо закатил глаза.       — Это от недостатка секса в организме. Лучше скажи, годится или нет? — спросил Сяо Чжань, надев куртку поверх футболки и затянув ремень на узких брюках.       — Годится.       — Надеюсь, ты так говоришь, не потому, что заебался? — покосился на него Сяо Чжань.       — Как ты догадался? — выпучил глаза Ибо, а после по-львиному широко зевнул.       — Блин, давай серьёзно, — Сяо Чжань закусил губу и посмотрел на себя в зеркало, оглядывая ещё придирчивее, чем мгновение назад. Ему вроде и нравилось, но в то же время, нет. — Ты правда думаешь, что мне… ну… ни хрена не светит?       Заслышав за спиной протяжный вздох, Сяо Чжань посмотрел на Ибо в зеркале.       — Я не знаю, нравишься ли ты Цзыи, поклонников у неё достаточно. Но пока она тебе не отказала, есть шанс. Так что, будь понаглее. Как этот ваш худрук, например. Постоянно крутится где-нибудь неподалёку. А я… буду рядом с тобой в случае чего. Если тебе интересно моё мнение, лучший вариант — это ты. И предупреждая тупые возражения, я говорю это не потому, что твой близкий друг, а потому что ты и правда классный, — поднял он палец вверх, а после добавил: — Хоть и растяпа.       Сяо Чжань рассмеялся. С плеч будто свалился огромный камень, а от облегчения грудь затопило теплом. Не то, чтобы он сомневался в себе, но Ибо знал какой-то особый способ зарядить его уверенностью под завязку. Его мнению Сяо Чжань доверял безоговорочно.       — Раз ты так говоришь, то дело почти в шляпе, — он поджал губами улыбку, но стоило взглянуть на часы, как момент одухотворения прошёл. — Демоны, опаздываем! — ахнул он и принялся бесцеремонно запихивать вещи в шкаф.       — Ты уверен, что тебя примут со всеми твоими заморочками? — укоризненно посмотрел на него Ибо.       — Если нет, то оно того не стоит, разве нет? — хохотнул Сяо Чжань и пихнул Ибо к двери. Тот в ответ только покачал головой.       А Сяо Чжань, перед тем, как покинуть комнату, подмигнул своему отражению. Волнительное предвкушение обещало, что сегодняшний вечер перевернёт всю его жизнь.              * * *              Весна в этом году разошлась не на шутку. Май напоминал июль, что несказанно радовало — первая зима в университете выпила все силы новоиспечённых студентов.       Уровень подачи знаний показался невероятно высоким, по сравнению со школой. Сыграл роль и выбранный факультет: на компьютерные технологии Сяо Чжань подался исключительно из нежелания разделяться с лучшим другом. Что не мешало сокрушённо вздыхать о сделанном выборе чуть ли не каждый день.       Первое время Сяо Чжань то и дело поглядывал в сторону факультета искусствоведения. Из художественных аудиторий тянуло красками, а этот запах всегда будоражил воображение. Если бы мысленные картины засчитывались, то он заполнил бы полотнами уже не один выставочный зал. Он с завистью поглядывал на ребят, спешащих на занятия с папками-мольбертами, останавливался в галерейном переходе, подолгу разглядывая сделанные старшекурсниками фотоснимки, а стоило пройти мимо музыкальных студий, услышанные обрывки песен приставали на целый день. Или пока Ван Ибо не втыкал ему в ухо наушник, чтобы перебить насвистывания. Сяо Чжаня не сильно вдохновлял его плейлист, но вскоре он заметил, что под иностранные хиты хорошо делать программирование, а под речитатив — мат.анализ.       Они могли долго так сидеть во дворе — Сяо Чжань занимался, а Ибо дрых на его рюкзаке, умилительно прижимая свой собственный к животу. Суровый и бесстрашный Ван Ибо в такие моменты казался особенно беззащитным и уязвимым. А когда, проснувшись, садился на траве и по-детски тёр кулаком заспанные глаза, то и вовсе нельзя было представить это создание хмурым и ворчливым. Ван Ибо широко зевал и моргал, пытаясь сообразить, кто он, где и почему. Но когда его взгляд ловил фокус на Сяо Чжане, улыбка неизменно озаряла лицо.       И пока Ибо, тихо матерясь, приглаживал предательски торчащий вихор, Сяо Чжаня отпускало сожаление. Ну и пусть из-за этого балбеса ему приходилось учить сложные языки программирования и протоколы безопасности. Лучше вместе, чем одному.       А спустя некоторое время он перестал думать об этом совсем — когда обнаружил, что в университете имелся театральный кружок, и туда как раз шёл набор. Затащить туда Ибо не удалось ни уговорами, ни угрозами, ни хитростью. Даже пресловутое «Бо-гэ» не сработало. Бросая извечное «скукота», Ибо обходил десятой стороной корпус, где располагался кружок.       В конце концов, Сяо Чжань пошёл один. Ребята оказались приятными и дружелюбными. В коллектив он втянулся довольно быстро. Худрук вёл кружок уже несколько лет: все свои годы обучения в университете. Сяо Чжань относился к Гун Цзюню с уважением, однако сдружиться в полной мере не смог, как ни старался. Всё потому, что в театральном кружке его подстерегла подстава всей жизни — он влюбился в актрису, утверждённую на главную роль в готовящейся постановке — большеглазую красавицу Мэн Цзыи.       В хрупкой с виду девушке чувствовалась сила и власть. Она могла очаровательно улыбаться и кокетничать, а потом с воинственным криком кидаться в гущу постановочного сражения с оголённой саблей. Её игра завораживала мастерством и изяществом. Сяо Чжань всегда заворожено наблюдал за ней, чуть рот от восхищения не раскрывал.       В школе он сильно переживал за оценки, поэтому отводил почти всё время учёбе, не размениваясь на свидания. Ну и, чего душой кривить, стеснялся. Где-то в старших классах он попробовал гулять с одноклассницей — особенно настойчивой девушкой — но буквально через пару свиданий начал прятаться от неё. Дошло до того, что пришлось прогуливать уроки, лишь бы не сталкиваться со стерегущей его пассией. Приняв болезненный удар по успеваемости, Сяо Чжань, сгорая от неловкости, попросил Ван Ибо помочь — деликатно объяснить девушке ситуацию. При разговоре он не присутствовал, но с тех пор она перестала здороваться с ним, смотрела волком и отворачивалась, гордо вскинув подбородок, едва их пути пересекались. Сяо Чжань первое время мучился укорами совести, но облегчение от обретённой свободы вскоре взяло верх. Впредь он зарёкся встречаться без чувств. И всё краткое свободное время тусовался с лучшим другом.       Но сейчас отсутствие романтического опыта сыграло с Сяо Чжанем злую штуку — он совершенно не знал, как подкатить к Мэн Цзыи, и, скрипя зубами, наблюдал, с каким шармом и изяществом за ней ухаживал Гун Цзюнь. Без пяти минут выпускнику университета было не занимать ни опыта, ни обаяния — всегда стильный, элегантный, с загадочной улыбкой — точно принц в изгнании.       Про принца, кстати, никаких шуток. Сяо Чжань объективно понимал, что новичку не доверят главную мужскую роль, но всё равно заскрежетал зубами, когда на распределении её заграбастал Гун Цзюнь. Заметив хмурую мину Сяо Чжаня, худрук немедленно увёл его в сторону и сказал, доверительно положив руку на плечо:       — Не расстраивайся, всё впереди. Тебе ещё доведётся сыграть много разных ролей, а пока начни с чего-нибудь небольшого. Тише едешь…       — Угу, — буркнул Сяо Чжань, помрачнев ещё сильнее.       Гун Цзюнь пристально посмотрел в его упрямое лицо, удержал, когда тот хотел смыться, и внезапно предложил:       — Слушай, если хочешь, поучи реплики принца, и как-нибудь мы с тобой вместе порепетируем, — подмигнул он, — в качестве практики.       Сяо Чжань просиял.       Он не просто выучил несколько реплик, он вызубрил всю роль принца наизусть, просто, чтобы доказать Гун Цзюню, что у него есть потенциал, память — прекрасна, а талант вырабатывается усердным трудом. Теперь он надеялся, что в следующий раз ему доверят роль выше слуги, а то, что за ущемление его выдающихся способностей?       За Мэн Цзыи он ухаживал, как умел: исполняя все её прихоти. Был «на побегушках», заметил как-то Ибо, за что немедленно схлопотал по уху. Ну и что, что Сяо Чжань, забыв про собственный обед, оббежал аж три кафешки в поисках любимого бабл-ти Цзыи. Это забота и внимание, если кто не понимал! Но Ван Ибо всё трещал про пресловутую «френдзону».       Однако это с ним Сяо Чжань мог спорить бесконечно, а себе признался, что не проявлял активных действий потому, что боялся отказа. Что потом делать с отвергнутыми чувствами, как общаться дальше, как пережить катастрофу?       Но чем дольше он медлил, тем очевидней становилась победа Гун Цзюня. И сегодня, в день рождения своей тайной симпатии, Сяо Чжань собирался открыть ей своё сердце.              Вечер плавно опускался на прогретый солнцем город. Фонари ещё не зажглись. В парке царило оживление: прогуливались парочки, играли дети, несколько молодых людей выполняло трюки на скейте. Ибо засмотрелся на компанию так, что споткнулся.       Чтобы не скучать, пока Сяо Чжань проводил вечера в театральном кружке, Ван Ибо вступил в спортивную секцию, где заимел неожиданную страсть — скейтборд. Через неделю он купил лучший на тот момент трюковый скейт, потратив все скопленные карманные деньги. Сяо Чжань долго ворчал на его разбитые локти и колени — на защиту Ибо, конечно, не рассчитал сбережений — а после подарил наколенники вместе с пачкой пластырей. После ворчал на вечно бурчащий желудок друга, но покупал ему обеды, газировку и перекусы — просто потому, что не мог оставить этого балбеса голодным. Потому что азарт, которым горели глаза Ибо, заражали оптимизмом и его самого. Просто потому, что знал — Ибо поступил бы в его отношении так же. И никогда не оставил бы в беде.       А сейчас беда стояла прямо перед ними. И очаровательно улыбалась девушке, которая ему нравилась. Сяо Чжань остановился так резко, что Ван Ибо чуть не врезался в него.       — Эй, балда, чуть без носа не оставил! — В плечо немедленно прилетел тычок, но от избытка чувств Сяо Чжань не почувствовал боли.       — Гун Цзюнь уже здесь, — сказал он и кивнул в сторону дверей заведения, возле которых Мэн Цзыи в струящемся алом платье смеялась над шуткой худрука.       В руках она держала шикарный букет сливающихся с её платьем роз, а плечи покрывала кожаная куртка, явно с широкого мужского плеча. Гун Цзюнь оделся в чёрную рубашку и джинсы с бахромой. Из причёски на лоб свисало несколько тонких, как иглы, залакированных прядей. С Мэн Цзыи он смотрелся невероятно гармонично, и Сяо Чжань немедленно устыдился своих вечно торчащих на макушке волос, а выбор наряда в очередной раз показался ошибочным. Он с тоской посмотрел на скромный букет азалий.       — Удивил, тоже мне. Мы так и думали, — пожал плечами Ибо, вставая с ним вровень. Его голос звучал на удивление спокойно, тогда как Сяо Чжань с каждой секундой терял самообладание. — Значит, так, без паники, — отрезал Ибо, точно почувствовал смятение друга. — Я отвлеку его, а ты займись Цзыи.       Договорив, он решительно двинулся вперёд, а Сяо Чжань раскрыл рот, чтобы попросить себе ещё несколько секунд на подготовку, но Цзыи уже увидела их и замахала:       — Ибо, Сяо Чжань, вы пришли! Привет-привет! Кстати, Цзюнь-гэ, ты ведь ещё не знаком с Ван Ибо, это лучший друг Сяо Чжаня со старшей школы. Они повсюду вместе.       — Кроме театрального кружка, — вежливо заметил Гун Цзюнь, склоняя голову. — Я несколько раз видел, как ты провожал Сяо Чжаня до корпуса, а потом уходил.       — Всё так и было, — усмехнулся Ибо, будто ненароком вклиниваясь между ним и Цзыи.       — Сяо Чжаню так и не удалось заманить к нам Ибо, к сожалению. Цзюнь-гэ, может у тебя получится? — игриво произнесла Цзыи и развернулась к подошедшему Сяо Чжаню.       — Привет, Цзыи, красивое платье, — с ходу отвесил тот комплимент, но по приподнявшейся брови девушки, понял, что, похвалил что-то не то и срочно исправился: — То есть ты очень красивая! Потрясающе выглядишь! С днём рождения! Подарок скромный, зато от души, — и он протянул ей букет и подарочный пакет.       — Агитатор из меня, конечно, не то, чтобы супер, но я попробую, — отозвался тем временем Гун Цзюнь: — Нам в труппу нужны парни, особенно с такой интересной внешностью. Думаю, тебе, Ибо, прекрасно подошла бы роль…       Какая именно, Сяо Чжаню не посчастливилось узнать, потому что благодарный щебет Мэн Цзыи свёл на «нет» усиленную попытку уловить смысл соседнего разговора. Сяо Чжань внезапно почувствовал досаду. Всего мгновение, и он узнал бы, какую роль уготовил Гун Цзюнь такому же новичку, каким некогда был он сам. Дух невольного соперничества с лучшим другом и отчаянное любопытство захватили его всецело.       — Спасибо большое, Сяо Чжань! Мне очень приятна твоя забота и внимание, — Цзыи приблизилась и обняла его за шею.       А Сяо Чжань смутился так, что пролепетал:       — Это от нас с Ибо.       Ван Ибо, перехватив его взгляд, закатил глаза. Сяо Чжань так и услышал в голове его звучное «дурак!». Однако несправедливо было принимать единолично лавры, предназначенные двоим. Он обнял Цзыи в ответ, но ладони скользнули по кожанке Гун Цзюня, защищавшей обнажённые плечи девушки, точно броня. Сяо Чжаню достался сладкий аромат её духов, да короткий миг соприкосновения тел. Который играючи перебило ощущение впившихся под рёбра острых шипов стеблей роз. Сяо Чжань чудом не скривился, а улыбнулся отступившей Цзыи.       — А вот и мы! Всем привет! — со стороны раздались звонкие голоса, и Сяо Чжань обернулся поприветствовать девушек из кружка.       Первой он кивнул, конечно же, Сюань Лу. Скромная и мягкая, она заставила его поверить в то, что дружба между парнем и девушкой — реальность, а не вымысел. Все в кружке относились к ней замечательно и стремились урвать хоть чуточку внимания. Она умела подбодрить, всегда светло улыбалась и никогда не унывала, чтобы не сбивать боевой настрой. Для Сяо Чжаня она была образцом целомудрия и женственности.       Поэтому его очень удивляла её дружба с Лу Эньцзе. Дерзкая сумасбродка выделялась из всего кружка крутым нравом, громким голосом и страстью к авантюрам. Яркий, но грамотный макияж и жеманство настоящей кокетки стали её отличительными чертами. С Сюань Лу они казались будто с разных планет, но, тем не менее, прекрасно находили общий язык, подтрунивали над мальчишками и секретничали.       Последней из девичьего квартета была очаровательная Ван Ифэй. И Сяо Чжань так до конца и не разобрался в её характере. Иногда Мянь-Мянь, как звали её в труппе, казалась скромной и выдержанной, а иногда её затеи превосходили самые смелые предложения Эньцзе. В общем, скучать с ней не приходилось.       — Мы задержались потому, что Мянь-Мянь долго приводила себя в порядок, — надула накрашенные тёмной помадой губы Лу Эньцзе. — Так хотелось хорошо выглядеть перед…       Ван Ифэй нарочито громко закашлялась и выступила вперёд:       — Хватит трещать, болтушка! Давай лучше поздравим нашу дорогую именинницу с её праздником. Ты только посмотри, как она сегодня ослепительно красива!       Сяо Чжань поджал губы, исподтишка глядя на Мянь-Мянь. Бестактная Эньцзе невольно выдала секрет бедняжки, вот только никто не знал, кто из двух компаний — скейтеров и театралов — вызывал у неё симпатию. Однако в тот момент Сяо Чжань ощутил в ней товарища по несчастью — сложно находиться рядом с тем, кто нравится, не имея возможности сказать об этом. Вот бы её избранником оказался Гун Цзюнь!       Мысленно он пожелал Мянь-Мянь удачи, когда, закончив с поздравлениями, она подошла к худруку. Эньцзе забалтывала Цзыи, Сюань Лу тихонько хихикала, и Сяо Чжаню стало немного скучно. Захотелось подойти к Ибо, но он решил не искушать судьбу, ведь друг стерёг Гун Цзюня, точно Цербер — врата ада.       Однако едва он смирился с положением выброшенного за борт всеобщего веселья, как позади раздалось отчаянное пыхтенье.       — Фух, наконец-то добрался! Только не говорите, что я опять самый последний! — подошедший Ван Чжочэн оглядел собравшуюся компанию.       — О, здорово! — улыбнулся ему Сяо Чжань. — Почти! Нет ещё Юй Биня, так что…       Договорить он не успел — двери кафе распахнулись и на пороге возник вышеупомянутый круглолицый парень.       — Ну и долго вы тут будете тереться? — громко воскликнул он. — Я вас уже полчаса жду. Скучно вообще-то — Цао Юйчэнь не смог прийти. Просил его извинить, — склонил он голову перед Мэн Цзыи.       — Да, он написал мне, ничего страшного, — качнула та головой и предложила: — Что ж, если все в сборе, давайте заходить.       — Видимо, всё-таки последний, — шепнул Сяо Чжань Чжочэну, когда все двинулись к кафе. — Такая твоя судьба, брат.       Ван Чжочэн закатил глаза и вздохнул. Незадачливый товарищ по театральному кружку пунктуальностью не отличался, хотя неустанно предпринимал попытки побороть вредную привычку. Своей неорганизованностью он показался близок Сяо Чжаню, представая запущенным вариантом собственной периодически накатывающей безалаберности, а значит, мотивировал таким не стать. Но если серьёзно, человеком был неплохим, и Сяо Чжань с удовольствием с ним подружился.       Ван Ибо обернулся и, увидев, с кем тот разговаривал, фыркнул. Почему-то у них с Ван Чжочэном с первого дня сложились напряжённые отношения. Даже с Гун Цзюнем Ибо общался приязненнее, чем с товарищем Сяо Чжаня. Эту загадку Сяо Чжань даже не пытался разгадать — случалось, что и ему кто-то не нравился. Например, Юй Бинь.       Хотя спроси его, почему, Сяо Чжань с ходу не ответил бы. Вполне нормальный парень, шутил не плоско, атмосферу в коллективе поддерживал дружелюбную. Но Сяо Чжань жутко бесился, когда тот болтал с Ван Ибо. Большей частью от того, что Ибо с ним выглядел расслабленным и беззаботным, точно таким же, каким был с ним. Сяо Чжань дулся потому, что, хоть считал Ван Чжочэна хорошим другом, тот никогда не был ему ближе, чем Ибо. Никого не было ближе, чем Ибо. Сяо Чжань далеко не обо всём мог поговорить с Ван Чжочэном, соблюдая какие-то правила приличия. Которые напрочь стирались рядом с Ван Ибо. Если можно было бы назвать человека братом, кем-то родным, то это был как раз тот самый случай. Полное доверие.       И вот Ван Ибо чувствовал к кому-то то же самое, называл Юй Биня «гэгэ» и смеялся над его шутками громче, чем над приколами Сяо Чжаня, что заставляло последнего кипеть от несправедливости. Да, собственных друзей не бывает, он не имел право запрещать Ибо общаться с Юй Бинем, да и истерики — не его профиль, он не мог забрать Ибо и спрятать, но он и Юй Бинь ведь разные, как для Ван Ибо они могли быть равноценными?       Вот и сейчас Ибо отвернулся к приятелю из скейт-клуба и разболтался с ним, позабыв обо всём, даже про оборону Гун Цзюня. Тот, вежливо предложив руку Мянь-Мянь, потому что та чудом оказалась ближе Мэн Цзыи, повёл её к дверям. Мысленно обозвав Ибо говнюком, Сяо Чжань поспешил за остальными.       — Эй, меня подожди! — окликнул его Ван Чжочэн, но Сяо Чжань уже ступил на крытую террасу, где для их компании сдвинули столы.       Мэн Цзыи как раз усаживалась во главе стола, Лу Эньцзе и Сюань Лу расположились по левую руку от неё, а вот место по правую пока пустовало. Сяо Чжань так суетился обогнать Гун Цзюня, что запнулся о кусок внезапно задвигавшегося пола и чуть не размазался по стене. Однако сильная рука вовремя подхватила и пропихнула в нужном направлении. Подумав, что Ибо не такой уж и говнюк, а скорее гений, раз умудрился ловко заблокировать Гун Цзюня не пойми откуда взявшимся скейтом, и тут даже вероятная принадлежность его Юй Биню не показалась ужасной, Сяо Чжань чинно дошёл до стула и сел рядом с Мэн Цзыи, одарив её ослепительной улыбкой. Сердце молотило в висках от пусть маленькой, но желанной победы.       Возникшая пробка рассосалась мгновенно, рядом на стул шлёпнулся Ван Ибо, за ним — всё ещё извиняющийся Юй Бинь. Мянь-Мянь и Гун Цзюнь сели на противоположной стороне. Мелькнуло разочарованное лицо Ван Чжочэна, пробирающегося в конец стола, но угрызения совести быстро истаяли, когда кулак Ибо незаметно протянулся к Сяо Чжаню. Тот незаметно его отбил. Они по-прежнему команда. Всё-таки тайный сговор у него не с Чжочэном, ему вообще казалось, что в любовном вопросе тот ему конкурент, а не помощник.       Местом празднования Мэн Цзыи выбрала небольшое уютное кафе на берегу реки. Сяо Чжань сидел напротив окна, и его поначалу расстроила закованная в скучный серый камень набережная, но мнение он изменил, когда на город спустился вечер, и включились фонари. Отражённые огни небоскрёбов производили волшебное впечатление. Огоньки, словно уносимая ветром пыльца расцветшего в глубине цветка, достигнув поверхности, растекались по ней.       Мимо медленно проплыл теплоход. Его острый нос рассекал тёмные воды, а на открытой палубе танцевали люди. Сяо Чжань не слышал ни голосов, ни музыки, но всей кожей ощутил их веселье. И когда с первым же тостом, опрокинул в себя стопку ликёра, почувствовал, как напряжение постепенно разжало тиски. В конце концов, он на дне рождения, а тут должно быть весело.       И было. Стоило выпить несколько стопок, как разговоры стали оживлённее, смех зазвучал громче и скованность ушла. Принесли закуски, следом «горячее», и Сяо Чжань, вертя стеклянную подставку с разнообразными блюдами, уже не раз наполнил и опустошил собственную тарелку. Наверное, благодаря этому он ещё не так конкретно захмелел, хотя делал стремительные успехи по ликвидации последних остатков разума.       Он угощал Цзыи, подкладывая ей лучшие куски, следил, чтобы бокал всегда был полон, а обсуждаемая тема — интересна. Однако подстеречь Мэн Цзыи одну не удавалось, и Сяо Чжань уже почти расстался с мыслью открыть ей сокровенные тайны своего сердца, когда внезапно разговор сменил тему.       Мэн Цзыи отвлеклась на телефонное поздравление, а когда закончила и положила сотовый на стол, Лу Эньцзе внезапно заинтересовалась заставкой.       — Ой, какие чудесные мальчишки! Это же из последней дорамы, что мы смотрели? — воскликнула она, бесцеремонно хватая чужую вещь. — Люблю их, не могу!       — Где-где? Дай посмотреть, мне тоже они нравятся, — тут же оживилась Сюань Лу и вытянула шею, чтобы посмотреть в экран.       Сяо Чжань не стал даже стараться, он примерно представлял, что там увидел бы, обладай лучшим зрением. Увлечение Мэн Цзыи не было секретом ни для кого из двух компаний, подружки с удовольствием его разделяли, а парни смотрели сквозь пальцы.       — Эх! — вздохнула Мэн Цзыи. — Их любовь прекрасна и бескорыстна. А я всё не могу уговорить Цзюнь-гэ поставить в нашем кружке, если не слэш, то хотя бы броманс. Он не верит, что будет круто, а я могу гарантировать!       — Жанр специфический, — покачал головой Гун Цзюнь. — Под какими слоями дружбы не подавай однополые отношения, руководство никогда не одобрит.       — Не обязательно делать обоих парней главными героями, — сразу нашлась Цзыи, — пусть один выручает из беды невесту, сражается за её семью, всё, как положено, но рядом с ним будет верный соратник и лучший друг. Готовый ради него на всё. Даже свергнуть империю. Даже умереть. Вот, видите, мурашки? Это именно то, о чём я говорю! Эмоции! Недосказанность всегда пробивает на них! — Цзыи так стремительно вытянула руку под нос Сяо Чжаню, что тот чуть не выронил палочки. — О, смотрите, у Ибо тоже мурашки, он меня понимает! — ахнула она, ткнув пальцем в его предплечье.       — Да тут просто кондиционеры разошлись, — поёжился тот, поджав плечо.       А Цзыи продолжила, как ни в чём не бывало:       — Цзюнь-гэ, я не устану уговаривать, и однажды ты сдашься!       — Не в мою смену, — усмехнулся Гун Цзюнь. — Выпущусь из универа, с новым худруком ставьте хоть «Ты пристрастился?».       — Ах, значит, ты за свою репутацию беспокоишься! — хмыкнула Цзыи. — А как же жертвовать всем во имя творчества? Творец ты или кто?       — Даже не пытайся взять меня на понт, мэймэй! — пригрозил Гун Цзюнь, но тут же очаровательно рассмеялся.       Разговор снова стянулся к ним двоим, несмотря на то, что сидели они далеко друг от друга, и помрачневший Сяо Чжань обиженно надул губы, поспешно отворачиваясь от взволнованного взгляда Ван Ибо. Не хотелось, чтобы его жалели. Даже самому себя жалеть не хотелось. А вот треснуть хорошенько — за милую душу.       Отчего же он такой неумелый в любви? Неужели так будет всегда?       Чего он вообще ждал от этого вечера? Что сможет признаться при стольких людях? Неудачник! Как? Как он собирался доказать свою преданность?       В висках заныло, и, почувствовав себя отвратительно трезвым, он влил в глотку внеочередную рюмку ликёра.       — Мы могли бы адаптировать китайскую классику или поставить что-то из современного. Не хочешь — не играй, от тебя нужно только грамотное руководство. А актёров я найду! — заявила Цзыи и будто случайно взглянула на морщащегося от крепости напитка Сяо Чжаня, и в её глазах мелькнул лукавый огонёк. — Сяо Чжань, скажи, а ты бы рискнул попробовать?       Мэн Цзыи выжидающе повернулась к нему, все взгляды последовали её примеру, и Сяо Чжань сглотнул в оглушительной тишине.       — Я… э-э-э… не уверен, что смог бы…. такое.       — Но ты ведь давно мечтаешь о главной роли, — с упрёком сказала Цзыи, придвигаясь ближе. — Значит, чувствуешь в себе потенциал. Главное, желание и смелость. А актёр ты талантливый. Неужели не справишься?       Алкоголь и комплименты совсем затуманили голову. Но в то же время согрели душу. Сяо Чжань взглянул на Цзыи с улыбкой, чувствуя, что вот-вот переступит опасную черту. Похоже, почувствовал не он один: кто-то пнул его лодыжку. Наверное, Ибо, чтобы привести в чувство. Вот только он опоздал. Сяо Чжаню безумно понравилось, с каким восхищением смотрела на него Цзыи. Ему захотелось, чтобы она смотрела так всегда.       — Да, — решительно заявил он. — Справлюсь!       Мэн Цзыи радостно засмеялась и выпрямилась.       — Я знала, что ты меня не разочаруешь! Вот это я понимаю, настоящий артист, который не боится трудностей! Таким должен быть каждый, слышишь, Цзюнь-гэ? Итак, у нас есть кандидат на главную роль. Как насчёт, устроить кинопробы прямо сейчас?       Гун Цзюнь удивлённо вскинул брови, Сяо Чжань рассеянно моргнул, а Лу Эньцзе отчаянно зааплодировала:       — Да, да, кастинг! Мы жаждём это увидеть!       — Как можно больше страсти! — Мянь-Мянь тоже воодушевленно захлопала в ладоши.       — Чего? Какой ещё страсти? — нахмурился Сяо Чжань.       — Да самой обыкновенной, — рассмеялась Лу Эньцзе. — Цзыи, кажется, он ещё не догадывается, что ему предстоит сделать.       Мэн Цзыи поджала губы и наклонилась к Сяо Чжаню, обволакивая ароматом, завлекая в омуты глаз.       — Не переживай, Сяо Чжань, я хоть и строгий режиссёр, но не буду сильно тебя пытать, — она сощурила глаза, отчего стала похожа на плутовку-лису. — Тебе всего лишь нужно поцеловать парня. И я даже разрешаю самому выбрать, кого.       — Ещё чего! На такой кастинг я не подписывался! — возмутился Сяо Чжань, дёрнувшись, но Цзыи протянула руку и сцапала его кисть.        — Сяо Чжань, Сяо Чжань, ты ведь уже согласился, — поцокала она. — Назад дороги нет! Тем более, у меня сегодня день рождения, обижать именинницу отказом запрещено, — шутливо пригрозила она ему.       Её смиренно опущенные ресницы, заискивающие взгляды и томные покачивания плечами завораживали. Но Сяо Чжань невозмутимо вытянул руку из её ладоней и категорично мотнул головой:       — Дай задание мне по силам. На это я не согласен!       — Какой же ты упрямый, — вздохнула Цзыи и состроила расстроенные глазки. — А что если так: ты сделаешь, что я прошу, а я в ответ исполню любое твоё желание.       — Любое? — удивлённо распахнул глаза Сяо Чжань.       — В разумных пределах, конечно же, — тут же внесла коррективы Цзыи. — Ничего криминального или предосудительного.       — Я никогда бы… — раздухарился Сяо Чжань, а Цзыи не дала договорить:       — Вот и славно. Значит, по рукам? Тогда действуй!       — Ребята, а нас не выгонят за такое? — вдруг забеспокоилась Сюань Лу.       — Пусть только попробуют! Но на всякий случай, я оплачу счёт, — сказала Цзыи.       Пока она подзывала официанта, у Сяо Чжаня появилось немного дополнительного времени. Значит, Мэн Цзыи опасалась за свою репутацию, а вот его подставляла, не моргнув глазом. Оглядевшись, Сяо Чжань заметил, что все выжидающе смотрели на него. Кто-то с насмешкой, кто-то с сочувствием, кто-то с азартом. Лодыжку в очередной раз прострелило болью, и он задумался, сколько уже раз Ибо пнул его под столом? Сяо Чжань почувствовал только сейчас.       Ван Ибо окинул его хмурым взглядом, и Сяо Чжань предположил, что помрачнел он с той самой секунды, когда Цзыи вовлекла его в игру. Такой спектакль развернула — обзавидуешься. Не зря она была примой их театрального кружка. Сяо Чжань понимал это разумом, но вёлся как последний дурак. Все влюблённые — такие дураки.       Сяо Чжань угождал Мэн Цзыи весь вечер, да что вечер, уже больше полугода он выказывал ей готовность выполнить любую прихоть. Вот и попался в ловко расставленные сети, как белый дракон в рыбьем обличии.       Но обещание Цзыи выполнить любое его желание, внезапно перевешивало тот факт, что ему придётся поцеловать парня. Кого-то своего пола, что совершенно недопустимо ни по меркам морали, ни по собственным сексуальным предпочтениям. Ощущения будут не из приятных. Но ему ведь не обязательно целовать Гун Цзюня или Юй Биня, от которых его на самом деле тошнило. Можно попросить…       — Даже, блядь, не думай! — раздался строгий голос Ван Ибо, и Сяо Чжань понял, что уже некоторое время смотрел на него в упор. Будто приценивался.       — О, кажется, у нас составилась пара! — воскликнула Мэн Цзыи. — Одобряю, одобряю!       Вокруг поднялся невообразимый шум. Верещали не только девчонки, но и парни, предвкушая занятное зрелище. Бездна разбери, Сяо Чжань, что, на полном серьёзе, задумался об этом? Да, поцеловать Ван Ибо казалось меньшим злом. Они ведь лучшие друзья, а значит, должны поддерживать даже в таких каверзных ситуациях.       — Она обещала мне желание, — проговорил он тихо, наклоняясь к Ибо, но тот дёрнулся так, будто тот собирался поцеловать его прямо сейчас. — Ибо, я почти… — Сяо Чжань замолчал, потому что «покорил её», целуясь с кем-то другим по её просьбе, звучало странно и глупо. — Да блин, Ибо, тебе сложно, что ли? Будет немного неприятно и всё! Ладно-ладно, будет мерзко и противно, но я обещаю не слюнявить тебя слишком сильно. Это ради Цзыи…       Ибо смерил его убийственным взглядом:       — Не было такого уговора! Засоси ради неё Гун Цзюня, ей, сто пудов, понравится, — фыркнул он и носком ботинка отодвинул от себя стул с сидящим на нём Сяо Чжанем.       От краткого ощущения невесомости защекотало в животе. Сяо Чжань схватился за стол, поражённый, какой силой злость наделяла Ибо — она кипела в его взгляде, переливалась через край. Казалось, протянешь руку, и она затанцует обжигающими искрами на коже. Сяо Чжань понимал, почему Ибо сердился, он даже разделял это негодование, но отступить уже не мог. Он не мог упустить этот шанс! Поцеловать его больше не казалось чем-то ужасным, возможно, в нём говорил алкоголь, возможно, многолетние дружеские узы, но он чувствовал, что близок к достижению цели, как никогда.       Поэтому решительно придвинулся обратно. Из-за расставленных ног Ибо, пришлось приставить стул по диагонали и понизить голос, чтобы не услышали остальные.       — Я не хочу с Гун Цзюнем, я хочу с тобой!       В обращённом на него взгляде извергся вулкан. И вместе с тем затаился… испуг. Да, вполне объяснимый, здоровый испуг, который и Сяо Чжанем овладел в первые секунды. Вот только чем больше он уговаривал лучшего друга, тем жарче разгорался в нём азарт.       Всего один поцелуй отделял его от свидания с девушкой его мечты. Неужели он провалится в этом квесте?       — Отстань от меня, чокнутый псих! — прошипел Ибо, а Сяо Чжань усмехнулся. В достижении желаемого ведь не зазорно использовать любые рычаги давления, да?       — Бо-гэ, этот наш поцелуй ничего не будет значить, клянусь! Пожалуйста, ты же обещал помогать мне сегодня? Это крайний раз, клянусь!       Ван Ибо вздрогнул, а Сяо Чжаню показалось, что его сейчас больно стукнут. Так больно, что все их шутливые драки покажутся ерундой. Кадык Ибо дёрнулся, а губы поджались. Но даже так они остались довольно пухлыми, и Сяо Чжань невольно посмотрел на них. Возможно, к ним ему предстоит прижаться, увлажнить языком, почувствовать вкус. Каким он будет?       — Она нечестно развела тебя, Сяо Чжань, неужели ты не понимаешь? Ничего хорошего из этого не выйдет, — с болезненным отчаянием проговорил Ибо, пытаясь воззвать к благоразумию друга, но Сяо Чжань не хотел ничего слушать. Любопытство уже покалывало кончики пальцев.       — Кроме тебя мне больше некого просить. Пожалуйста, Ибо! Если ты мне друг…       Уши и щёки Ибо заалели, наверное, от выпитого, а ресницы часто-часто затрепетали. Сяо Чжань состроил жалостливую мордашку и стал ждать вердикта.       Ван Ибо пристально смотрел на него несколько долгих секунд, а потом вдруг вскочил, оттолкнув стул так, что ножки завизжали.       — Ну, раз я тебе друг… — ледяным тоном проговорил он и дёрнул Сяо Чжаня вверх.       Тому показалось, что плечо выскочило из сустава. От резкого подъёма закружилась голова. Он хотел, было, возмутиться на неподобающе бесцеремонное отношение к себе, но только открыл рот, как на затылок легла крепкая рука, а лицо Ибо стремительно надвинулось. Через мгновение губы Сяо Чжаня захватило что-то очень тёплое и мягкое.       От криков и визга заложило уши, но Сяо Чжань и так понял, что лучший друг удовлетворил его просьбу, поцеловав при всех в общественном месте.       Через позвоночник будто пустили ток, а откуда-то из крестца поднялась жаркая волна, потому что Ибо подошёл к заданию более чем ответственно — у Сяо Чжаня дрогнули колени, когда он почувствовал упруго толкнувшийся ему в зубы язык. По бёдрам прошла электрическая щекотка, и Сяо Чжань вцепился Ибо в плечи, невольно придвигая его ещё ближе. Вдохнув свежий и одновременно терпкий аромат парфюма лучшего друга, который и так знал наизусть, он зачем-то раскрыл рот шире. И всем естеством распробовал пленительный и сладкий вкус поцелуя с горчинкой на кончике скользнувшего ему в рот языка.       Окружающие звуки воспринимались, как сквозь вату. Ощутив, что во рту не осталось места, Сяо Чжань попытался вытолкнуть вторгшегося завоевателя. Его язык мокро скользнул по языку Ибо, а в голове взорвался фейерверк. Ибо недовольно заворчал, рука на затылке надавила сильнее, и мягкие влажные губы жёстко впились в его. Сяо Чжаню не позволяли отстраниться, а он, едва стоя на ослабевших ногах, уже не был уверен, что сможет.       Что хочет.       Он не понимал, где находился, и казалось, до нельзя опьянел от того, что происходило. Он ждал противоречивых чувств, протеста, внутренней бури, отвращения, а сейчас дух захватывало круче, чем на американских горках. Не понимая, что творит, Сяо Чжань погнался за удовольствием и чувственно ответил, позволяя влажному языку проникнуть глубже.       Но в этот момент Ибо резко оборвал поцелуй и отодвинулся.       Сяо Чжань посмотрел на него, но не увидел — перед глазами всё плыло. Он успел только выхватить тёмные глаза с расширенными зрачками и раскрасневшиеся губы, как сильные пальцы впились ему в плечо и дёрнули. Сяо Чжань вскрикнул и попытался оглядеться. Не понимая, что происходит, и куда его тащат, он просто поддался.       Но буквально через мгновение он понял, что вся их компания сорвалась с места, как спугнутая стая птиц, и мчалась на выход под крики администратора заведения и собственный дикий хохот. То, что он не споткнулся и не упал, стало, похоже, заслугой Ван Ибо. Спустя некоторое время ночная прохлада обдала пылающее лицо, и Сяо Чжань сообразил, что они на улице. И остановились, лишь забежав в переулок.       — Что случилось? Нас всё-таки выгнали? — спросил он, повернувшись к Ибо, но того не оказалось рядом.       Освобождённое от жёсткой хватки плечо обиженно заныло. Сяо Чжань поморгал и огляделся, но не увидел каштановой макушки поблизости. Ребята гомонили, смеялись и пытались отдышаться. Рядом нарисовалась улыбающаяся Мэн Цзыи и взяла его под локоть.       — Мы выгнали себя сами. Администратор подошёл сделать замечание, но вы с Ибо так горячо целовались, что не услышали. Тогда кто-то из парней огрызнулся, и администратор вызвал охрану. В общем, мы подорвались и смылись, — захихикала Цзыи.       «Горячо целовались». Настолько, что их вымели из общественного места. Кровь бросилась в и без того пылающее лицо. А губы до сих пор пекло. Они ещё помнили жалящее давление поцелуя лучшего друга. Сяо Чжань возблагодарил сумерки за то, что никто не видел его красного от стыда лица и припухших губ.       — Если честно, я сомневалась в тебе, Сяо Чжань, — Цзыи теснее прижалась к нему. — Думала, ты не решишься, отступишь в последний момент. Ну, или отделаешься поцелуем в щёку. А вы с Ибо такой крышеснос устроили! Молодец, горжусь!       Сяо Чжань криво усмехнулся. Значит, сомневалась? А уговаривала совсем другими словами. Ощутив горечь, он просто угукнул.       Момент сейчас был прекрасный. Они наконец наедине, как он и мечтал, но сейчас его переполняли совсем другие эмоции. Увидеть Ибо стало важнее.       Он по-прежнему искал его взглядом, но почему-то не находил. Может, его тошнило где-нибудь в кустах? Отметив, что Юй Биня тоже нет на горизонте, Сяо Чжань скривился.       — Ты не волнуйся, про желание — не блеф. Сделаю, раз обещала. Как только придумаешь — дай знать, — отозвалась Мэн Цзыи. — Ой, что-то так зябко!       Она была мягкой и тёплой, её глаза горели, как две звезды, и Сяо Чжань смягчился.       — О, спасибо большое, как тепло! — зажмурилась от удовольствия Цзыи, закутавшись в предложенную джинсовку.       Сяо Чжань же совсем не ощущал прохлады. Всё тело горело, а сердце колотилось в груди. Наверное, стоило крикнуть, позвать Ибо, но язык прилип к нёбу. Зато, когда Цзыи выкрикнула имя его друга, Сяо Чжаню будто отвесили хорошую затрещину.       — Эй, ребята, а где Ван Ибо?       — Его случайно не сцапал охранник? — забеспокоилась Ван Ифэй.       — Нет, с ним всё в порядке, — подал голос появившийся из неоткуда Юй Бинь. — Ему мама позвонила. Он домой погнал, не успел попрощаться.       Ушёл. Ещё и так резко! Сяо Чжань почувствовал жгучую ревность. Сказал Юй Биню, а не ему… Неужели обиделся? Или ему стало настолько противно, что он не захотел видеть Сяо Чжаня? А ему немедленно захотелось всё выяснить между ними. Обсудить и забыть, поржать и отпустить, как они всегда делали.       Неужели он решил неправильно? Не нужно было просить Ибо, это было чересчур? Сяо Чжань опасливо оглядел остальных, но те обсуждали, как улепётывали от охраны. Никому не было дела до того, что двое лучших друзей сосались на вечеринке. Что такого? Обычное дело после выпивки. Весело же было?       Сяо Чжань выдохнул. Может, и правда зря он себя накрутил? Выдумал вселенскую катастрофу, а Ибо просто нужно было домой. Завтра они встретятся в универе и поговорят.       Однако под ложечкой сосала необъяснимая тревога. Сяо Чжань словно разблокировал новое умение, но прежнее сохранение затёр. Поэтому откатиться к исходному состоянию уже не получится.       — Что ж, думаю, нам всем пора расходиться по домам, — проговорила Цзыи. — Спасибо, что пришли, спасибо за подарки! Вы — лучшие!       Мэн Цзыи оглядела друзей и, задержав на Сяо Чжане взгляд, тепло ему улыбнулась.       — Буду ждать твоё желание, — шепнула она ему на прощание.       А Сяо Чжань, пробормотав что-то невразумительное, в одиночестве поплёлся по улице. Совсем не так он представлял себе окончание вечера.