Мой любимый предмет - история

Как же Рюноскэ ненавидел эти блядские губы в сочетание с просто ангельским взглядом. Хочется кончить прямо сейчас, хорошо, что стол скрывал стояк. Член дико болел, отдавая тяжестью по всей нижней части живота, заставляя проклинать этого демона. Нет, всё-таки Ацуши - ангел. Сексуальный, дико пошлый ангел - обольститель, который невероятно прекрасен в момент, когда скачет на члене своего учителя, самозабвенно закатывая глаза и издавая стоны - крики в такт непристойным шлепкам сочной задницы о чужие бёдра. А задница у блондина - что надо: округлые упругие ягодицы с белоснежной кожей, на которой так приятно оставлять красные отпечатки ладоней и синяки засосов. Чёрт, как же хочется сейчас оказаться в ней! А лучше в этом развратном розовом ротике, который уже минут 15 дико сексуально грыз и обсасывал колпачок этой треклятой ручки. Взгляд мальчишки затуманен, он явно представлял сейчас не пишущий предмет, а кое-что побольше и потолще. Хочет, чтобы его трахнули. Хочется его трахнуть. Дико хочется, но до конца урока ещё 20 минут! Брюнет понимает, что долго не продержится, что загнет его прямо сейчас раком на этой проклятущей парте и заставит сосать, долго, так, чтобы тот давился слюной. Чтобы кончил от того, что его трахают в глотку. Накаджима так может, Рюноскэ знает это, проверял. Испуская тяжелый вздох, молодой мужчина выходит из своего кабинета, бросив ученикам, что его вызывает директор. Вот только идет в совершенно противоположную сторону от его кабинета - в туалет. Невероятное везение: кабинки совершенно пустые. Почти рыча, он расстегивает ширинку брюк. Никогда бы Акутагава не подумал, что будет, как подросток дрочить в школьном туалете, будучи преподавателем и обучая этих самых подростков. Только вот всё пошло не по плану с появлением этого мальчишки, который был просто воплощением идеала. Ацуши был невероятно умён и красив, и он умел пользоваться этой красотой, на такого даже натурал бы клюнул. Вот и Рюноскэ не устоял. Перед глазами до сих пор стоят события осени, то, как быстро закрутился их роман, и с какой страстью... ... НАЧАЛО УЧЕБНОГО ГОДА ... Постукивая каблуками начищенных туфель, в свой привычный кабинет входит молодой учитель. Ещё со времен своего ученичества, у него осталась нелюбовь к первым дням осени: очень сложно было вработаться после долгого отдыха. Графитовые глаза оглядывают подростков, 11А класс. Лица привычные, явно недовольные, несколько испуганные. Да, Акутагава был строгим учителем. Если честно, он просто любил издеваться: давал внезапные тесты, мог спросить что-то прямо посреди урока, снижая оценки за каждую оплошность. Вот и сейчас он уже хотел дать входную контрольную работу, но, внезапно, глаза спотыкаются о незнакомую светлую макушку. Мальчишка сидел прямо перед его столом и наивно улыбался. В голове тут же вспыхивают слова директора о том, то в этом классе будет учиться новенький - Накаджима Ацуши, кажется. - Новенький, выйди к доске и представься, расскажи нам о себе что-нибудь, - проговорил учитель, садясь за свой стол. Блондин неловко вылез из-за парты и вышел к доске, явно смущаясь того, что на него сейчас смотрел абсолютно весь класс, включая преподавателя. - Меня зовут Ацуши Накаджима, я буду учиться с вами этот год. Надеюсь, что мы поладим. Мне очень нравится учёба, - мальчишка бросает взгляд на учителя. - История - мой любимый предмет. Рюноскэ хмурится: как же, любимый предмет - история. Начитался небось романов о рыцарях, вот и выпендривается этим теперь. - Прекрасно, можешь садиться, - улыбнулся он, от чего весь класс замолчал, ведь эта улыбка не предвещала ничего хорошего. - Пишем входной контроль. Под обреченные вздохи, ученики начали доставать двойные листки. Входная контрольная работа была обязательна по каждому предмету и, если по другим оценки за неё не выставлялись в журнал, то Акутагава всегда выставлял все их двойки, коих было немало. Больше всего его, конечно, интересовала оценка новенького. Тест был довольно сложный, включал в себя развёрнутые ответы и мини-эссе, без должной подготовки его было бы проблематично написать даже на "3". Брюнет начинает своё любимое занятие: расхаживает между рядов, внимательно смотря за тем, что делают ученики. Забрав уже 3 телефона, он довольный уселся за стол, пронзая взглядом новенького. Нельзя было не отметить, что он довольно милый, даже красивый, если говорить откровенно. Светлая молочая кожа и розовый, в цвет губам, румянец на ней. А таких глаз мужчина не видел ни у кого: ужасно прекрасные гетерохромные очи, янтарные с вкраплениями аметиста. Чего уж скрывать, он был во вкусе Рюноскэ, который поспешно отгонял эти мысли. Перед ним ученик. Последний, тем временем, протянул ему лист, заполненный ответами на тест. Брюнет лишь хмыкнул и сразу принялся проверять написанное, уж очень ему поскорее хотелось осадить этого "любителя истории". Но, к его удивлению, в тесте не было ни единой ошибки. Либо этот новенький гений, либо умело списывал, что было сложно сделать под носом у учителя. Проверить это было несложно. Встав со своего места и обойдя стол, Акутагава подошёл к парню и наклонился над его партой, оперевшись о неё руками. - Ну и откуда списал? - строго спросил он, заглядывая в глаза напротив. - Я не списывал, Акутагава-сенсей, - довольно уверено ответил Накаджима, правда, отводя взгляд от близости чужого лица. Темноволосый нахмурился, не верилось ему, что тот действительно мог написать этот тест без единой ошибки. Ничего, сейчас он поставит на место этого блондина: - Раз так, тебе не составит труда ответить, в каком году началось объединение Японии? - 1573, - мигом ответил Ацуши. - Составлен первый законодательный свод? -701. - Прекращение официальных отношений между Японией и Китаем? - 894. - Двадцатый император Японии? - Анко. Рюноске нахмурился. Он был удивлен, очень удивлен. В какой-то степени, даже недоволен, ведь теперь, действительно, придётся ставить этому новенькому "5". Но делать было нечего. Зато, теперь отпала одна проблема - олимпиады, которые проводили каждый год. Обычно преподавателю не удавалось найти достойную кандидатуру и от него просто никто не участвовал, за что потом приходилось отдуваться в отчётах. А у этого паренька потенциал и знания были, можно поработать. - Молодец, - бросил он, вернувшись на своё место. - Останешься после урока. Ты будешь заниматься дополнительно и готовиться к олимпиаде... ... СПУСТЯ 5 МЕСЯЦЕВ ... Да уж, продуктивно шла подготовка к олимпиадам. Акутагава стоит около своего стола, оперевшись о него бедрами, и следит за тем, как пишет его ученик за партой напротив. Это эссе он пишет уже пол часа. Уже пол часа Рюноскэ не может прикоснуться к тому, чего так желал. Накаджима оказался интересным человеком и, действительно, любил историю, чем удивил преподавателя. Он знал многое, сперва могло показаться, что всё. Как же это бесило Акутагаву. Уже потом он узнал, что слабое место ученика - история европейских стран, на что пришлось сделать упор во время дополнительных занятий. Ацуши любил учиться, любил слушать то, что говорил учитель, узнавать новое. Через какое-то время, уже сам брюнет начал замечать, что успокаивается в присутствии этого улыбчивого мальчишки. Было приятно, что кому-то интересно слушать его, что можно побеседовать на темы, в которых они оба разбирались. Но, в то же время, совместное пребывание становилось просто невыносимым. Да, чёрт, Рюноскэ понимал, что влюблялся, как глупый мальчишка. Ему дико хотелось попробовать на вкус эти розовые губы, что сейчас цитировали Наполеона, хотелось оставить засосы на нежной коже, ощутить мягкость упругих ягодиц в ладонях... Но он держался. Он честно старался держаться. Всё началось с того, что Рюноске спросил, почему Накаджима заинтересовался дополнительными занятиями. Ацуши тогда долго молчал, а потом промямлил, краснея: - Я заинтересовался вами, Акутагава - сенсей. После этого крышу "сенсея" снесло окончательно. А потом начались поцелуи, объятия в школьных коридорах, жаркие взгляды во время уроков. Накаджима позволял ему всё, лишь краснея и усердно маскируя засосы каждое утро. Ещё, как оказалось, блондин был девственником, что, впрочем, не удивило его, теперь уже, парня. Акутагава старался не давить и не переступать черты дозволенного... И вот, сейчас он смотрит на своего парня, который наконец поставил точку на этом чертовом листе. Двухцветные глаза встречаются с графитовыми и Ацуши понимает, что сейчас ему достанется. - Пол часа. Ты не разрешал мне трогать себя пол часа. Заставил смотреть на себя, без возможности прикоснуться. Накаджима, мне хочется тебя придушить. Блондин улыбается и сам подходит к учителю. Тонкие руки обвивают шею, а губы впиваются в чужие, которые теперь тоже улыбались. - Ты же знаешь, что это была важная работа, Рю, - выдыхает парень, краснея. Акутагава только рычит и снова затыкает рот поцелуем, на этот раз более глубоким и требовательным. В брюках стало совсем тесно. Чёрт, он не выдержит ещё одного унизительного процесса дрочки в школьном туалете. И Ацуши это понимает, понимает из-за того, что у самого тоже уже стоит. Блондин давно мечтал о близости с учителем, в чём стеснялся признаться даже себе. Он просто надеялся, что темноволосый сорвется и выебет его. Возьмет жёстко и грязно прямо на этом столе. - Чёрт, Рюноскэ, - он уже не может терпеть, начинает тереться о чужой стояк и почти стонать. - Я же знаю, что у тебя есть в том ящике на замке. На тонких губах появляется хищная ухмылка. Ну да, у него в столе лежат презервативы со смазкой, а что такого? Он видит, что его мальчик хочет, что у того стояк похуже, чем у него самого. Рюноскэ давно понял, что целых 2 месяца до дня рождения Накаджимы они не протянут, поэтому заранее заготовил всё необходимое. Больше они не выдержат даже минуты. Рюноскэ снова целует опухшие губы, после чего чуть напирает на мальчишку, заставляя того сесть на свой стол. Последний с готовностью разводит ноги и жмётся ближе к брюнету. Он трётся о его пах, пошло и откровенно. Кажется, ему окончательно снесло голову от возбуждения. Но Акутагава всё ещё держится, хоть от этого разврата уже хочется просто вставить и жестко выебать этого нахала. - Ацуши, ты уверен? - выдыхает он в чужие губы. - Извини, но я уже не смогу остановиться, если ты сейчас не скажешь "нет". Накаджима мычит от нетерпения и тянется руками к ремню любовника: - Если ты сейчас не возьмёшь меня, я сам тебя трахну, Акутагава. А брюнет лишь смеётся. Такого Накаджиму хотелось пытать, доводить до оргазма одними ласками и не давать кончить, а потом жестко и долго ебать. Если Рюноскэ был терпелив, это не значило, что его можно дразнить и говорить такие дерзости. Блондин сам виноват. Акутагава поспешно расстегивает его белую рубашку, обнажая впалый живот, ребра и грудь. Хищно улыбаясь, он начинает покрывать поцелуями это невинное тело. Втягивая и посасывая белоснежную кожу, брюнет ощущает, как дрожит его ученик, еле сдерживая стоны. Когда столь желанные губы касаются бусинок - сосков, становится совсем невыносимо сладко, приходится просто прикусить губу, чтобы не издавать пошлых звуков. На это учитель хмурится, сводя брови на переносице. Ничего, скоро он сделает так, что его малыш не сможет сдержаться даже таким способом. Собственный стояк дико ныл и требовал внимания, но историк держался, спускаясь всё ниже и оказываясь, в итоге, лицом между чужих великолепных ножек. Он быстро стягивает штаны с их обладателя, замечая легкий испуг в его глазах. Было приятно, что, несмотря на это, Ацуши не сопротивлялся, а покорно доверял своему любимому. Последний же не может сдержать восторга от того, что видел, он улыбается и закидывает одну ногу себе на плечо, покрывая её засосами и укусами, что слегка расслабило Накаджиму. До того момента, пока Рюноскэ не поднялся слишком высоко, опаляя дыханием пах. Парень снова с испугом смотрит на учителя, но тот слишком занят своим делом и не обращает на это внимания. Он медленно стягивает со своего мальчика трусы, заставляя того смущенно свести ноги, что было невозможно, ведь они всё ещё были на чужих плечах. - Ацуши, расслабься, ты ведь сам этого хочешь, - почти приказывает брюнет. От такого обращения своего строгого учителя мальчишка всегда млеет, и этот раз - не исключение. Он послушно расслабляет мышцы и прикрывает глаза, понимая, что окончательно пропал. - Хороший мальчик, - смеется Акутагава, пошло облизывая губы, - Сладкий, любимый, я сделаю тебя своим. - Я и так твой, Рю, - шепчет тот на выдохе, когда чужие губы касаются внутренней стороны бедра на столько близко к члену, что головка начинает тереться о щеку. Акутагава ощущает, как предэякулят партнера размазывается о кожу, начинает уже специально тереться об орган, вызывая дрожь и вздохи. Собравшись с мыслями, он высовывает язык и проходится им по всей длине члена. Накаджима всё ещё пытается не стонать, поэтому лишь пищит от искр перед глазами. Но всё становится на свои места, когда брюнет вбирает в рот головку и начинает посасывать, пропихивая юркий язычок в уретру. Ацуши окончательно потерял остатки самоконтроля, испуская стоны и пропуская пальцы сквозь шелковистые смоляные локоны. А учитель наконец доволен, что его любимый стал отвечать так ярко. Доволен, но не удовлетворен. Щурясь от неприятных ощущений, он, наконец, расстегивает ширинку, доставая наружу свой орган, что, казалось, сейчас взорвется. Но любовники не собирался спешить: это был первый раз его мальчика и он должен пройти идеально! Рюноскэ медленно всасывает сперва одно яичко парня, потом другое, попутно водя по члену ладонью, ощущая как на том взбухают венки. Ученик скулит, чувствует, как узел в животе затягивается сильнее и крепче сжимает чужие волосы. Но так просто кончить ему никто не даст. Брюнет знал, что, чем дольше оттягивать оргазм, тем крышесноснее он будет. Поэтому, как только поняв, к чему идет дело, он резко отрывается от партнера, который от этого реветь был готов. Отойдя на пару шагов, он смог наконец разглядеть в полной мере всё великолепие такой картины: его ангелок в одной мокрой рубашке сидел на его столе, широко разводя дрожащие, как и всё тело, ноги. Взгляд мальчишки был рассеянным и так и молил продолжить прелюдию, уголки глаз блестели от слез. На светлой коже уже отчётливо проявлялись следы засосов, а довершала этот шедевр пошлая слюнка, что уже подсыхала на чужом подбородке. Акутагава подходит ближе и впивается в желанные губы, кусая их и посасывая. Попутно, он стягивает с хрупких плеч рубашку, а после принимается за свою одежду. Мальчишка стонет и пытается съехать на край стола, чтобы упереться пахом в чужой, но, вместо этого, ощущает крепкую хватку на ягодицах и чувствует, как его спускают на пол и, не давая опомниться, ставят коленями на кресло. Ацуши заливается краской и впивается тонкими пальчиками в спинку, понимая, в какой позе сейчас находится. Но горячие мокрые поцелуи снова заставляют млеть и желать большего, постыдно выгибая изящную спину. А брюнет, тем временем, спускается ниже, целуя лопатки и проводя языком линию до копчика. Но на нем он останавливаться не стал, ведь чуть ниже было кое-что интереснее. Накаджима вздрагивает и не может сдержать стон, когда по ягодице болезненно шлёпают. Это было странно, но приятно до пятен перед глазами. Рюноскэ мнет упругие полушария, покрывает их поцелуями, периодически вырывая из мальчишки стоны шлепками. Вдоволь наигравшись, он широко лижет промежность и поднимается к колечку мышц, начав вылизывать его и массировать пальцем. Ацуши вздрагивает и пытается отстраниться, еле находя в себе силы сдавленно прошептать: - Р-рю, не надо, возьми смазку. - Тихо, малыш, тебе будет приятно, - рычит в ответ парень, - Расслабься. Блондин обреченно мычит, но больше не пытается вырываться. Он действительно хотел своего учителя, уже давно, поэтому теперь не собирался останавливаться на середине. Как и Акутагава, который снова жадно прильнул к его дырочке, пытаясь проникнуть языком внутрь. Почувствовав, что мышцы достаточно смочены и расслаблены, он начинает просовывать один палец, сильно возбуждаясь при мысли о том, что скоро его сменит собственный член. С проникновением второго пальца, Ацуши шипит от неприятных ощущений, которые усиливаются, когда те начинают двигаться, давя на мягкие стеночки. Но его любовник знает, что делает: продолжая работать языком, он начинает менять угол проникновения, пока, наконец, не вырывает из мальчишки стон наслаждения, попадая по простате. Последний настолько растворяется в новых ощущениях, что третьего пальца почти не замечает. Старший был очень доволен - ещё немного и он сможет наконец оказаться в этой сладкой попке. Убедившись, что пальцы двигаются свободно, Рюноскэ надевает презерватив и льёт побольше смазки. Пристраивает ко входу головку, но Накаджима, как в бреду встаёт, пытаясь перевести дыхание. Брюнет с вопросом смотрит на своего мальчика, опасаясь, что тот просто передумал и решил уйти. Но ученик улавливает эти нотки поэтому спешит его успокоить: - Я просто хочу видеть твоё лицо, - шепчет он, втягивая в поцелуй. Ацуши сам садится на стол своего учителя, притягивая того к себе, так, что он оказывается между разведенных ног. Рюноскэ больше не медлит и начинает вводить член в горячее отверстие. Когда орган оказывается полностью внутри, мужчина зарывается носом в шею блондина, понимая, что нужно немного подождать, иначе есть риск кончить раньше времени, да и Накаджиме надо привыкнуть к размеру. А мальчишка под ним только счастливо улыбается, немного щурясь от непривычного дискомфорта и обнимая напряженную спину. Когда ожидание и предвкушение становится невыносимым, блондин начинает ёрзать на столешнице, ища новых ощущений. Замечая это, Рюноскэ делает первый толчок, наблюдая за реакцией любимого. Он усмехается, видя, как расширились глаза того, а рот судорожно втягивал воздух. Короткие ноготки вцепились в спину, когда последовал ряд новых фрикций. Пошлые шлепки кожи о кожу смешались со стонами мальчишки, который уже и не думал их сдерживать. Он стонал, выгибался и не знал куда деть себя, в итоге просто обнимая партнера всеми четырьмя конечностями. Акутагава уже вовсе ничего не соображает, он растворяется в этих ощущениях и звуках, то медленно скользя, то просто втрахивая ученика в свой стол. Рюноскэ снова прибавляет темп, входя на всю длину, каждый раз задевая простату. Он видит, что Ацуши уже на грани: с уголков глаз стекали слезы, а изо рта - слюна. Член тоже истекал и требовал внимания. Акутагава и сам понимал, что не протянет долго. - Ах-х, пожалуйста, я сейчас... - договорить блондину не дают, затыкая рот поцелуем. Когда на член ложится ладонь, начинающая работать в такт движениям внутри, он буквально скулит и выгибается, больно впиваясь ногтями в чужую спину. Через пару мгновений, Накаджима изливается, выкрикивая имя своего любимого учителя. Рюноскэ размазывает белёсую жидкость по впалому животу, чувствуя, как спазмируют мышцы вокруг его члена. Он рычит и совершает последние толчки, изливаясь внутрь ученика, которого до сих пор трясёт от оргазма. Ацуши расфокусированным взором смотрит на брюнета, который плавно выходит из него и снимает презерватив. Кусок латекса приземляется на живот ученика, который вымазан его собственной спермой. Он счастливо, а главное - удовлетворено, улыбается и, теряя остатки сил, падает спиной на стол, больно ударяясь головой о дерево. Так и заканчивается их первый раз: смехом учителя и возмущенным ворчанием его любимого ученика. ... НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ... Акутагава кончает под трель звонка и понимает, что урок сорван окончательно. В последнее время, его мальчик отбился от рук совершенно: из наивного и милого ангела он превратился просто в какую-то секс-бомбу. Та шуточная угроза быть оттраханным уже не была такой забавной, и, если бы учитель не знал, как Ацуши любит скакать на члене, то серьёзно испугался бы за свой зад. Ничего, сейчас он покажет этому мелкому засранцу, кто папочка. Только от оргазма отойдёт немного... Минут через пятнадцать, Акутагава таки появляется в классе. Естественно, все ученики уже поспешили убежать домой, пока их историк дрочил был у директора. Все, кроме одного. Ацуши сидел на своей парте, закинув ногу на ногу. - Ты долго, папочка, - усмехнулся парень, растягивая губы в пошлой улыбке. - Твой малыш уже соскучился. Рюноске проигнорировал его слова, он был очень зол. Брюнет молча прошёл к своему столу и опустился на кресло. - И как ты объяснишь своё поведение, малыш? - его голос был холоден и резок, но не выдавал того, насколько взбешен преподаватель. Ученик тут же делает максимально сожалеющий вид и, с грацией кошки, подходит к своему любимому. Не долго думая, он устраивается на его коленях и обвивает тонкими руками шею. Чужие тут же ощущаются на бёдрах, заставяя продвинуться ближе, буквально вжимая в себя. - Прости, папочка, но ты сам дал нам очень сложный тест и, если бы я не отвлек тебя, то многие получили бы двойки, - мальчишка говорит очень жалобно, осыпая шею поцелуями и буквально извиваясь, моля прощения. - Ты же знаешь, что я староста и мне влетает, если класс не успевает. - И что ты собираешься делать, чтобы я тебя простил, несносный мальчишка? - рычит брюнет в розовое ушко и больно шлёпает упругие ягодицы, заставляя Накаджиму стонать и ёрзать, вызывая боль возбуждения у обоих. - Я сделаю всё, что захочет папочка, - на выдохе бормочет ученик, опускаясь между ног любовника. Ремень у того был расстегнут ещё с середины урока. Повозившись с замком, он достаёт вставший орган и начинает гладить его, заставляя учителя съехать на край сидения и шире развести колени. - М-м-м, кажется, кто-то снова возбудился. Зная, к чему могут привести лишние слова, Ацуши находит более подходящее, в данной ситуации, применение своему рту. За эти месяцы он понял то, что был просто без ума от члена своего учителя. Это стало буквально его хобби - сосать и трахаться. Мальчишка не был глупцом, он прекрасно видел, что привлекал противоположный пол, на День всех влюблённых ему даже призналась милая рыжая девушка из параллельного класса. Тогда он впервые задумался об отношениях, привычных большинству. Но, при одной только мысли о том, что его Рюноскэ будет не с ним, на глазах наворачивались слёзы. В тот день он впервые признался в любви учителю. Да, он знал, что нравится брюнету, но хотелось знать точно, насколько сильно. Акутагава тогда долго и с непониманием смотрел на своего мальчика, что выглядел загнанным и испуганным, а потом просто обнял и сказал то, от чего на устах того расцвела улыбка. А сейчас у них всё серьёзно, недавно блондин перебрался жить к Рюноскэ, хоть долго и сомневался, боясь его стеснить. Эти двое не уставали друг от друга, проводя вместе каждую свободную минуту. Историк очень переживал по поводу того, что его малыш скоро окончит выпускной класс и они не смогут проводить так много времени вместе. А ещё он решил поступать в Токио, о чём очень долго боялся сказать своему парню, ведь переживал, что тот рассердится и решит, что его просто бросают. Но Акутагава отнёсся к этому спокойно, даже обрадовался, что ученик решился на такой серьёзный шаг. Потом, немного подумав, заявил, что переезд в Токио - не такая уж и плохая идея. Ацуши тогда был на седьмом небе от счастья, ведь боялся даже продолжить совместную смену жительства, не имел права ломать устоявшуюся жизнь любимого. Он просто не знал, что и являлся жизнью брюнета. Отгоняя ненужные мысли и воспоминания, Ацуши возвращаются к своему занятию, поглубже заглатывая твёрдый орган. Языком он чувствовал каждую вздувшуюся венку на нем. Парень сам хотел уже просто дико, от чего всё ёрзал, пытаясь устроиться удобнее. А от Рюноскэ это не укрылось. Было приятно наблюдать за сладкими мучениями младшего, но, в то же время, хотелось их прервать и дать мальчишке то, что он хочет. И Акутагава рычит, маскируя стон, когда член слишком плотно обволакивают стенки глотки, хватает своего мальчишку за подбородок, по которому течёт слюна, и тянет на себя. Накаждима понимает, что от него хотят и, довольный, снова забирается на чужие колени, целуя бледные губы. Руки их обладателя тут же собственнически начинают блуждать по стройному телу. - Мой малыш хочет, чтобы я сам его раздел? - смеётся мужчина. Да, хоть Ацуши и раскрыл в себе сексуальность, но раздеваться перед любовником до сих пор стеснялся. - Чёрт, ты же знаешь ответ, Рю, - стонет тот в ответ, - Не медли, папочка, прошу. Но брюнет решает поиздеваться и расстегивает пуговицы чужой рубашки нарочно медленно. Накаджима хнычет, ёрзает и рисует языком замысловатые узоры на шее партнера. Когда эта пытка становится невыносимой, он рычит и дрожащими руками пытается помочь учителю, но выходит, мягко говоря, плохо. - Тише - тише, - шепчет брюнет и, наконец, освобождает парня от надоевшей ткани. Брюки, вместе с трусами, он стягивает в одно движение и проводит по вставшему органу ладонью. - Чёрт, как ты потёк, Ацуши... Последний больше не в силах медлить, тянется в привычный ящик стола за смазкой, чуть не слетая с острых колен. Как же он краснел каждый раз, выбирая новый аромат жидкости в специальном магазине. Но это стоило того, чтобы понять, что его папочка любит запах инжира, которым сейчас заполнилась комната. Он льёт вязкую субстанцию на член любовника, размазывая остатки по своему входу. Именно в такие моменты его мальчик особенно великолепен: когда во взгляде остаётся только огонь желания, который заставляет отбросить смущение и оставляет мысли лишь о том, как бы побыстрее насадиться на член любимого. - А растяжка? - переживая спрашивает брюнет, когда видит, что малыш пытается протолкнуть головку. Про отсутствие презервативов он уже молчал, ведь знал, как его ученик любит незащищённый секс, максимально чувствовать партнера. - Чёрт, Акутагава, вчера вечером ты втрахивал меня в матрас не меньше часа. Во мне сейчас чёрная дыра. - рычит парень, садясь уже до середины. - Папочка слишком волнуется. Акутагава усмехается и шлёпает своего мальчика, вырывая стоны из его медовых уст. Как оказалось, у блондина было много фетишей, которые они с Рюноскэ не уставали находить. Основной его слабостью была склонность к мазохизму и БДСМ, что не очень нравилось его любимому, ведь он всё время боялся сделать что-то не так и навредить своему малышу. Куда больше он одобрял любовь последнего к ролевым играм. Правда, становилось всё сложнее не произносить заветные "малыш" и "папочка" во время уроков. А ещё Ацуши возбуждал секс в школе, особенно на столе своего учителя, который сейчас всё сильнее сжимал покрасневшие ягодицы, помогая насаживаться. Организм любовника он знал уже наизусть, поэтому легко находил точку наслаждения в любой позе. - Ах-хм, быстрее, папочка, - стонет блондин, насаживаясь на член, который теперь входил полностью. Но Акутагава специально замедляет темп, дразня и распаляя ученика, заставляя того пошло хныкать и буквально умолять о большем. Только когда на глазах у того появляются слёзы, он совершает внезапные и резкие толчки, заставляя малыша кричать от наслаждения. Ацуши не может успокоиться, продолжает скакать на члене. Рюноскэ чувствует, что долго не протянет, сильнее впиваясь в ягодицы пальцами. И блондин тоже чувствует, как увеличивается в нем орган. Он знает что делать. Целуя ухо любовника, он шепчет, пошло постанывая: - Давай, папочка, малышу нужна твоя сперма! И брюнет не может отказать своему мальчику. Входя на всю длину, он рычит и кончает внутрь, вцепляясь зубами в хрупкое плечо. Ацуши громко вскрикивает от этого ощущения наполненности и боли в укушенном месте. Это невероятное сочетание заставляет парня кончить, крупно дрожа всем телом, заливая белёсой жидкостью свой живот и живот партнера. - Ну надо же, мой малыш кончил от того, что папочка кончил в него... - усмехнулся Акутагава, отходя от оргазма. Вот так они нашли ещё один маленький фетиш блондина. Акутагава выходит из своего мальчика и осторожно встаёт, оставляя того в кресле. Ацуши лишь счастливо мычит, всё ещё не прийдя в себя. Он чувствует, как из него вытекает чужая жидкость, пошло хлюпая. Рюноске, тем временем, достаёт влажные салфетки всё из того же шкафчика и вытирает сперва своё тело, потом тело любимого. - Щекотно, Рю-ю, - хнычет блондин, пытаясь уйти от прикосновений. Но Акутагава не прекращает, а наоборот - начинает покрывать живот и ребра поцелуями, вызывая приступ смеха. - Ты изверг! Поняв, что спокойно посидеть ему не дадут, Накаджима встаёт и начинает натягивать вещи. Со штанами кое-как справиться удалось, а вот пуговицы никак не хотели попадать в петли, доводя до отчаяния. Брюнет, улыбаясь, смотрит за этими попытками и не выдерживает, самостоятельно застёгивая каждую. - Ну что, мой малыш получил своё наказание? - шепчет он на ушко. - Ещё будешь срывать уроки? - Да, папочка!