Близкий друг

      Наутро Сяо Чжань познал все «прелести» похмелья: в ушах шумело, горло пересохло и саднило, глаза слезились от яркого света, а голова ныла так, точно будильник звенел внутри неё, а никак не на прикроватной тумбочке.       — Блядство, — выругался Сяо Чжань, жутко хриплым, будто простуженным голосом, и попытался подцепить телефон.       Последовавший стук точно молотком ударил по макушке — треклятый кусок пластика шваркнулся на паркет. Но, хвала небесам, противная трель заткнулась. Подбирать его Сяо Чжань не стал, только повернулся на другую сторону, прочь от окна, через которое пробивались солнечные лучи. Голова казалась чугунной, вдобавок ещё и кружилась. Сяо Чжань лежал на постели по диагонали, простыни под ним сбились в комок, подушки разметались, а одеяло накрывало поясницу поперёк, свисая длинными краями на пол. Несмотря на то, что спал в одних трусах, Сяо Чжань всё равно вспотел — простыня под грудью была влажной. Но как раздевался, он не помнил совершенно.       Сделав усилие, он приподнял голову и осмотрелся, восстанавливая хронологию событий. Увидев разбросанную по комнате одежду, он с усмешкой улёгся обратно и потёрся щекой о тёплую подушку. Ничего нового. Как сказал бы Ван Ибо: безалаберность высшего левела.       Чёрт, Ван Ибо! Сяо Чжань снова распахнул глаза. Вчерашний поцелуй с лучшим другом, сейчас, при свете дня, казался зыбким сном. Может, и правда приснилось?       Но прикол был в том, что они это сделали. Да, будучи нетрезвыми, но всё равно жутко неловко!       Сяо Чжань застонал. Как обычно после хорошей вечеринки накрыло душным чувством стыда. Захотелось спрятаться под одеяло и никуда не ходить не то, что сегодня, — никогда. Уйти совершенствоваться на какую-нибудь гору и прожить жизнь в уединённом смирении. Да, такой расклад годился.       Но почти сразу Сяо Чжаня посетили мысли непотребные для великого жреца — так как лежал он на животе, то тяжесть внизу подсказала о привычной с утра физиологической особенности. Снова застонав, теперь уже по другой причине, Сяо Чжань согнул колено, уменьшая давление на вставший член, и попытался определить, чего ему в этот момент хотелось сильнее: справить нужду или подрочить.       И так как понять бесконтактно не получилось, пришлось прибегнуть к помощи руки. Скользнув под резинку трусов, он почувствовал мгновенное облегчение. Член привычно лёг в тёплую ладонь, но Сяо Чжань не успел, как следует начать, как по коридору послышались шаги. А потом почти сразу — стук в дверь.       — Чжань-Чжань, ты проснулся? Завтрак на столе, я убегаю на работу.       Сяо Чжань вздохнул. Мама всегда приходила «вовремя», что в школьные годы, что в студенческие. Прямо шестое чувство какое-то. Он успел вытянуть руку — спасибо, мама хотя бы стучала, это давало несколько секунд притвориться, что ничего «такого» он не замышлял.       — Так и знала, что ты ещё не встал. — Госпожа Линь вошла и сразу запнулась о джинсовку. — О, да у тебя тут местный апокалипсис! Как прошла вечеринка?       — Нормально, — буркнул Сяо Чжань, натягивая одеяло на плечи. Вследствие этого оголились пятки, и госпожа Линь воспользовалась случаем их пощекотать. — Ай, ма! Ты чего?! — взвился он.       — Прости, не удержалась, — хихикнула она. — Ребёнок мой, ты всё так же боишься щекотки.       — Я уже не ребёнок, — возразил Сяо Чжань, подволакивая под стояк одеяло.       — Ну да, конечно, ты уже взрослый и ответственный. Поэтому мама до сих пор будит тебя в университет и собирает вещи. — Госпожа Линь покачала головой, наклоняясь за футболкой.       — Оставь, я сам, — тут же отозвался Сяо Чжань. — Там всё равно половину в стирку.       Джинсовку, так в первую очередь. За тот короткий промежуток, что лежала на плечах Цзыи, она успела пропитаться её духами. Аромат диких цветов сработал точно психоделик, и ему полночи снился редкостный сюрреализм.       — Ладно, я пошла, иначе опоздаю. И тебе советую. До вечера.       Госпожа Линь ушла, а Сяо Чжань наконец-то выбрался из-под одеяла.       За время разговора он растерял настрой и возвращать его не стал — времени и правда осталось немного. Быстро совершив утренний ритуал, он спустился в кухню. От вида аппетитно разложенной по тарелкам еды, желудок обернулся кольцом вокруг позвоночника. Сообразив, что ничего сейчас не сможет съесть, Сяо Чжань убрал еду в холодильник, а в рюкзак закинул пару булочек. Головная боль не утихла даже после стакана горячей воды, и Сяо Чжань, проклиная своё незнание меры, отправился в университет, лелея надежду вздремнуть на занятиях.       Новых сообщений не было, и Сяо Чжань надулся. Вообще-то Ибо мог бы и поинтересоваться, как бухой друг вчера добрался. Да, Сяо Чжань не ответил бы, потому что отключился, коснувшись подушки, но спросить-то можно было?       Решив тоже ничего не писать, он поспешил к метро.       Как добрался до универа, он не вспомнил бы даже под страхом повторной сдачи гаокао — дремал, где можно и нельзя. И не проспал остановку только потому, что выходящий парень задел его набитым рюкзаком. Сяо Чжань встрепенулся и схватил парня за плечо — спросонья ему показалось, что это Ибо. Пришлось извиняться и кланяться, от чего голова заболела ещё сильнее. Сяо Чжань потёр виски, но по ощущениям размазал боль по всей голове. Разозлившись, он пнул мусорное ведро, но то оказалось неожиданно пустым и загремело на всю станцию. Заработав въедливый взгляд работника метро, Сяо Чжань покраснел под цвет рубашки и снова закивал извинения.       В итоге, в университет он прибыл злой и дёрганый. Пересекая широкий двор, ненавидел всех и каждого. Ван Ибо не оказалось в зоне видимости, что добавило недовольства. Сяо Чжань полез за телефоном, спросить, где этого балбеса носило за пять минут до начала занятий, как «Титаник» сбросил якорь ему на плечо.       — Чжань-гэ, не проходите мимо! Привет! Вот ты шпаришь, еле догнал! Эй, ты чего такой хмурый? Тебе роль злодея сейчас дали бы просто за один взгляд!       Конечно, это был Ван Ибо. От одного звука его голоса Сяо Чжань почувствовал, как его отпустило накопленное напряжение. В отличие от него, выглядел Ибо прекрасно, точно вчера глушил не ви́ски, а целебные травяные настои. Ветер трепал отросшие каштановые пряди, под чёрной курткой белела футболка, а острые коленки торчали из дыр на джинсах.       — Салют. Не ори ты так, голова раскалывается… — пробурчал он.       — Удивил, тоже мне. Этого следовало ожидать. Помассируй точку между бровями, — хмыкнул Ибо и несильно ткнул Сяо Чжаня в хмурый лоб. — А лучше выпей антипохмельный чай. Я спецом за ним бегал в нашу любимую кофейню.       — Другой разговор, давай сюда! — тут же оживился Сяо Чжань и почти выхватил у Ибо из рук картонный стаканчик.       Он мгновенно простил ему молчание в эфире — та самая кофейня находилась не слишком близко к университету, и каждый день заходить туда не получалось к вящему неудовольствию Сяо Чжаня. Значит, Ибо сгонял туда с утра пораньше? Вот это по-дружески!       Одобрительно глянув на Ван Ибо, Сяо Чжань резко махнул первый глоток, но почти сразу закашлялся и покраснел. Язык и горло обожгло горячим, и даже сказать ничего не получилось. Но Ибо и так всё понял.       — Куда торопишься, балда? Кто-то отберёт, что ли? — он придержал локоть Сяо Чжаня, а потом легонько подтолкнул. — Пей спокойно.       Сяо Чжаня обдало жаром — чёртовы похмельные приливы — и вместе с тем по спине скользнул странный холодок. Ван Ибо не сказал и не сделал ничего особенного — он уже не раз негласно вставал на его защиту — отодвигая особо напирающих студентов в столовой, заслоняя собой в метро, поддерживая рюкзак и вечно разлетающиеся тетради — ровным счётом делал то, что должен был лучший друг. Вот только до этого дня и этого момента Сяо Чжань не придавал этому значения и принимал заботу, как данность.       Но после вчерашнего беззаботные прикосновения Ван Ибо почему-то казались неловкими, а строгий, застывший на себе взгляд — вызывающим. Локоть горел как в огне, а сердце внезапно ускорило бег. Сделав маленький глоток с бо́льшим чувством, Сяо Чжань ещё сильнее захотел поскорее всё прояснить и вздохнул с облегчением, когда Ибо наконец отпустил его руку. Вот только от одной мысли вывести разговор на вчерашнее похолодели кончики пальцев, даром, что касались горячего бока картонного стаканчика.       Такие разговоры не приняты между парнями, мало того, такие ситуации не должны были случиться вовсе. И тем не менее случились.       От насыщенного глубокого вкуса пуэра в Сяо Чжаня влились новые силы, а в голове прояснилось — боль начала потихоньку отступать. На языке несколько секунд ещё оставалась лёгкая горчинка, но быстро потонула в пришедшей сладости послевкусия. Сяо Чжань облизнулся и довольно улыбнулся.       — Отпускает потихоньку. Всё на фиг, я больше не пью.       — Никогда? — вопросительно приподнял бровь Ибо.       — До следующей тусы точно, — категорично мотнул головой Сяо Чжань, с радостью отмечая, что теперь может делать это, не морщась от боли.       — Значит, до вечера. — Ибо расхохотался на недоумённый вид Сяо Чжаня и стукнул того по плечу. — Что, дружище, пробухал мозги? Сегодня вообще-то встреча школьных выпускников.       — Бля, нет! — жалостливо протянул Сяо Чжань. — Вернее, да, я забыл. Но всё равно «бля, нет!» А можно не ходить?       — Конечно, можно. Если хочешь, чтобы Цзи Ли на тебя до конца жизни обижался, — усмехнулся Ибо. — Он же на тебя молиться готов. Несчастный влюблённый.       Сяо Чжань нахмурился. Они уже и прежде шутили над трепетным отношением к нему бывшего одноклассника, но почему-то сегодня резало как по живому. Сяо Чжань не понимал, чем такой балбес, как он, заслужил восхищение и почёт Цзи Ли. Да, тот отличался назойливостью, но это не напрягало. Его благоговение было безобидным, не доставляло серьёзных неудобств и никогда не переходило дружеских границ.       А вот они с Ибо вчера бесстыдно их попрали…       Сяо Чжаня удивляло и даже злило, почему они с Ибо трепались обо всём подряд, а не о том, что целовались вчера? По его мнению, они должны были начать с этого, разрешить всё, не откладывая. Но Ван Ибо вёл себя как ни в чём не бывало, точно не его язык вчера шлифовал рот лучшего друга. Разве об этом можно забыть, будто ничего не было?       — Давай подождём до вечера. Если тебя так и не попрёт, то откажемся и не пойдём. Я сам напишу в чат, тебе не придётся, — Ибо беззаботно пожал плечом и посмотрел на часы. — Занятия скоро начнутся, пошли в аудиторию.       Эта его лёгкость в решении проблем всегда нравилась Сяо Чжаню. А за то, что Ибо брал на себя неприятные задачи, он был безмерно благодарен. Но сейчас вместо облегчения он испытал разочарование. Невозмутимость Ибо до смерти бесила. Помрачнев ещё сильнее, Сяо Чжань смял опустевший стаканчик от чая и заступил Ибо дорогу.       — Стоять, мы ещё не закончили!       Похоже, в его глазах плескалась такая отчаянная решимость, что Ибо опешил и отступил. На краткий миг он показался растерянным и безоружным, а потом уставился на сжатый кулак друга и понял всё по-своему.       — Опять голова разболелась? Я думал, чай поможет.       — Какой на хрен чай! — возмутился Сяо Чжань. — Ты не хочешь поговорить о том, что произошло вчера?       — Вчера? — нахмурился Ибо, в его лице на мгновение отразилось полное непонимание и как будто даже страх, но мгновение спустя взгляд прояснился. — А, так ты обиделся, что я не попрощался? Блин, Сяо Чжань, ты же знаешь мою мать, она разоралась, угрожала рассказать отцу, если немедленно не приду домой. Я отключил телефон, чтобы она не звонила и только утром включил. Извини, что не написал. Ты смог нормально заснуть без моих пожеланий спокойной ночи? — ухмыльнулся Ибо и так требовательно заглянул в лицо Сяо Чжаню, что на этот раз растерялся он.       — Да это здесь не причём? Ты мог бы сказать, да, но… Не в этом дело.       — А в чём тогда? — Ибо задумчиво склонил голову набок и вдруг расплылся в понимающей улыбке: — Ну конечно, вот я идиот! Даже не спросил, чем у тебя с Цзыи закончилось. Она исполнит желание или это был просто трёп? Рассказывай скорее!       Сяо Чжаню показалось, что у него сейчас срастутся брови. Чрезмерная живость Ибо не казалась притворной, и тем не менее то, что он намеренно «не понимал», бросалось в глаза. Не нужно быть великим сыщиком, чтобы определить, что все попытки Сяо Чжаня свести разговор к поцелую, Ибо избегал с ловкостью рафтера на порожистой горной реке.       Потому что не хотел об этом говорить.       Осознание отрезвило Сяо Чжаня похлеще ледяного душа. Ван Ибо было настолько неприятно вчера, что он выбросил инцидент из головы, как ночной кошмар поутру. Ему просто наплевать.       Тогда почему Сяо Чжань придал этому большое значение? Почему бесился и так сильно хотел обсудить, когда всё сложилось идеально: Ибо не хотел упоминать злосчастный поцелуй, значит, можно было просто забыть об этом. Он только зря грузился весь вечер и всё утро. Впустую потратил столько времени и нервов.       — Насчёт желания она не шутила. Сказала, что я впечатлил её, — медленно проговорил Сяо Чжань, с лёгким прищуром наблюдая за реакцией Ибо. — Думаю, приглашу её на свидание на следующей неделе.       — Ну наконец-то ваши отношения сдвинулись с мёртвой точки! Молоток, Чжань-гэ! Давай, не просри свой шанс! — Ибо обрадовался так искренне, что Сяо Чжань расслабился.       И правда, чего он так прицепился к ситуации? Подумаешь, поцеловались два парня, первые и единственные, что ли? Такое сплошь и рядом случается. Самое главное, что это ничего не изменило между ними, они могут общаться, как раньше. Тема закрыта.       — Не просру. Сейчас точно нет, — рассмеялся он. — До сих пор поверить не могу.       — Поверишь, когда начнёте встречаться, — заверил его Ибо, хлопая по плечу. — Вот только твоя бывшая ведь расстроится. Вам было так хорошо вместе, ты совсем не будешь по ней скучать? — Ибо заискивающе посмотрел ему в лицо, и Сяо Чжань почувствовал подвох.       — Чего? Какая ещё бывшая? У меня никого нет.       — Нет? А правая рука? — Ибо взглянул игриво и покачал кулаком в воздухе. — Ты так легко променяешь её на настоящую девушку?       — Придурок! — Сяо Чжань оттолкнул Ибо, но получилось несильно, потому что его уже разбирал смех. — Ты чокнутый, Ван Ибо!       Ибо фыркнул и немедленно ответил серией ударов под рёбра, затевая привычную, ставшую уже родной, потасовку.       В этот момент прозвучал звонок, и Сяо Чжань, спеша за Ибо на пары, почувствовал, что его окончательно отпустило.       * * *              На встречу выпускников Сяо Чжань всё-таки пошёл. Головная боль окончательно утихла, после плотного обеда появились силы, да и, в конце концов, он обещал. А нарушать данное слово — не по-мужски. К тому же он соскучился по одноклассникам — с некоторыми в последний раз они виделись ещё в школе. Чат их тесной компании периодически оживал, они обменивались новостями, фотками и мемами, но это не заменяло живого общения. Несмотря на то, что появились новые увлечения и друзья, Сяо Чжань не хотел забывать старых и порой страшно ностальгировал по школе.       Бывший президент класса и его помощник по традиции взяли на себя организацию мероприятия, поэтому, когда Ван Ибо с Сяо Чжанем прошли в арендованный зал, они были уже тут: Сун Цзиян что-то обсуждал с администратором, а Ван Хаосюань опасно раскачивался на стуле.       Но увидев пришедших, немедленно вскочил. Его жёсткие чёрные волосы как всегда пребывали в беспорядке, а блестящие чёрные глаза смотрели с живым азартом. Он всегда выглядел так, точно вынашивал злодейский план, и зачастую, так оно и было. Вовлечь в свои проделки Ван Ибо оказалось делом нехитрым, и пару раз «команда Ван» крепко тряхнула размеренную школьную жизнь.       — Здорово, пацаны! Капец, как я рад вас видеть! Сяо Чжань, скелет ты ходячий, тебя ветром не сдувает? — крепкие руки Хаосюаня обхватили узкие плечи.       — Не сдувает, я наоборот поправился. Жировая прослойка, как у панды, хочешь, покажу? — Сяо Чжань собрался задрать рубашку на животе, как Ван Хаосюань замахал на него руками:       — Нет-нет, мне же выжжет глаза от божественного сияния!       — Оставьте это зрелище для Цзи Ли, — рассмеялся Сун Цзиян, подходя к ним бесшумно, точно кот на мягких лапах.       — Да идите вы, придурки! Полгода прошло, а ни хрена не изменилось, — беззлобно огрызнулся Сяо Чжань, а потом засмеялся вместе со всеми: — Блин, как же я скучал!       Он обнял извечно строгого президента и, не удержавшись, растрепал его идеально уложенную причёску. На что Сун Цзиян лишь снисходительно улыбнулся и вернул, как было.       — Президент, тебя по-прежнему ничто не выводит из себя, — хмыкнул Ван Ибо.       — О, очень даже выводит, поверь мне, — немедленно возразил Сун Цзиян. — Просто когда это случается, спасайся, кто может.       — Остаётся выжженная пустыня. Я видел, отвечаю, — поддакнул Ван Хаосюань.       — Но сегодня всё пройдёт тихо и спокойно, не переживайте, — отозвался Сун Цзиян, но тут же коварно улыбнулся: — Хотя не уверен — Цзи Ли пришёл.       И не просто пришёл, а ворвался ураганом. Что-то тараторя на ходу, он принялся душить одноклассников в объятьях, не жалея сил.       — Твоё рвение бы да в полезное русло. Может, единоборствами займёшься? — отозвался Сяо Чжань, потирая помятые рёбра.       Рядом слишком громко пыхтел Ибо, разминая шею, и Сяо Чжань скосил на него глаза, а потом развернул голову, точно флюгер по ветру. Крупная напряжённая кисть занимала пространство от затылка до выступающего седьмого позвонка, а длинные широкие пальцы массировали шею, надавливая и отпуская. Нет, то, что у Ибо большие руки, не было новостью, Сяо Чжань прекрасно это знал и коварно пользовался — эти огромные ладони за раз вмещали от души ништяков. Но сейчас тонкие косточки кисти и вены, ветвящиеся по предплечью, выглядели так притягательно, так красиво…       Камень в перстне на пальце Ибо поймал луч и отразил блик в глаза Сяо Чжаню. Тот моргнул, зажмурился на краткий миг и мотнул головой.       — …вот поэтому и не могу, к сожалению.       Туман рассеялся, проявляя реальность. Цзи Ли, похоже, долго и обстоятельно отвечал на вопрос Сяо Чжаня, а тот не сразу вспомнил, что спрашивал.       — Понятно, — растерянно отозвался он, хотя на самом деле ни хрена не понял, что произошло.       Но краснеть ему не пришлось. В этот момент Сун Цзиян пригласил всех к столу:       — Давайте начинать. Закажем блюда, а напитки — когда опаздывающие подтянутся. Чэнь Чжосюань отписалась, что уже подъезжает, но Ли Бовэнь накрепко встал в пробке.       — Опять? Он и в прошлый раз опоздал. Никогда вовремя не приходит, — фыркнул Ван Хаосюань.       — Ты придираешься, с любым может случиться, — Сун Цзиян похлопал его по плечу.       — Со мной не случится, — отрезал Ван Хаосюань, но хмуриться перестал. — Ладно, к черту его! Я собираюсь от души налопаться баранины, и никто меня не остановит!       — Остановит? — удивился Ван Ибо. — Я решительно собираюсь тебя поддержать!       Ван Хаосюань отбил «пять» и довольно рассмеялся.       Парни расселись вокруг стола и расхватали меню. Расторопностью сегодня Сяо Чжань не отличался, поэтому повернулся в одну сторону, в другую, и придвинулся к Ибо. Недавнее помрачение он не мог объяснить, а потому решил проигнорировать.       Ибо быстро просмотрел меню и отдал его в единоличное пользование Сяо Чжаню.       — Я буду любое мясо и овощи. Но неострый бульон. И кинзу. Побольше кинзы, — объявил он своё пожелание и проследил, чтобы Хаосюань передал его официанту в точности, а после залип в телефон, что-то отправляя и тихонько посмеиваясь.       Наверное, писал в чат скейтеров.       Обычное дело, у Сяо Чжаня, у самого этих чатов набрался бы вагон и маленькая тележка, но обидно было за тот единственный, в котором он не состоял, даже если Ибо скидывал туда тупые мемасики. Особенно, если их. Сяо Чжань был готов сражаться за каждый стикер, отправленный не ему.       Он нахмурился и, чтобы отвлечься от дурных мыслей, позволил Цзи Ли увлечь себя разговором о театре и принялся так живописно расписывать пьесу, которую они ставили, декорации, которые помогал рисовать, и коллег-актёров, а в частности актрис, что не сразу различил голос Ибо.       — Схожу отлить.       Обернувшись, он чуть не поперхнулся — Ибо смотрел так пристально и строго, точно именно Сяо Чжань долгое время не пускал его в туалет.       — Иди-иди, смой себя в унитаз, — отозвался он.       — Не дождёшься, — Ибо хмыкнул на шутку и откланялся.       Цзи Ли спросил о его роли в предстоящем спектакле, и Сяо Чжань решил немного приукрасить — Ибо ушёл, а значит, возразить не сможет. Да и вообще, Сяо Чжань не обманывал, а, можно сказать, открывал свои мечты. Ведь, чтобы они обрели материальное воплощение, нужно громко и чётко оповестить Вселенную.       — У меня главная роль. Я играю принца, изгнанного из дворца клеветой наложницы императора. Он потерял семью и величие, пережил много бед, но не озлобился, остался великодушен и добр к людям. Ему помогает прекрасная принцесса из другого клана, и в финале, конечно…       — Нет-нет-нет! — замахал на него Цзи Ли. — Ни слова больше! Я хочу сам посмотреть! Можно же будет прийти? Можно?       — Э-э-э… — замялся Сяо Чжань. — Не думаю. Лучше не надо. Это мой дебют, вдруг опозорюсь. Не хочу, чтобы вы надо мной угорали.       — Нам, знаешь ли, для этого не нужен особый повод, — прыснул Ван Хаосюань, разводя огонь под котлом для хого. — Мы обязательно придём.       — Конечно. Поддержим, как следует, — поддакнул Сун Цзиян.       — И не переживай, я уверен, ты справишься на тысячу процентов из ста. По описанию, роль прямо для тебя! — Цзи Ли взглянул на него с гордостью.       А Сяо Чжань натянуто улыбнулся.       Да, он тоже считал, что роль для него. Вот только никто не озаботился ему её предложить. Заходить так далеко в своей маленькой лжи он не планировал, поэтому сейчас хотелось побиться головой о край металлического котла, в котором уже кипел ароматный бульон. Если он сейчас встанет в позу, то это насторожит друзей. Самый оптимальный вариант: согласиться и назвать неверную дату. Или сказать, что всё сорвалось. Пусть лучше считают его забывчивым кретином, чем жалким неудачником.       — Спасибо, что верите в меня. Я обязательно сообщу, когда… — начал он, как вдруг его перебил звонкий женский голос:       — Мальчики, всем привет! Вот и я! Пожалуйста, простите, что опоздала! Я хотела выйти пораньше, но как обычно провозилась. А на дорогах такие пробки, просто кошмар!       Сяо Чжань выдохнул.       Со школьных времен Чэнь Чжосюань была единственной девушкой в их суровой мужской компании. Подвязав волосы, она на равных играла с ними в баскетбол, а после обставляла даже Ван Ибо по количеству убийств в компьютерной игре. Весёлая, активная, «своя в доску», она тем не менее сохранила женское обаяние и привлекательность.       Её приход избавил Сяо Чжаня от очередной вынужденной лжи, поэтому взглянул он на Чэнь Чжосюань с благодарностью, но язык точно приклеился к нёбу, когда он увидел, что к столу её провожал никто иной, как Ван Ибо.       Вероятнее всего, они встретились в холле, а после Ибо просто показал дорогу, но Сяо Чжаню вдруг показалось, что внутри него забурлил самый жгучий бульон для хого. Он отвернулся и отпил воды, но та стала насмешкой разгорающемуся пожару, и он закашлялся.       Чэнь Чжосюань села с Сун Цзияном, через пустой стул от Ван Ибо, и парни наперебой принялись её угощать. Девушка заказала чашку чая и с нетерпением поглядела в бурлящий котел.       Он был поделён пополам. В остром бульоне, глубокого рубинового цвета, плавало несколько перчиков и корень имбиря. Вторая половина, молочно-белая, содержала пряные специи и перья зелёного лука. Но аромат жгучего перца витал над всем котлом целиком, и Ибо, похоже, начал чесаться уже от одного запаха. Кончик его носа покраснел, а ноздри смешно задвигались.       Он взял палочки и «пустил в плавание» несколько ломтиков тонко нарезанной баранины, а после закинул в бульон чуть ли не целую чашку кинзы. Сяо Чжань только хмыкнул и первым делом отправил в котёл свиную грудинку и ростки фасоли.       Но опробовать кушанье не успел — с кухни вышел официант и направился прямо к их столу. Он нёс небольшой поднос, накрытый непрозрачным клошем, и через мгновение поставил его перед Ван Хаосюанем.       — Ваше блюдо готово, приятного аппетита.       Ван Хаосюань с удивлением посмотрел на поднос:       — Это десерт, что ли? А не рано? Я ещё не ел… — широким движением руки он снял колпак и склонился над блюдом. А потом немедленно его захлопнул и схватился за нос: — Ох ты ж, блядь!       Это оказался не десерт. Сяо Чжань перегнулся через Цзи Ли, чтобы посмотреть, но увидел только квадратики непередаваемого цвета на тарелке, прежде чем те снова скрылись под колпаком. Вот только поднятой на пару мгновений крышки было достаточно.       — Твою мать, это же вонючий тофу!       — Фу, гадость! Глаза режет!       — Вот, блин, дерьмо! — раздалось со всех сторон.       Народ замахал руками и попрятал носы. Сяо Чжань задержал дыхание, заткнул нос пальцами, но отвратная вонь, казалось, просачивалась через уши и глаза, проникала через поры. От адской вони тошнило, и Сяо Чжань предпочёл не проводить ассоциации, чтобы не расстаться с парой креветок, которую он только что заботливо определил в желудок.       — Что? Вонючий тофу? Это же такая вкуснятина! Хаосюань, если ты не будешь, то я с удовольствием съем!       Сяо Чжань совершенно не удивился, когда голос подала Чэнь Чжосюань. Она ещё в школе любила всякую экзотическую и странную еду. Молодые желудки, конечно, и камни переварят, но собственный он предпочитал снабжать более удобоваримой пищей.       Позеленевший Ван Хаосюань охотно двинул к ней поднос.       — Забирай. Но если у тебя отвалится язык — не жалуйся. И это… давай, лопай побыстрее, что ли. Хотя нет, подожди, один кусок оставь. Я запихну его в глотку тому, кто это заказал. Итак, сволочи, признайтесь!       Он свирепым взглядом окинул друзей, но ответом ему было молчание. И… сдавленный смех. Правда, тайным он пробыл недолго. Буквально через мгновение страшные булькающие звуки прорвались каркающим хохотом, с головой выдавая непревзойдённого автора проделки.       — Ван Ибо, твою мать! Дьявольское отродье, так и знал, что это ты! — воскликнул Хаосюань.       — Я, я, я! — отозвался Ибо и разошёлся ещё пуще.       Его смех звучал торжественно, злорадно и чертовски заразительно. Сяо Чжань поймал себя на том, что уже некоторое время смотрел на друга и улыбался. Ибо запрокинул голову, а Сяо Чжань прикипел взглядом к острому холму кадыка. Внутри заискрило что-то колючее и горячее. И вместе с тем вдоль позвоночника скользнул опасный холодок, понять природу которого Сяо Чжань снова оказался не в силах.       — Ты бы видел… своё лицо! Бля, не могу… Сейчас помру, — Ибо хрюкнул и сполз со стула. Как раз вовремя — потому что Хаосюань принялся рыскать взглядом по столу, ища что-нибудь увесистое.       — Ты — скотина, разве можно так с друзьями поступать! Я тебе припомню, даже не сомневайся. Легко не отделаешься!       — Давай-давай, припомни, — ухмыльнулся Ибо, понемногу успокаиваясь. — Меня невозможно одурачить! — самодовольно заметил он, берясь за палочки.       Подцепив готовую баранину, он отправил порцию в рот и с огромным удовольствием принялся жевать. Однако буквально через пару мгновений дерзкое выражение сменилось на озадаченное, а потом паникующее.       Взгляд Ибо заметался, кулаки сжались, а на глазах выступили слёзы.       — Остро… Сяо Чжань… — выдавил Ибо с такой просьбой в голосе, что Сяо Чжань засуетился, не понимая, что произошло.       — Ты не из той половины, что ли, съел? Выплюни быстро! Там для тебя неприемлемая острота! Ну же! — он подсел и принялся трясти Ибо за плечо.       Под тонкой тканью футболки тот казался раскалённым. Лицо покраснело, но челюсти вместо того, чтобы остановиться, задвигались ещё быстрее. Ибо замотал головой:       — Я никогда… не сдаюсь, — прохрипел он и, сделав усилие, проглотил.       А после схватился за чашку чая Чэнь Чжосюань, но Сяо Чжань перехватил его руки.       — Куда? Кипяток же! Совсем без горла останешься! Тут молочное нужно. Я закажу, потерпи, — Сяо Чжань немедленно нажал на кнопку вызова официанта, но стоило ему отвернуться, Ибо увёл у него из-под носа бутылку минералки.       Он опустошил её в три глотка, но желанного облегчения не получил — вода распространила остроту по полости рта и пищеводу. Ибо с шумом втянул воздух, пытаясь охладить пылающий пот, а из глаз по покрасневшим щекам полились слёзы.       — Зачем? — возмутился Сяо Чжань. — Вода не поможет! Неугомонный!       — Я знаю. Просто невыносимо. — Ибо закашлялся, а потом высверлил свирепым взглядом Ван Хаосюаня: — Что ты подмешал в бульон, сучара? Я сейчас огонь начну изрыгать.       — Аха-ха, как ты догадался, что это я? — расхохотался тот. — Тебя же невозможно одурачить.       На его лице засияла довольная улыбка отмщённого, а пальцы извлекли из кармана маленький флакончик. На этикетке красовался сморщенный перчик в пламени преисподней. Сяо Чжань подумал, что примерно то же самое творилось сейчас во рту и желудке Ибо.       — Видал? Табаско, по сравнению с этим просто водичка. Мне по заказу привезли из заграницы, — ощерился Хаосюань.       — И не жалко тебе было переводить на меня такой дорогой продукт? — прокашлялся Ибо, зажёвывая пожар мясной нарезкой.       — Для настоящих друзей ничего не жалко, — осклабился Хаосюань. — Кстати, острое полезно для потенции, зря ты игнорируешь. Так что, если не хочешь огорчить партнёра…       — Не волнуйся, с этим у меня нет проблем, — качнул головой Ибо. — А вот то, что ты переживаешь, встаёт у меня или нет, вызывает опасения.       — Гондон! — возмущённо выпалил Хаосюань.       — Ушлёпок! — немедленно парировал Ибо.       За словесной перепалкой последовало ожесточённое противостояние в гляделки. Парни пыхтели и не моргали несколько долгих секунд, а потом как по команде расхохотались.       — Ты правда больной и не лечишься, — вытирая ещё влажные глаза, сказал Ибо.       — Нам с тобой одна палата полагается, — немедленно отозвался Хаосюань. — Ты первый мне вонючий тофу подсунул. Так что, квиты.       В этот момент официант принёс молочный коктейль, и Ван Ибо жадно к нему припал. По мере того, как жгучесть отступала, Ибо стал пить медленнее. Его кадык поднимался и опускался завораживающе размеренно. Сяо Чжань смотрел до последнего глотка, точно смаковал. А потом сдвинул брови. Какого хрена?       — Отпустило, — выдохнул Ван Ибо с облегчением. — Спасибо, Сяо Чжань, ты меня спас.       — Тоже мне спаситель, — проворчал тот. — Был тут и не помешал.       А если совсем честно, то даже не заметил, когда Ван Хаосюань подлил соус в бульон. Наверное, когда хвастался не принадлежащей себе ролью.       Просто идеал лучшего друга! Подвёл Ибо, чуть до беды не дошло.       — Да всё нормально. Я люблю годные приколы, даже такие жёсткие. Не переживай, - Ибо протянул руку и похлопал Сяо Чжаня по бедру.       Ничего особенного, этот жест был между ними отработан, вот только ощутив тяжесть его руки, нога Сяо Чжаня дёрнулась, и ладонь Ибо скользнула на внутреннюю сторону, под свободный край бриджей. А вместо того, чтобы отдёрнуть руку, Ибо сжал ладонь. Похоже, от неожиданности, что Сяо Чжань раскрыл бедро. А тот и сам не мог понять, почему тело взбунтовалось. В животе будто запалили фитиль, а сердце маленькими молоточками зачастило в висках. Однако небеса одарили Ибо восхитительной выдержкой — его лицо не изменило выражения, даже руку он убрал спокойно.       А вот Сяо Чжань ещё некоторое время ощущал остаточное тепло на голой коже.       — Итак, мы имеем острый и супер жгучий бульоны, — подытожила Чэнь Чжосюань. — Не знаю, как остальные, но я бы не прочь попробовать супер жгучий. Интересно же.       — Кстати, да. Я тоже хочу, — поддакнул Цзи Ли.       — Молчал бы, ты от Ван Ибо далеко не упал, — со смешком отозвался Сун Цзиян. — Эту остроту играючи выдержит, пожалуй, только наш Чунцинский перец.       — Эй, а я? — тут же возмутился Ван Хаосюань. — Требую состязание!       — Да-да, давайте! Я хочу на это посмотреть! — Цзи Ли от нетерпения заёрзал на стуле.       — Ставлю на Сяо Чжаня! — подала голос Чэнь Чжосюань.       — Так, стоп-стоп! — Сяо Чжань поднял руки, стремясь утихомирить поднявшееся воодушевление. — Я вообще-то не соглашался.       — Боишься проиграть? Тогда отдавай титул, — осклабился Хаосюань.       Сяо Чжань подобрался. Всё происходящее до замирания сердца напоминало вчерашний день, когда его развели, как ребёнка. Второй раз на «слабо» его не возьмут! Или всё-таки… Сяо Чжань повернулся к Ибо и натолкнулся на мрачный взгляд исподлобья.       Похоже, он тоже вспомнил об их вчерашнем позоре. Вот только его пинки по лодыжкам, кстати, надо проверить наличие синяков, не возымели результата. Сяо Чжань прыгнул в омут, как дурак, ещё и его с собой утащил. Да, конечно, оно того стоило, но что-то глубоко внутри шептало: не всё так просто, безнаказанным это не останется. Пока Мэн Цзыи не согласилась быть с ним, нельзя с уверенностью утверждать, что цели он достиг. Хвала небесам, на их с Ван Ибо дружбу треклятый поцелуй не повлиял.       Может, иногда нужно уступать? Да, титул немного жаль, но Сяо Чжань заработал его малыми усилиями — родился в Чунцине и отличился особым пристрастием к острой пище. И ни то, ни другое у него не отберут вместе с не самым популярным школьным прозвищем.       — Забирай. Я не буду соревноваться, — ответил он.       По поднявшейся волне восклицаний за столом, было непонятно, чего больше: разочарования или удивления. Даже Ван Ибо не смог скрыть эмоций, его глаза округлились, а ещё чуть припухшие губы приоткрылись, но почти сразу уголок рта пополз вверх.       Радостный возглас был только один:       — Серьёзно? Вот уж не думал. Ладно, тогда я теперь самопровозглашённый… Шэньянский перец! — воскликнул Ван Хаосюань.       — Прекрасно, что вы всё решили, но я всё равно попробую, — сообщила Чэнь Чжосюань. — Только я отказываюсь делать это трезвой. Где Ли Бовэнь? Мы начнём сегодня пьянку или нет?       — Добрый вечер. Извините, что опоздал, — в зале наконец-то появился извечно строгий и молчаливый Ли Бовэнь.       — Мог бы уже и не приходить, — скривился при виде него Ван Хаосюань. — Ладно-ладно, чего ты, я же пошутил, — огрызнулся он на ткнувшего его в бок Сун Цзияна. — Иди сюда, Бовэнь, садись, мы оставили тебе особое блюдо, макать нужно в тот молочный бульон.       Ван Ибо громко прыснул. Остальные поддержали его неудержимым хохотом. Прорвало всех, а непонимающий вид Ли Бовэня только добавлял веселья. Он бы совсем растерялся, если бы Чэнь Чжосюань не поманила его на стул рядом с собой.       Успокоились не сразу, но смех разрядил обстановку. Посокрушавшись над загубленным пучком кинзы, Ван Ибо теперь охранял её ревностно, несмотря на то, что никто не посягал. Принесли выпивку, и Чэнь Чжосюань таки подговорила Цзи Ли попробовать остроту бульона. Через мгновение Цзи Ли описывал круги вокруг стола, плача и стеная, тогда как Чэнь Чжосюань просто пожала плечами. Почувствовав соперника, в авантюру ввязался Ван Хаосюань, и вечеринка достигла пика.       Сяо Чжань позабыл о данном себе утром обещании не пить и заутюжил пару бокалов пива. Хотелось перестать думать и анализировать хотя бы на время. Когда в голове ожидаемо зашумело, он наконец-то расслабленно откинулся на спинку стула.       И к нему почти мгновенно подгрёб Цзи Ли.       — Сяо Чжань, хочешь услышать душещипательную историю всех времен и народов?       — О, ты опять, что ли? — воскликнул Сун Цзиян. — Ты уже кому только не жаловался. Давно пора забыть.       — Как такое можно забыть? — возмутился Цзи Ли. — Я обязательно расскажу Сяо Чжаню, чтобы он знал и остерегался! Эти двое, — он указал на Ван Хаосюаня и Сун Цзияна, — а может, и трое, кстати, — он краем глаза заметил ухмыляющегося Ван Ибо.       — А вот живи и мучайся, не при делах я или выступал идейным вдохновителем, — рассмеялся тот. — Но я в курсе всей истории, можешь мне не жаловаться.       — Кретин, — проворчал Цзи Ли и снова занял свободные уши: — Короче, Сяо Чжань, меня жёстко развели, заманив… в гей-бар.       Он понизил голос, и из-за шума в зале Сяо Чжаню показалось, что он ослышался. Не могли такие совпадения преследовать его второй день подряд.       — Куда? — переспросил он, холодея.       — Вот и я был в шоке! Нечестно поступать так с друзьями, — Цзи Ли погрозил пальцем шутникам и снова повернулся к Сяо Чжаню. — Представь, с каким кошмаром я там столкнулся! Хотя нет, лучше не представляй! Там парни танцевали, прижавшись друг к другу, а некоторые даже… отвратительно… целовались взасос! — выпалил он.       Сяо Чжань дёрнулся. Его взгляд забегал. Неужели Цзи Ли поднял эту тему, потому что заметил, как он смотрел на Ван Ибо? Нет, не может быть.       Он посмотрел на друга, медленно и опасливо, чтобы не спалиться снова. К счастью, Ван Ибо был всецело поглощён полосканием слайса говядины в бульоне. Ему пришлось довольствоваться острым, поэтому лоб покрылся испариной. Россыпь капель блестела на висках, а особо неугомонные сбегали по щекам на подбородок. Шея Ибо блестела, а припухшие алые губы застыли кривой натянутой усмешкой. Сяо Чжань с ужасом заметил, что смотрел на них, не отрываясь.       Эти губы он целовал буквально вчера. Со смаком, точно какой-то гомик.       — Это чтобы ты перестал шугаться геев, — сердито отозвался Ван Хаосюань. — Они не какие-то неведомые звери, которых в клетках надо держать, а такие же люди.       — Не такие же! Не обобщай, — сморщился Цзи Ли. — Посмотри на Сяо Чжаня, его сейчас стошнит. И это нормальная реакция натурала.       Сяо Чжаню казалось, что внутри него бурлит разбуженный вулкан. По ногам маршировали мурашки, а сердце вдруг испуганно забилось. Как билось всегда, когда он был на волоске от разоблачения в косяках.       — Да уж, жёсткий развод, — только и смог выдавить он, пытаясь не смотреть ни на кого за столом, особенно на Ван Ибо.       — А я думала, Сяо Чжань терпимо к этому относится, — вдруг подала голос Чэнь Чжосюань. — Он же из Чунцина, а там их много, разве нет?       Обращалась она явно к нему, и все снова повернулись. А один взгляд, пристальный и долгий, похоже, хотел пробраться под кожу, просветить кости, зацепиться за душу. Только один человек мог смотреть так осязаемо, и Сяо Чжань внезапно разозлился. Нет, чтобы поддержать и выручить из неловкой ситуации, Ван Ибо наравне со всеми сейчас требовал от него ответа.       — Откуда мне знать, мы ещё в детстве в Пекин переехали! — огрызнулся он. — По улицам они за ручку не ходят, а в специфических местах я не был. С чего бы? Я же не такой!       — Конечно, нет, я просто спросила, — пробормотала Чэнь Чжосюань. — Что-то мне сладкого захотелось. Кто-нибудь поддержит?       Тяжёлые оковы взгляда отпустили. Тему сменили, и Сяо Чжань заказал ещё пива, чтобы утопить в нём свои печали. Он сжал кулаки под столом, пытаясь погасить накатившее раздражение. Он не такой, не такой, не такой!       Одно дело, когда однополая любовь существует в книжках и фильмах, которые так любит Мэн Цзии, и совсем другое, когда сталкиваешься с этим лицом к лицу. А самое ужасное, когда на мгновение, на одну вспышку, проблеск, думаешь, что вдруг и сам… тоже.       Но нет, что бред! Хрень полная!       Это всё из-за проклятой вечеринки. Именно из-за неё он весь вечер не мог спокойно смотреть и дотрагиваться до Ван Ибо. Тело странно реагировало, потому что Сяо Чжань подсознательно чувствовал противоестественность влечения к парню.       Вчерашние воспоминания ещё живые и яркие, а он человек творческий, следственно, впечатлительный. Нужно провести день в одиночестве, не видеть и не слышать никого, особенно лучшего друга.       За воскресенье всё придёт в норму. Не может быть иначе.